*Роман*

Остаток дня прошел под какие-то новогодние программы. Надя еще вечером забегала, что-то принесла, забрала свою посуду и пожелала спокойной ночи. А я так и вырубился, не выходя из комнаты.

А следующее утро выдалось безрадостным.

Одному дома не так уж и плохо. Было бы… Зная, что детям отлично отдыхается в гостях, что меня не дергает работа. Спи, высыпайся. Но… Да-да, у меня теперь есть это пресловутое “но”. Мне хочется поговорить. Кто бы мог подумать, что я буду желать бесед с простой женщиной, на которую не сразу обратил внимания? Мне было не до этого, да и цели заводить отношения и снова окольцеваться я не имел. Опыт на то и опыт, чтобы сторониться подобных ситуаций. А тут…

Лежу на диване, пялюсь в потолок и рассуждаю мысленно. А хочется вслух… Но это уже будет похоже на шизу, да? Сам с собой разговоры вести — наверное, уже можно диагноз лепить. Даже если никто не слышит. Поэтому ковыряюсь в своих мозгах и веду внутренний диалог.

Надя хорошая, добрая… красивая, да. Тут даже спорить не буду. Она привлекает внимание. И я не пойму, как ее муж умудрился так накосячить, что она от него убежала? Готовит вкусно, да. Обязательная.

Влюблен ли я?

Даже приподнимаюсь на локтях, от того как застучало сердце за грудиной.

— Ну нет, — отрицаю вслух. — Нет еще… симпатия, да. Нравится. Но… Черт, — рефлексия, чтоб ее.

Слышу звонок в дверь. Дергаюсь на автомате и тут же чувствую, как заныла нога.

— Ну и кого там принесло? — хочется ругаться.

Потому что я не хочу никого видеть. Мне снегурки хватило. А у кого есть ключи, те сами заходят.

Поэтому снова падаю на подушки и жду, когда утихнет суета за входной дверью. Но вскоре слышу, как она открывается.

— Папа! — голос Женьки.

Даже улыбаюсь. Сегодня ведь второе. А они, получается, вернулись?

Поднимаюсь, беру костыли, и детвора с Думскими вваливается в комнату.

— А вы чего? — обнимаю дочь и сына.

— А мы не смогли отдыхать без тебя. Поэтому приехали к тебе, — тараторит Женя.

— С Новым годом! — лыбится Егор, держа на руках Полинку, а из-за его плеча выглядывает Наташа.

— С Новым, — киваю.

— Ну так что? Устроим праздник тут? Ты не против? — говорит Наташа.

Хорошая девушка. И нет, я не завидовал другу. У них своя история, со своими слезами и приколами. У меня вот своя.

— Если только без ЧП, то пожалуйста, — хмыкаю.

И она тут же исчезает.

— Стой, я сам принесу пакеты, — Егор вручает Жене Полю и идет за женой.

— Поля, сейчас я тебя раздену, — говорит Женя малышке и сажает ее на диван.

Полинка классная девчушка. Шебутная болтушка. В свои четыре года такие канделябры выдает — хоть стой, хоть падай.

— А, там Марк вернулся, — говорю дочери.

— Да пофигу, — отмахивается она, снимая валенки с мелкой. — Папка обидел? — спрашивает, не глядя на меня.

— Ага, — хмыкаю.

— Сопля, — констатирует.

— Пап, я тебе покажу, что мне Егор подарил, — убегает Миха и возвращается уже с большой коробкой конструктора. — Это я один не соберу, — показывает мне.

— А я вот без подарков, — с этой ногой я совсем не озаботился подарками для детей. Хреновый из меня отец.

— Да брось, пап, — вздыхает дочь. — Это не важное. Кстати, бабушка звонила.

Хочется закатить глаза.

— Чего хотела?

— А песня та же. Погостить к себе взять.

— А вы хотите?

— Ты издеваешься? — фыркает. — Ни за что. Хоть она и говорила, что там мать будет. А я ее видеть не хочу, — отвлекается на маленькую гостью.

Слышу, как вернулись Думские. Как шелестят пакеты, гремит посуда. По квартире начинают расползаться сумасшедшие ароматы.

— Давай стол тут накроем? — предложил Егор, войдя в зал.

— А давай. А еще давай позовем соседку с сыном. Они меня тут развлекали как могли.

— М-м-м, — хмыкает Егор. — Это та, которой машину искал?

— Она самая.

— А сын как у нее к тебе?

— А никак. Пацану четырнадцать. Жуткий эгоист. От мамы сбежал, соблазнившись, что отец будет с него пылинки сдувать. А как папаша привел в дом новую женщину, так вернулся снова к матери. Потому что там он стал лишним. А мама тут одна, понимаешь? И я бы это все сказал Наде. Да боюсь, она меня пошлет.

— И правильно сделает, — подает голос Наташа. — Не твоя семья, не лезь. Она сама должна все понять. А поставить парня на место должен кто-то свой. А ты еще пока чужой.

— Понял? — усмехнулся Егор. — Или ты собрался брать ее… за рога? — морщит нос.

— Ничего я не собрался. И вообще…

— Да давайте позовем, — влезает в разговор Женя. — Я не против Нади, она мне нравится, я уже это папе говорила.

— Устами… сам понимаешь, да? — говорит Егор и ставит стол по центру комнаты. — Ух, объедимся за праздники, потом китель на пузе не сойдется, — посмеивается.

— Я могу сходить, — снова лезет Женя.

К чему такое рвение?

Вопросительно смотрю на дочь.

— Да ладно, пап, у тебя нога. Не тебе же бегать? — и берет за руку Полину. — Мы с Полей сходим, да, теть Наташ?

— Хорошо, — кричит та из кухни, а я не успеваю ничего сказать. У меня право голоса отобрали.

Девчонки уходят, Наташа мельтешит туда-сюда с тарелками. Егор у нее на подхвате. Вот так приручила она нашего полкана. И вьет из него веревки. А он, смотрю, очень доволен положению дел. Мишка на полу у окна возится с конструктором.

А я с гипсом. Красавчик. Устроил себе новогодние каникулы…

Надя

Остаток дня думала, так и просижу одна. Марк же обиделся. Но звонки от мамы с Лёней не давали уйти в уныние. Трубку не брала. Я так зла на них. И в то же время от поступка мужа опустошена. Я ведь и подумать не могла, что родной (да, за столько лет брака человек-то стал родным…) сможет вот такое сделать. Ладно, привел женщину — на это я уже закрываю глаза. Но настраивать сына против меня, не давать ему возможности со мной общаться! А мама! А мама-то как хороша! Когда она стала такой? Почему? Или она такой всегда была? Ведь отец ей всё давал. Но роскошь, выходит, дороже детей и внука?

Однако к вечеру Марк всё же показался.

Зашел в мою комнату и сел на диван.

— Мне нужен твой ноут, — выдал сын.

Удивлённо подняла на него глаза.

— Я свой взять не смог. И телефон тоже. Я не могу без гаджетов, — смотрит на меня, поджав губы.

— И что я, по-твоему, должна ответить? — пытаюсь мысленно найти правильный ответ на его запрос.

— Дать мне то, что я прошу.

— А ты ведь и не просишь, — божечки! Как же я много упустила в воспитании! Просто невероятно! Сама дура, сама виновата.

— А что я, по-твоему, делаю? — нахмурился.

— Ты требуешь. Ты ставишь меня перед фактом. И не интересуешься, нужен ли мне самой ноут. — Почему я этого всего не замечала? Сын ведь всегда всё, что просил, — получал. Хотя, вернее, он и не умеет просить: говорил — получал.

— Что ты начинаешь? — начинает злиться.

— Я работаю. Мне нужен мой ноут, Марк.

— И кем ты там работаешь? — пренебрежительно.

— Знаешь, — откладываю в сторону телефон. — Мы с тобой так ни до чего хорошего не договоримся. Я ведь пока даже элементарно не знаю, как мы будем дальше с тобой жить, если ты продолжишь в том же духе.

Молчит, а я продолжаю:

— Я не бесплатное приложение. У меня тоже есть желания, обязанности, жизнь. И я хочу, чтобы ты со мной считался. Я не дам тебе свой ноутбук. И телефон тоже не дам. Максимум, что я могу тебе предложить, — завтра сходить и купить тебе новый телефон. Попроще, чем тот, что дарил тебе отец. А ноут, — вздыхаю, — поискать в объявлениях и купить подержанный. На новый у меня пока денег нет.

— И что у тебя за работа, если денег ни на что нет?

— А вот сейчас ты пойдёшь в свою комнату и подумаешь над тем, как мы дальше с тобой будем общаться, — злюсь. На себя злюсь. Я сама виновата в том, каким он вырос. И Лёня этому хорошо поспособствовал. Я для них была как прислуга.

Всё. Марк ушёл к себе в комнату. Даже на чай не вышел.

Утром проснулась от звука льющейся воды в ванной. От страха, что что-то сорвало и там, скорее всего, потоп, вскакиваю с кровати и бегу туда. Дёргаю за ручку, но заперто.

— Мам, ты чё? — подаёт голос сын, а я выдыхаю, вспоминая, что он вчера вернулся домой.

— Да так, — упираюсь лбом в дверь и улыбаюсь. — Ты скоро?

— Ага, — звучит неопределённо, а я плетусь на кухню и включаю чайник.

Опираюсь руками о подоконник и смотрю во двор. Замечаю, как въезжает машина. Паркуется напротив нашего подъезда, и оттуда начинают выходить дети, мужчина с женщиной. В детворе узнаю Женю с Мишей. Приехали, значит? Ну и хорошо! Роме не так скучно будет, и я тогда могу пару дней не заходить. Хотя нет. Наведаться надо будет. Узнать, может, чем помочь? Всё же взрослый мужчина не сможет детей попросить, если вдруг что понадобится.

Периодически вспоминаю, как мы с Лёвой оказались вовремя рядом. Чудак-человек, мог же себе что-нибудь сломать похлеще ноги. Додумался же в одиночку лезть в ванну!

Чайник щёлкает, и я отлипаю от окна.

Наливаю нам с сыном чай, заглядываю в холодильник. Надо всё же идти в магазин. Кое-что удаётся выцепить и сделать пару бутербродов.

Марк выходит и садится за стол. Пьёт чай.

— Что будем делать со школой? — я половину ночи не спала и думала об этом. Мне нужно восстановить документы. А ещё лучше — забрать их у Лёни.

— А что с ней? — как ни в чём не бывало интересуется.

— Тебе она не нравилась.

— Но она рядом, — пожимает плечами.

— Хорошо. Значит, собираешься туда вернуться?

— Да, — смотрит в глаза.

— Надо будет ехать за документами, — вздыхаю, понимая патовость ситуации.

— Я не хочу его видеть, — рычит.

— Я тоже. Но придётся. Потому что нам нужно будет поговорить.

— Так вы разводитесь, да?

— Да.

— И как меня будете делить?

— Ты не вещь, чтобы тебя делить. Суд учтёт твоё желание.

Задумывается.

— А отец что? Будет жить как и раньше, а мы вот тут?

Ах да, квартира ведь Марку тоже не нравилась.

— Пока да. А там видно будет, — отвечаю уклончиво.

— Ладно, — вздыхает. — Бабушка там на стороне отца.

— Я уже поняла, — хмыкаю.

— Мы пойдём в магазин?

— Да, — киваю. — Собирайся потихоньку. Нужно за продуктами, да и телефон тебе посмотреть, если ты ещё не передумал.

Пока собираемся, в дверь стучат.

Иду открывать. И удивляюсь, увидев на пороге Женю с маленькой девочкой лет трёх-четырёх.

— Здрасти, тёть Надь, — улыбается Женя.

— Здласти, — повторяет за ней девчушка.

— Это Полина, — представляет её Женя.

— Очень приятно. И вам здравствуйте, — отвечаю, а сама глаз от девочки отвести не могу. Я ведь хотела дочку, после сына. Но как-то потом моё желание поутихло.

— А мы вас в гости зовём. Папа сказал, что Мрак вернулся, — выпалила Женя, а мне показалось, будто я ослышалась.

— Да, — киваю. — Марк приехал.

— Вот и отлично. Пойдёмте? Или вы заняты?

— Да нет… — оглядываюсь на комнату сына.

— Мам, ну чё, пойдём? — выходит сын. — О, — застывает на месте.

— В гости нас зовут, — уточняю.

— Да ну, — морщит нос.

— Тёть Надь, пойдёмте. Там хорошо. Гости у нас. Но все вас ждут, — настаивает Женя. — И Мишка по вам соскучился.

— А вот это запрещённый приём, — улыбаюсь. — Пойдём, Марк? — зову сына. — А потом прогуляемся в магазин и купим, что хотел.

Марк не отказывается, но недовольство нарисовано на его лице.

Вздыхаю. Ничего, маленькими шажочками мы придём к общему знаменателю. Я очень хочу в это верить.

Роман

Женька возвращается с гостями. Надя с Марком. Доволен ли я? Определенно да. Эта женщина не дала мне пропасть, заскучать. Не позволила встретить этот год в гордом одиночестве. И я благодарен.

Думские тут же обращают внимание на вновь прибывших. Здороваются, представляются. Наташа тут же берет в оборот Надю. Уверен, они поладят. Мишка, заметив Надю, срывается с места. Бросил свой конструктор и бегом к ней.

— Надя! — восклицает, улыбаясь во весь рот.

Надя приседает, чтобы обнять моего сына. И Мишка попадает в ее объятия. Надя поднимает его на руки. А я хочу отругать ее за это. Ну куда? Он же тяжелый! Но у меня язык не поворачивается, потому что сердце дергается от разрывающей щемящей нежности к этой нежности. И от смеси тоски и печали от того, что сыну не хватает материнской любви и тепла.

— Привет, дорогой, — тихо говорит ему Надя, а я могу лишь читать это по губам.

Целует его в щеку.

Чуть смещаю взгляд и натыкаюсь на Егора. Киваю, потому что сам прекрасно понимаю, что он думает по этому поводу. Дети не нужны родной матери. А тут…

— Че застыл? — доносится голос Жени.

Она толкает локтем Марка в бок. Пацан недовольно морщится. Поджимает губы. Он явно недоволен, что Надя уделяет внимание чужому ребенку. Но я не разделяю его настроения. Пацан жуткий эгоист.

— Отомри, — шикает на него Женька.

— Жень, — одергиваю ее.

Не хватало, чтобы мальчишка психанул и удрал к себе. Тогда и Надя уйдет. А я этого не хочу.

— Ну что, давайте за стол, — приглашает Наташа.

И народ начинает рассаживаться. Давно у нас не было столько гостей. Но я доволен. Мне нравится эта компания. Думские мне как вторая родня.

Девушки раскладывают горячее по тарелкам. Женька сверлит взглядом притихшего и недовольного Марка. Мишка что-то говорит Наде, и она его внимательно слушает, пока передает тарелки Наташе.

А я как счастливый дурак наблюдаю за всем этим со стороны. Я практически обездвижен. И начинаю находить в этом плюсы. Разве что по-человечески не могу поухаживать за Надей. Ну какой из меня сейчас герой-любовник? Так, его жалкая пародия.

Завязывается разговор. Егор с Наташей рассказывают, как встретили с детворой Новый год. Женька что-то от себя добавляет. Мишка смеется, вспоминая смешной эпизод. Полина лезет в тарелку к Мише. И тот делится с ней своей едой. Джентльмен.

Пока болтаем, из-за стола выскальзывает Марк. Женька тут же за ним. Скрываются в коридоре. Даю пару минут, чтобы детвора вернулась. Но обратно они не идут. И это замечает Надя. Я осторожно, насколько это вообще возможно, выхожу и иду следом. Прислушиваюсь. Голоса доносятся из комнаты дочери.

— Ну, или ты так и будешь бегать к своему папочке чуть что? — слышу голос дочери и замираю, вслушиваясь в разговор детей.

— Нет, — резко отвечает Марк. — К отцу больше ни ногой, — выдает он.

— Тогда нам надо, чтобы мой папа и твоя мама сошлись, — выдает умозаключение Женя, а у меня от удивления глаза на лоб готовы вылезти.

Что?

— С чего бы это?

— А с того. Даже если ты против, я не советую мешать взрослым, — фыркает Женька.

— Это моя мама, — раздраженно говорит Марк.

— И что? И что, что она твоя мама? — с издевкой. — Ты ее бросил, убежав с папашей. А ты подумал о маме? О том, как она переживала? — говорит Женя так по-взрослому, что я уже не уверен, кто ведет себя мудрее: я или моя дочь. — Ты думал только о себе. Марик-кошмарик, — дразнит.

— Вам что, своей мало? — злится.

— А мы своей маме не нужны. Она нас променяла на новую жизнь, — зло выдает дочь. — А Мишке твоя мама очень нравится. Ему не хватает мамы. А ты своей не дорожишь.

— Это ничего не меняет.

— Я тебя хочу предупредить. Если ты будешь нудить, мешать твоей маме самой решать, кто ей нужен и как ей жить, то я тебе кабину снесу. Усек? — звучит угрожающе.

— Кабину? — слышу рядом женский голос и резко оборачиваюсь, ударяясь с Надей лбами.

— Тш-ш-ш, — шипит она, сморщив нос и потирая ушиб.

— И давно ты тут? — шепотом спрашиваю ее.

— Вот про кабину не поняла. Это она о чем?

Прикладываю палец к ее губам, потому что за дверью комнаты Жени послышалась возня, и я, насколько хватило ловкости и сноровки, подхватив костыли, утянул Надю в комнату Миши. Закрыл за нами дверь точно в тот момент, когда открылась дверь комнаты напротив.

— Показалось, — донеслось приглушенное, и дверь снова закрылась.

— Пронесло, — выдохнул и замер.

Я со всей своей грациозностью слона прижал Надю к двери и только сейчас понял, как близко мы стоим. Чувствую ее дыхание.

— Она правда хочет нас свести? — наконец она подает голос, нарушая тишину.

— Я сам только узнал, — усмехаюсь.

— Она угрожает моему сыну? — по голосу считываю, что Надя улыбается.

— Вся в отца, — тоже улыбаюсь.

— И ты не против? — удивленно.

— Вообще нет, — еле выдаю, потому что ее губы в миллиметре от моих. И я очень-очень хочу их поцеловать. Когда мне еще такое удастся сделать?

— А как же Снегурочка? — звучит настороженно, и я чувствую руки Нади у себя на груди. Она явно старается удержать между нами дистанцию.

— Это не моя головная боль, — отвечаю, все же чуть отстранившись.

Молчим. Не знаю, продолжает ли моя дочь прочищать ум-разум Марка, но нам явно надо выбираться отсюда, потому что нас скорее всего уже потеряли.

— Надь?

— М?

— Может… — начинаю строить мысль, как дверь толкают.

— Эй, — сопит Мишка.

Отступаем с Надей, открывая дверь, и сын тут же включает свет.

— Ой, вот вы где, а мы вас ищем, — улыбается, явно довольный, что нашел нас первым.

— Идем за стол, — зовет его Надя и берет за руку.

А я подхватываю костыли и плетусь за ними. Замечаю Женю с Марком за столом. Пацан стреляет в меня взглядом. Потом переводит взгляд на мать. У Нади вспыхивают щеки.

Это будет непросто, да? Но, кажется, у меня есть поддержка.

Женька ловит мой взгляд и подмигивает.

Вот же коза!