*Надя*

Вчера я бегала по магазинам и тратила свою честно заработанную зарплату. Сначала купила продукты, потом сувениры. Хотелось всех порадовать. Сама не знаю почему, но какой-то сумасшедший детский восторг и трепет накатили на меня, когда я ходила по магазину с игрушками. Выбрала Мише робота, а Жене — плюшевый плед. Почему-то, когда я потрогала его, сразу подумала о ней. Марку долго выбирала подарок и в итоге остановилась на беспроводных наушниках.

А вот со взрослыми вышло сложнее… Льву купила теплые носки, Свете — ангелочков на ёлку. А вот что подарить Роману? Никак не могла придумать. Поэтому весь вечер просидела в интернете и в конце концов нашла. Конечно, дурь дичайшая, но я не смогла себе отказать в такой глупости. Очень хотелось поднять человеку настроение. Надеюсь, у меня получится.

И вот я, такая подготовленная, доделываю канапе. В комнате у меня лежат подарки, которые я намерена вручить адресатам. На столе на кухне стоит уже запеченная в духовке курица с золотистой корочкой, картофель по-деревенски, пара салатов. Вот эти канапе. Пара коробок сока и детское шампанское — если, конечно, меня не выгонят из дома. А то мало ли, у человека там, может, планы, а я тут навязываюсь. В общем, к девяти вечера я уже вся на нервах и почти готовая. Ну, как почти? Готовая! Сижу и смотрю на часы.

А может, он решил проспать этот год? А может, к нему кто-то придет?

Раздираемая сомнениями, я решаюсь отвлечься и набираю номер сына. Снова тот же результат. Решаюсь позвонить Леониду. И, на мое удивление, он сбрасывает вызов. Сердце нервно дергается в груди. У них что-то случилось? Или я просто себя снова накручиваю, и они попросту заняты подготовкой к празднику, и им нет до меня дела?

Ладно. После праздника поеду в Москву. Может, удастся поймать сына и поговорить с ним. А то я ему все расписала: что да как, а в итоге — все равно каменная стена. Мне бы хоть понять, видел ли он мое письмо?

Еще раз посмотрев на время, прихожу к мысли, что тянуть дальше некуда. Беру курицу на подносе и иду к двери. Пойду ва-банк, как говорится, с самого главного. Надеюсь, Стрельцов меня не развернет обратно, почувствовав этот божественный запах.

Выхожу на лестничную площадку и подхожу к двери напротив. Жму на звонок. Да, у меня есть ключи, но мне жутко неудобно врываться без стука.

Тишина.

Переступаю с ноги на ногу и нажимаю на звонок еще раз. Прислушиваюсь. Даже прикладываюсь ухом к двери.

О, кажется, что-то слышно.

Щелкает замок, и дверь открывается.

На пороге, прислонившись к стене, стоит Рома. Взъерошенный, помятый и такой домашний.

— Привет, — произношу первой.

— Привет, а сколько времени? — спрашивает он озадаченно.

— Десятый час.

— А, — вздыхает.

— Я тут наготовила. Ты как? Занят? — пытаюсь подобрать слова.

Тут он взглядом цепляется за курицу.

— Наготовила? Зачем? — переводит взгляд на меня.

— Чтобы встретить с тобой Новый год, — пожимаю плечами и чувствую себя полной дурой. — Мне не с кем встречать, я подумала, что ты один и тебе грустно… — отступаю на шаг.

— Стоять, — усмехается он. — Входи, я не против, просто не нужно было так заморачиваться, — пропускает меня в квартиру.

И пока я прохожу на кухню, он закрывает дверь.

— Не закрывай, я не все принесла, — возвращаюсь в коридор.

— Не все? — удивляется.

— Я быстро, а ты пока иди на кухню, — улыбаюсь ему и тороплюсь обратно к себе.

Потихоньку переношу салаты, канапе, захватываю хлеб и пакет с конфетами. А затем и подарки для детей и Романа.

Закрываю свою дверь на ключ и иду в квартиру напротив.

— Все, — ставлю на стол тарелки с бутербродами.

— Ты когда успела это все наготовить? — удивляется мужчина.

— Мне было не сложно, — пожимаю плечами. — Накрываю?

— Конечно, я помогу, — пытается встать со стула.

— Нет уж, сиди, где сидел, — говорю ему и достаю из сумки подарок для него. — Вот, лучше посмотри, что тебе Дед Мороз принес, — протягиваю ему небольшую коробку, упакованную в подарочную бумагу.

— Подарок? — удивленно смотрит на меня, но коробку берет.

— Угу, — довольно улыбаюсь.

— Мне?

— Тебе. Если ты, конечно, хорошо себя вел, — усмехаюсь, подыгрывая.

И пока Роман разворачивал упаковку, я накрывала на стол: ставила тарелки, приборы, стаканы для лимонада. Расставляла приготовленные блюда. Как только принялась за нарезку курицы, на всю кухню раздался хохот.

Закусываю губу, боясь повернуться к Роману.

— Аха-ха-ха-ха! — смех был таким заразительным, что самой захотелось смеяться. — Это же пушка-бомба, как сказала бы Женя.

— Да? — все-таки оборачиваюсь к нему.

— Набор для выживания? Зомби-апокалипсис? Боже, это фантастика! — и снова смех. — Прямо то, что мне нужно! — И снова хохот.

Он даже слезы вытирает с глаз.

Вскрывает коробку и вытаскивает брикеты с содержимым. Там что-то съедобное и набор для оказания первой медицинской помощи.

— Я давно так не смеялся. Спасибо тебе большое, — отставляет всё в сторону, а я, чтобы это не мешало нам за праздничным ужином, убираю подарок на подоконник.

— Только у меня для тебя ничего нет, — чуть успокоившись, говорит он, разглядывая накрытый стол. — Как в ресторане, — замечает.

— А я плохо себя вела в этом году, — сажусь напротив Романа. — Так что подарок мне не положен.

— Думаешь, я был хорошим? — усмехается. — Спасибо, Надь. Я благодарен. Ты нас очень выручаешь. И я не знаю, как мне тебя отблагодарить.

— Мне не сложно. Давай просто встретим Новый год? Мне очень хочется верить, что всё изменится к лучшему. Что все проблемы решатся и мы будем счастливы.

— Поддерживаю.

Я боюсь открыть глаза. Потому что не уверена, что нахожусь у себя дома. И это ужасное чувство. Я лишь понимаю, что рядом кто-то спит. Да-да, определенно кто-то спит.

Чуть поворачиваю голову, потому что затекла шея. И всё же приоткрываю глаза, утыкаясь взглядом в заросший подбородок.

Меня словно током шарахает.

Я таких косяков за собой не помню даже со времен студенчества. А тут, в приличном серьезном возрасте, я просыпаюсь с мужчиной в одной постели, и это не муж рядом.

Коварные пузырьки детского “шампанского”?

Или…

Только сейчас понимаю, что лежу на мужском плече. А мужская рука меня приобнимает.

Залёт, да, Надя?

Нет! Это апокалипсис!

Я вспоминаю наш вечер.

Поужинали, много болтали. Посмеялись ещё раз над набором выживания. Встретили с лимонадом Новый год. А потом перебрались в зал и, усевшись на диван, смотрели новогодние передачи. А вот дальше — провал. Кажется, мы оба уснули. И вот спим в обнимку.

Сколько времени? За окном уже светлеет. А значит, пора бы и домой отчаливать.

Стоит только подумать о побеге, как тишину разрезает трель дверного звонка. Рома тут же зашевелился. Я же резко сажусь. Сердце стучит так, будто сейчас войдёт мой муж и застукает меня с любовником. Только вот мужа у меня, считай, и нет, и любовника тоже. И вообще, между нами ничего не было, мы одетые уснули. Себя же и оправдываю.

— Кто в такую рань? — удивлённо смотрит на меня Рома.

Да если бы я знала.

— Может, ошиблись? — предполагаю я.

Кажется, нам обоим слегка неудобно касаться темы совместно проведённой ночи.

— Я открою, — садится Рома, спуская на пол загипсованную ногу.

— Я сама. Заодно к себе пойду, — говорю и тороплюсь к выходу быстрее, чем Стрельцов успевает что-то ответить.

Поворачиваю ключ в замке и открываю дверь.

Опа-па…

— Здравствуйте, — на пороге стоит девушка в костюме Снегурочки. — А вы кто?

Любопытный вопрос.

— А я домой, — натягиваю улыбку, стараясь не слышать, как внутри всё сжимается.

— А Рома? — смотрит на меня, разглядывая.

Рома? Значит, это не по работе? Да какая работа первого января, Надя? Уж признайся себе, что у Романа вполне себе может быть личная жизнь!

— А вы проходите, — выхожу я, — проходите, — всё так же натянуто улыбаясь.

И как только дверь за девушкой закрывается, приглушив её “Ромочка”, я забегаю к себе, еле справившись с замком, и прислоняюсь спиной к двери.

Ну вот, встретила так встретила, да, Надя? И не стыдно тебе по чужим Ромам шляться? Сама себя за это уже ненавижу. Закусываю от обиды губу и иду на кухню. Включаю чайник, заглядываю в холодильник. Дома хоть шаром покати. На радостях всё к соседу унесла. Значит, без завтрака обойдусь.

Ну и чёрт с ним, да?

Щёлкает чайник. Плескаю себе в чашку кипятка. Обжигаюсь, роняя кружку на пол, и она разбивается, окатив ноги горячей водой. Шиплю себе под нос, подпрыгнув от боли.

Вот! Вот тебе, Надежда, тут же и наказание. Не лезь куда не зовут.

С еле сдерживаемыми слезами собираю осколки чашки и выбрасываю их в мусорку. Из ванной приношу тряпку, вытираю пол. И стоит только присесть, как раздаётся стук в дверь.

Нет. Лишь бы не Рома! И не его барышня. Не хочу никаких объяснений.

Но стук продолжается, и я иду открывать дверь, хотя очень сильно не хочется.

Но какое меня ждёт удивление, стоит только посмотреть в глазок. Я тут же отпираю дверь.

— Марк! — уже не в силах сдержать слёзы, всхлипываю, обнимая сына.

А он меня.

— Мам, — шмыгает носом.

— Марик, — отстраняюсь, вглядываясь в лицо сына. — Ты откуда? Как? Как ты тут оказался? Отец привёз?

— Мам, мне нужны деньги. С таксистом нужно расплатиться. У него мой телефон остался, не верил, что оплачу, — тараторит сын.

— Такси? О боже! — лезу в сумку, достаю кошелёк. — Я сама расплачусь, заходи, — пропускаю сына в квартиру. — А отец где?

— Да ну его, — поджимает губы, отвернувшись.

Ладно, мы ещё это обговорим.

Накидываю пуховик, сую ноги в ботинки и бегу вниз, сжимая пальцами кошелёк.

Выбежав на улицу, сразу же замечаю машину с “шашечками”. Подхожу к водителю.

— Здравствуйте, — смотрю на мужчину в возрасте. Лет пятьдесят с небольшим, думаю.

— С Новым годом, — кивает.

— Сколько я должна?

Он называет сумму.

— Это грабёж! — возмущаюсь.

— Это вся ночь в дороге, а не за столом с семьёй, — парирует мужик.

— И то верно, — закусив губу, достаю нужную сумму и вручаю её водителю.

— Держите, — в обмен отдаёт мне телефон сына. — Не отпускайте больше ребёнка одного так далеко, — говорит он. — Нехорошо это.

— Ни за что не повторится, — обещаю уже самой себе. — Спасибо вам. С Новым годом, — благодарю его и, запахнув плотнее пуховик, тороплюсь обратно в подъезд.

Дома сын. Сын приехал! Даже не верится.

И параллельно накрывает возмущением. Как? Как Леонид мог его отпустить одного! Одного, так далеко, да ещё и в ночь!

Ох, меня сейчас порвёт на миллионы кусочков от злости. Я готова этого Лёню…

Пфф… выдыхаю.

Наконец оказываюсь у двери в квартиру и, чуть отдышавшись, захожу домой, не обращая на соседнюю дверь внимания. Можно сказать спасибо этой девушке. Если бы не она, не застал бы меня дома Марик. И тогда было бы мне неудобно перед сыном.

Скидываю пуховик, бросив его на комод. Стягиваю ботинки и иду к сыну. Нахожу его на кухне.

— А чего, есть нечего? — удивлённо смотрит на меня, оглянувшись.

Стою в проёме, опираясь плечом о стену, и улыбаюсь как дурочка.

— Голодный? — спрашиваю.

— Ага, — вздыхает и подходит ко мне. Обнимает, прижавшись головой к груди. — Прости меня, мам. Я был не прав. Я тебя обидел, извини.

— Ну ты что, — ну всё, сейчас прорвёт плотину окончательно. — Всё хорошо. Всё теперь будет хорошо. Главное, что ты со мной, сынок, — и целую его в макушку.