*Надя*

— В садик… — бубнит с утра Марк.

Недовольный, взъерошенный, хмурый.

— Больше ничего лучше не придумала, — продолжает бормотать себе под нос.

— Я тебя спрашивать должна была? — отвечаю я.

Молчит, но смотрит прямо в глаза.

Вот же упрямец!

— Роману нужна помощь, он наш сосед. К тому же отец твоей одноклассницы. А еще он помогает искать машину! — выпаливаю я аргументы.

— А что с машиной? — брови мальчишки взлетают вверх от удивления.

— Ее угнали! — отвечаю ему в тон. — И ты даже не заметил, что машины на месте нет.

— Что папа скажет?! — выдает сынок.

— И что же он должен сказать? — усмехаюсь я.

Сжимает губы, отводя в сторону взгляд.

— Марк, скажи мне правду, ты говорил с отцом? Назвал наш адрес?

Молчит.

— Понятно, — вздыхаю, понимая, что говорил и, скорее всего, с самого нашего приезда. — Жаль. Я думала, ты мне не врешь.

— А я и не вру, — выплевывает он недовольно. — Он мой отец и имеет право знать, где я нахожусь! — Крутанувшись на пятках, убегает к себе в комнату и хлопает дверью так, что с потолка посыпалась пыль.

Замечательно. Вот и поговорили.

Значит, Лёня знает, где мы. М-да…

Пока я привожу себя в порядок, слышу, как сын шуршит в коридоре. Выглядываю.

— Ты уже уходишь? — наблюдаю за ним.

Молчит.

Надевает куртку, потом, пыхтя, натягивает ботинки. А ведь я всегда говорю: удобнее делать наоборот. Но нет же, кто-то очень упрямый.

Кидаю взгляд на часы. Обычно Марк выходит в школу в восемь ровно. А сейчас без двадцати минут. Рановато.

Раскрасневшись, он закидывает на плечо рюкзак и, взяв шапку в руку, выходит из квартиры.

— Шапку надень! — кричу вслед.

Но Марк снова хлопает дверью.

Вот ведь упрямый мальчишка!

Начинаю собираться сама. И буквально через пару минут — звонок в дверь. Открываю сразу.

На площадке стоят Роман и Миша. С контейнером.

— Доброе утро, спасибо, — протягивает его мне Роман. — Было очень вкусно.

— Доброе, — улыбаюсь, забирая контейнер, и ставлю его на комод. Вернусь — отнесу в кухню. А сейчас, чтобы не терять время, натягиваю шапку и выхожу из квартиры, защелкивая дверь на замок.

Выйдя на улицу, дружно идем к машине Романа.

Миша держит отца за руку и мило крутит варежками, которые висят на резинке в рукавах. Вспоминаю, каким был маленький Марк.

Пока Рома греет машину и пристегивает Мишу в кресле, из подъезда выходит Женя. Стрельнув взглядом в нашу сторону, она пошагала в сторону школы.

До сада недалеко. Но на машине удобнее. Хотя, если взять санки и посадить в них Мишу, я вполне справлюсь с задачей.

На парковке у сада не много машин. Видимо, мы пришли раньше, и основной поток будет чуть позже.

Заходим вместе в раздевалку. Пока Миша сам раздевается, а его отец объясняет воспитательнице, кто я и почему могу забирать его сына, я не выдерживаю и подхожу к мальчику.

— Давай помогу, Миш, — тяну к нему руки, и мальчишка, улыбнувшись, позволяет себя раздеть.

Шарф, шапка, валенки да комбинезон.

— Спасибо, — благодарит он, когда я помогаю застегнуть сандалики. — Вы за мной вечером придете, да?

— Ага, — киваю, улыбнувшись.

— Хорошо, — и, махнув рукой, он подходит к отцу, дернув того за руку, и уходит в группу.

Потом Роман пишет заявление, оставляет мой номер телефона на всякий случай, и мы вместе выходим на улицу.

— Я дойду, — говорю ему, когда мужчина подходит к пассажирской двери.

— Да ну, конечно, — усмехается он, открывая ее. — Я мимо поеду, а ты пешком пойдешь? Смешно.

И мне нечего возразить. Опираюсь о его руку, забираясь в салон.

Вскоре подъезжаем к нашему дому.

— Спасибо, — благодарю его.

— Я как заберу, напишу тебе, чтобы ты знал, — говорю ему, улыбнувшись.

— Хорошо.

Выхожу из машины, закрываю дверь. Роман тут же уезжает.

Кажется, мужчина выдохнул, когда окончательно убедился, что я помогу.

Провожаю взглядом машину, делаю пару шагов в сторону подъезда. Слышу, как хлопает дверь машины. И меня окликает мужской голос.

— Надя!

Оборачиваюсь, застывая.

Лёня?

— Ну, привет, родная, — говорит он с ухмылкой на губах.

Я и не заметила его машину на парковке.

Пробегаю взглядом по когда-то еще родному человеку. Всё как всегда. Одет с иголочки. Брюки со стрелками, черное кашемировое пальто, шарф на шее.

— Неужто не рада мужу? — делает шаг в мою сторону.

Я же нащупываю в кармане ключи от входной двери подъезда. Мысленно готова к побегу. Но это же глупо, да?

Вот чего не хочу, так это видеть его в моей квартире. Хоть и съемной, но моей!

— Представь себе, не рада, — отвечаю я, все же отметая идею побега.

— А жаль, Надя, очень жаль, — приближается ко мне. — Все-таки не чужие люди.

— Были.

— Да брось, Надь, честное слово, — качает головой. — Так что, не пригласишь к себе? — снова хмыкает, подняв взгляд на окна верхних этажей. — Да, куда тебя занесло, — возвращает взгляд ко мне.

— Не приглашу.

— Ты ведешь себя неразумно.

— Приехал меня оскорблять? — прищуриваюсь.

У меня сейчас такое ощущение, что я готова драться за свое спокойствие. С ним тем более.

— Да побойся Бога, Надя, — снова эта усмешка, которая меня безумно раздражает. — Пойдем, поговорим как взрослые люди.

— Говори тут. Максимум, что я могу сделать, — так это пригласить тебя на лавочку, — складываю руки на груди.

— У-у-у, — с его лица наконец пропадает улыбка, — а того мужика приглашаешь.

— А это уже не твое дело, Лёня…

— Леонид, я всегда тебя просил называть меня именно так, — злится он.

— Конечно, Лёня ты для мамы, — задеваю его специально.

Мне хочется делать ему больно и неприятно, пусть и таким нелепым способом. Я ведь не могу угнать у него машину! Я ведь не могу ткнуть его носом в его несостоятельность, потому что не работала я, а не он.

— Надя, — предупреждающе говорит он. — Хватит разыгрывать из себя обиженку. Пойдем, поговорим. У меня есть к тебе предложение…

— Озвучивай тут, — не сдаюсь.

За спиной пищит домофон, и нам приходится отойти в сторону, чтобы пропустить вышедшую на улицу пожилую женщину.

Она недовольно посмотрела на нас и не торопясь пошла по своим делам.

— Мы мешаем людям, привлекаем к себе внимание… Пойдем в машину тогда, — шипит недовольно бывший.

Но я и в машину к нему больше никогда не сяду!

Молча обхожу его и направляюсь к детской площадке. Там одна лавочка очищена от снега. Кладу на нее варежки и сажусь на них. Лёня идет вслед за мной, но садиться не торопится.

— Так что ты хотел мне сказать? — спрашиваю, подняв голову, чтобы посмотреть на него. И автоматически замечаю новые морщинки на его лице. Темные круги под глазами, будто он ночами не высыпается. Покрасневшие белки глаз. И вообще, мне вдруг кажется, что он выглядит уставшим. Но мне глубоко плевать.

— Надь, прекрати ломать комедию и возвращайся домой. О сыне подумай.

— Сам бы думал о сыне, когда лез к чужой бабе под юбку, — огрызаюсь.

— Надя, давай не будем, ладно?

— Будем, Лёня, будем. Раз уж ты приехал! — злюсь.

— Марку тут не нравится. Он жалуется на тебя! — давит на мою совесть.

— Ах, вот оно как! — вскакиваю со скамьи. — Молодец какой. Ты, видимо, лучше меня, да? Только я пока еще не говорила, что мы с тобой разводимся. Но обязательно скажу!

— Не скажешь, потому что развода не будет! — рявкает на меня, и я замолкаю от неожиданности, хлопая глазами. — Не будет развода, не травмируй мальчика.

— Он уже достаточно взрослый, чтобы все понять, — отвечаю. — И я к тебе не вернусь!

— Вернешься! Ты же ни с чем не справишься сама! Машина вот где? А? — приближает ко мне свое лицо, и в нос бьет резкий запах его духов. Новых! Я бы такие никогда не купила, да и он не любил подобные…

— Нет. И машину не волнуйся, скоро найдут.

— Кто найдет? Твой новый хахаль?

— Я подала заявление в полицию, ее уже ищут, — отвечаю гордо, задрав нос.

— Ой, дура! — качает головой. — Сегодня же заберешь его. Сейчас же поедем забирать! — дергает меня за руку.

— А не пошел бы ты, Лёня, лесом! — выдергиваю руку из его и тороплюсь к подъезду.

— Мы не договорили! — идет за мной.

Я же хватаю ключ из кармана, но на мое счастье из подъезда выходит пара, и я быстро прошмыгиваю внутрь после них, закрывая за собой дверь. Лёня не успевает зайти.

— Надя! — доносится его голос, только я тороплюсь к лифту и сразу же захожу к себе в квартиру.

Опираюсь спиной о дверь и пытаюсь отдышаться.

Нет, он бы не ударил, не обидел бы физически. А вот морально я бы снова чувствовала себя размазанной. А я не хочу к этому возвращаться.

Раздеваюсь, чуть отдышавшись, но все еще прислушиваюсь к шуму за дверью. Раз он знает адрес, то сможет дойти и до квартиры. А здесь я чувствую себя защищенной, поэтому разрешаю себе выдохнуть и мысленно поздравляю. Я почти справилась.

Почти. Это только начало. Я научусь ему противостоять, жить самостоятельно и со всем справляться самой. Я личность в конце концов.

Прохожу в кухню, включаю чайник и подхожу к окну, осторожно выглядывая. Машина Леонида все еще стоит на парковке. Самого его не видно.

Сажусь на стул, перебирая в голове наш разговор, пытаясь проанализировать все сказанное им. И снова кручу слова о том, что сын на меня жалуется.

Это обидно, да. Бьет больно. Но я сама виновата: не сказала Марку ничего, потому что не набралась смелости признаться. Будто я виновата в том, что с нашей семьей происходит. В глазах бывшего мужа ни капли раскаяния. Ни тогда, когда я все узнала, ни сейчас. По его мнению, все нормально. Это стандартная ситуация. Так живут семьи сплошь и рядом.

А я так не могу. И не смогу. И вообще, он после всего этого мне стал противен. Передо мной вдруг оказался совсем чужой мне Лёня. Совсем чужой. Я даже пыталась первое время понять, за что я его полюбила? Как я повелась на него? Ведь он ухаживал за мной, был приятным, любезным. А сейчас, спустя двенадцать лет жизни, я понимаю, что не знала его. Совсем.

Закрываю глаза и снова открываю. Нет, реальность такова, увы. И мне надо разбираться с этим. Надо еще узнать, как это он может не дать мне развод? Как? Если я больше не хочу находиться с ним не то что в одной постели — под одной крышей быть не хочу.

А сын?

Марк уже большой мальчик и вправе сам решать, с кем ему оставаться. Поэтому решаю для себя, что сегодня же с ним поговорю. Все расскажу как есть, понятное дело, без подробностей. Но правду донесу. Надо было сразу…

Щелкает чайник, оповещая, что вода вскипела. Завариваю себе кофе, беру конфету, сажусь на стул и, вдыхая бодрящий аромат, стараюсь поймать нужную волну для настроения. Да… Сделать это не так просто. Но надо.

Потом достаю ноутбук и строю план работы в кафе. С чего начну, какие материалы пойдут в ход, планирую работу по этапам.

Поглядывая на время, жду сына из школы. Когда на часах почти два, слышу, как в замке поворачивается ключ. И привычным грохотом на пол летит рюкзак. Затем — ботинки, куртка.

Внутри я вся закипаю, но сдерживаюсь. Ничего не меняется. Или сын намеренно испытывает меня на прочность.

— О, ты дома, — произносит он, заметив меня.

— А где я должна быть? — спрашиваю.

— Ну… — пожимает плечами. — У тебя же работа появилась.

— Появилась.

— А где? — спрашивает будто мимоходом.

Только я-то уже знаю, что не скажу ему.

— А ты с какой целью интересуешься?

— Чтобы знать, где тебя искать, если что, — усмехается, проходит на кухню и лезет в холодильник. — А чё поесть?

— Всё как обычно, — отвечаю, не глядя на него. — Вон яйца, масло, хлеб. Жарь яичницу. Суп я приготовить не успела, — говорю так, словно мне нет дела до него и его желаний.

— Понятно, — недовольно отвечает он, наливает чай в кружку, берет кусок хлеба и садится за стол, не глядя на меня.

— Папа был, — начинаю разговор.

Ведь нужно с чего-то начать.

Марк резко поднимает на меня взгляд и смотрит с… Не знаю, с ожиданием, что ли. Он ждет, что я скажу про Лёню?

— Он приехал? — звучит так, будто он удивлен, но не совсем. Видимо, ждал его.

— Да. Удивил меня.

— Кто?

— Он, своим приездом. Откуда только узнал адрес… — всматриваюсь в лицо сына.

Тот отводит взгляд, утыкаясь в чашку.

— Знаешь, Марк, я не так тебя воспитывала. Но это сейчас не так важно. Важно то, что ты должен знать, почему мы… То есть я больше с твоим отцом жить не буду.

— А с кем будешь? — тут же смотрит на меня с осуждением.

— Здесь. Если хочешь, с тобой, — говорю я и ловлю его реакцию.

Он хмурится.

— Опять: тебя интересует не причина моего поступка, а результат. С кем… С кем, если не с тобой, Марк?

— С этим, вон, — дергает головой, — с соседом.

— А вот я сейчас могу обидеться на тебя за такое.

Поджимает губы.

— То есть ты не хочешь узнать, почему я уехала от твоего отца?

Снова молчит.

— С ним было хорошо. Мне все равно, что у вас случилось. Там мои друзья, мам, там все у меня было. А тут? — вздергивает подбородок и впивается взглядом. — Ты только о себе думаешь! — вскакивает со стула и убегает к себе в комнату.

Вот он, юношеский максимализм? Или что это?

Закусываю щеку изнутри, чтобы хоть как-то сдержать эмоции. Да, обидно, но что поделать?

Я даже не представляю, как бы Марк жил с отцом. Я не представляю себя без своего ребенка. И даже думать об этом не хочу.

Собравшись, заглядываю в холодильник. Думаю, что приготовить на ужин. Ведь, скорее всего, и Мишу нужно будет покормить.

Принимаюсь за готовку. Параллельно думаю, что еще по дороге из садика докупить в магазине.

В семь начинаю собираться. Уж лучше ребенка пораньше забрать, чем он будет сидеть и ждать один.

Перед тем как уйти, заглядываю к сыну. Тот уткнулся в телефон.

— А уроки? — спрашиваю.

— Успею, — отмахивается, даже не подняв на меня глаз.

— Я ушла за Мишей, — предупреждаю.

— Да хоть за Ромой, — фыркает.

Пропускаю его выпад мимо ушей и выхожу из квартиры.

— Надя! — с улыбкой до ушей бежит Миша.

— Привет, — улыбаюсь ему в ответ.

Мальчишка раскидывает руки, собираясь меня обнять. Присаживаюсь, чтобы ему было удобно. И… М-м-м, как же давно меня не обнимал Марк.

— Ты не опоздала, — заглядывает в глаза.

— Я обещала, — пожимаю плечами и, взяв его за руку, иду к его шкафчику.

— Папа тоже обещает.

— У папы твоего серьезная работа.

— Ага, — гордо кивает.

Мы собираемся и потом потихоньку идем в сторону дома.

— Зайдем с тобой в магазин? — спрашиваю Мишу.

— Хорошо, — соглашается тот.

Пока идем, строчу сообщение Роману. В ответ приходит:

“Спасибо”.

После магазина идем домой. Переживая, ищу взглядом машину Лёни, но, к своему счастью, ее нет. Оказавшись на нашем этаже, задумываюсь.

— Тебя домой? — спрашиваю. — К сестренке?

— А к тебе можно? — спрашивает с надеждой в глазах.

— Конечно, только Женю предупредим, — звоню в дверь напротив.

Открывает девчонка.

— О, Мих, — распахивает дверь, пропуская его.

— Не, я в гости, — говорит он важно.

— Да, Жень, Миша пока у нас с Марком побудет. А я позже его приведу, или папа сам заберет, — предупреждаю я.

— Ага, если не к полуночи вернется. Ну ладно, — пожимает плечами и закрывает дверь.

Мы с Мишей идем к нам.

Открываю дверь, включаю свет.

— Марк, мы пришли, — говорю погромче.

И сразу же в глаза бросается отсутствие вещей сына.

— Марк? — оставляю Мишу в коридоре, прохожу, не разуваясь, в комнату сына.

Сына нет. Его вещи разбросаны, а основные исчезли.

Замираю, прислонившись плечом к стене.

— А Марк ушел гулять, да? — рядом оказывается Миша.

— Видимо, да, — отвечаю, а сама достаю телефон и набираю сына.

— Чё? — звучит небрежно. По звуку понимаю, что он в машине.

И уже догадываюсь, с кем.

— Ты где? — спрашиваю как можно спокойнее.

— Я с папой уехал домой, — и сбрасывает вызов.

Сглатываю ком, образовавшийся в горле.

— Надь? — дергает меня за руку Миша.

— М? — перевожу на него взгляд.

— А ты будешь делать творожники?

— Буду. Если ты мне поможешь, — шмыгаю носом.

— Помогу, — довольно улыбается.

— Ну тогда пойдем.

Проглатываю обиду. Это я еще переварю, позвоню бывшему… Все это чуть позже. Повлиять на ситуацию уже не могу. А пока у меня в гостях Миша.