*Роман*

Дождавшись, когда Надя зайдет в здание, сажусь в машину и выезжаю на дорогу. До дома отсюда пять минут езды. Хочу осмотреть место. Заодно подумать.

Въезжаю во двор и ставлю машину на привычное место. Оглядываюсь по сторонам, фиксирую обстановку, и направляюсь туда, где стояла машина Нади. Знаю точно, камер во дворе нет. А вот на выезде на проезжую часть — должны быть. Значит, первичную ориентацию по времени и направлению получить можно. Так что будет видно, уехала ли она своим ходом или ее эвакуировали. Если повезет, и маршрут прослеживается, можно будет выйти на конечную точку. Но это был бы подарок. Чаще цепочка обрывается, и приходится искать по периметру.

Останавливаюсь, разглядывая место. Что могу сказать? Да ничего. Следы давно заметены. Вместо машины — приличный слой снега. Когда именно ее забрали, предположить сложно. Но точно не сегодня и не ночью. И, скорее всего, даже не вчера.

До слуха доносятся шаги по хрустящему снегу. Оглядываюсь.

Зинаида Петровна, вредный одуван.

— Добрый день, Зинаида Петровна, — здороваюсь, привлекая внимание.

— Чего надо? — не останавливаясь, зыркнула на меня и идет дальше к подъезду.

— Зинаида Петровна, вы же страж порядка этого двора, — нагоняю ее и перехватываю увесистую сумку из ее рук.

— Страж порядка — это ты, если мне память не отказывает, — прищурив свои от возраста бесцветные светлые глаза, смотрит на меня. — Или тебя уже выперли?

— Ну что вы, — усмехаюсь. Никогда от нее доброго слова не услышишь. — Точно знаю, что мимо вас даже комар без спроса не пролетит.

— Не надо подлизываться, — фыркает. — Чего надо?

— Хочу спросить, не видели ли вы на днях что-нибудь подозрительное?

Вижу, призадумалась бабка.

— А что именно тебя интересует?

Давай, включай свою мисс Марпл. Чувствую, она хочет что-то сказать.

— Самое интересное.

— Хм, — поджимает губы. — Ну ничего такого, — пожимает плечами. — С соседнего подъезда мужики дрались. Вызывали потом скорую. Сгоняла с детской площадки подростков. Еще не хватало, чтобы что-то сломали… — перечисляет.

— А вы случайно не заметили чужих во дворе?

— Женщина с мальчишкой на твоем этаже, это ты должен знать, — снова прищур глаз.

— Знаю.

— Ну тогда что от меня хочешь? Намекни хоть! — требовательно.

— Вон там стояла красная машинка, как раз нашей соседки. Не видели, когда уехала?

— Соседка? Так она же тут, видела ее сегодня, — удивленно. — А машина… Точно! А машину в снегопад откапывал кто-то. Спросила его. А он ответил, что хозяйка попросила, а то не сможет выехать — не машина, а сугроб. Вот он и махал лопатой. Я еще удивилась, зачем ее к ночи откапывать, когда до утра снег будет идти. Вот. А что не так?

— Значит, это было позавчера, правильно?

— Ну да, что я, маразматичка, что ли?

— А можете описать копателя?

— Да мужик как мужик. Не знаю, — пожимает плечами. — Среднего роста. По голосу молодой, мне показалось. Во всем темном. Да разве в такую погоду можно было что-то разглядеть? — уже раздраженно и дергает за пакет.

— Я помогу.

— Да сама я, — отнимает обратно свою сумку, направляется к подъезду.

Иду к машине. Сажусь, завожу двигатель и выезжаю в сторону отделения.

— Факты: машина отсутствует два дня. Версия — уехала своим ходом, — констатирую, собирая в голове картину.

— Согласен. Эвакуатор слишком заметен, — поддерживает Шибанов.

— Дятлов с записями? — спрашиваю. Наглядная доказательная база сейчас ключевое.

— Еще в пути.

— Ждем, — откладываю карандаш. — Пока строим версии. Мотив?

— Хорошенькая Надежда Сергеевна… — задумчиво тянет Шибанов, пробегая глазами заявление. — Иногородняя. Может, сама инсценировала?

— Без мотива инсценировка маловероятна, — отсекаю ходовое, но беспочвенное предположение. — Работаем с фактами. Есть состав преступления — есть производство. Остальное — пока домыслы.

— Так, фамилия у нее интересная, — не унимается Шибанов.

— У тебя интереснее, — поддевает Фомичев.

— Фокусируйтесь на деле, — холодно напоминаю. — Исключаем случайный угон. Для рядовой иномарки в чужом районе это нехарактерно. Слишком много рисков при мизерной выгоде. Следовательно, версия номер один — целенаправленные действия.

— Но зачем? Машина-то самая обычная, — вступает Фомичев.

— Именно поэтому. Цель — не машина. Цель — причинить ущерб владельцу. Отрабатываем окружение. В первую очередь — супруга. Казанцев Леонид Эдуардович. Со слов заявительницы, отношения конфликтные, идет бракоразводный процесс.

— То есть версия: муж организовал угон, чтобы насолить жене? — Фомичев скептически хмыкает. — Звучит как мелкая пакость, а не уголовное дело.

— В практике встречалось, — парирую. — Действия, направленные на дестабилизацию, запугивание, причинение морального и материального вреда в рамках семейного конфликта. Классическая модель давления.

— А может, она сама всё придумала, чтобы ему проблем навлечь? — ехидничает Шибанов.

— Обе версии имеют право на проверку. Первоочередная задача: глубокая проверка Казанцева Л.Э. — связи, финансовое положение, алиби, поведенческий паттерн. Действуйте.

Кивнув, оперативники выходят. Версия сыра, но каркас уже есть. Осталось найти доказательства.

В этот момент звонит телефон.

— Да, Егор, — отвечаю. — Иду, — подхватываю со стола документы и иду к Думскому.

От бумаг отрывает звонок телефона. Беру мобильник.

Твою ж мать… Ругаюсь снова.

— Да, — отвечаю сразу же, видя имя воспитательницы. — Еду уже, пара минут, — вру.

А сам подрываюсь с места, хватаю куртку и тороплюсь покинуть кабинет.

Снова опоздал. Да-да-да… Хреновый я отец.

— Роман Евгеньевич, — Оксана Федоровна стоит с Мишкой на улице.

Сын, завидев меня, несется навстречу.

— Простите, — больше и не знаю, что сказать.

— Решайте этот вопрос, — звучит строго, и, попрощавшись с Мишкой, она уходит, оставив нас с сыном.

— Опять опоздал, — хмурит брови сын. — Работал?

— Ага, — вздыхаю. — Работал. Поехали домой?

— Ура! — хлопает варежками.

Пока едем, кручу в голове варианты выхода из ситуации. Кручу-верчу — и нет у меня решения.

Въезжаем во двор, проезжая место, где стояла машина Нади, и тут в голове щелкает. А не спросить ли ее… Может, она могла бы…

Черт! А это был бы выход!

Надя

Домой, после кафе, возвращаюсь окрыленная. У меня появилась работа. И я довольна как слон. Это первый в своем роде такой масштабный для меня заказ. И да, подобное я еще не выполняла, но никогда не поздно начинать. И, по-моему, для меня самое время окунуться в работу, чтобы хоть немного отвлечь мысли от мужа, вернее, бывшего мужа, развода и прочего.

На часах почти шесть, да, я немного засиделась. После того как Света одобрила эскиз, мы долго еще болтали и пили вкусный кофе с пирожными. Она с поваром и кондитером пока тестируют меню. И мы сняли пробу с первых наивкуснейших кексов. Уверена, у кафе такого формата будет успех.

Проходя мимо места, где еще недавно стояла моя машина, замедляю шаг. Становится грустно. Да, водитель я еще тот. Но машина — моя палочка-выручалочка. И ее отсутствие расстраивает. Потому что… Ну куда я тут без нее?

Никуда…

— А чего ты так долго? — с таким вопросом встречает меня сын с порога.

Стоит, облокотился плечом о стену, сложил руки на груди.

Смотрю на него. Ну вылитый отец. И интонации те же.

— По работе, — отвечаю, раздеваясь.

— И какой же?

— А что за допрос? — спрашиваю его, удивляясь такому пристальному вниманию к моей персоне.

— Так, — отвечает уклончиво, — любопытно просто.

— У тебя, Марк Леонидович, ничего просто не бывает, — прохожу на кухню, включаю чайник.

Молчит.

— Отец звонил? — спрашиваю.

— Нет, — прищуривается.

— А мне кажется, ты говоришь неправду, — вздыхаю, глядя на него.

— С чего ты взяла? — хмурит брови.

— Чувствую, — а ведь и правда. Мне кажется, что сын мне что-то не договаривает, и от этого обидно.

— Да ладно выдумывать… — закатывает глаза и уходит к себе в комнату, закрыв за собой дверь.

Вздыхаю.

Ну а что я хотела? Он сын своего отца. И сейчас я, сломавшая сыну привычную жизнь, перетащив с собой сюда, буду виновата во всех смертных и не очень, грехах.

Завариваю себе чай, заглядываю в холодильник и прикидываю, что готовить на ужин. А потом принимаюсь за домашние дела.

Через пару часов ужин готов, зову Марка. И только сажусь за стол, как в дверь раздается звонок.

— Это кто там? — выглядывает из своей комнаты Марк.

Сердце у меня подпрыгивает. И не понимаю, чего всполошилась? Мысли разные проносятся. А может, это быть Лёня? И сама же отвергаю эту мысль. Не знает же он, где мы. Если, конечно, Марк не рассказал.

— Сейчас узнаем, — иду открывать.

И каково мое удивление увидеть за дверью Стрельцова и… и маленького мальчика, держащего Романа за руку. Мальчишке лет пять, не больше.

— Ой, — смотрю то на мальчика, то на Романа. — Здравствуйте, — улыбаюсь.

— Извини, что потревожили.

— Что-то решилось с машиной? — спрашиваю, оторвав взгляд от мальчишки.

— Нет, пока всё в работе, — отвечает. — Я по личному вопросу.

— А, ну тогда проходите, чего в дверях стоять? — приглашаю войти.

Отступаю.

Мужчина с ребенком заходят. Роман закрывает за собой дверь.

— Да, я просто спросить. Вернее, сделать предложение…

— Какое еще предложение? — из-за угла выглядывает сын.

— Для начала поздоровался бы, — делаю ему замечание.

— Здрасти, — реагирует нехотя Марк. — Вы что, уже жениться собрались?

Я тут же краснею от этого выпада собственного ребенка.

Роман откашливается.

— Глупости не говори, — отвечаю сыну.

— Вы не забывайте, мама замужем, — выдает Марк и уходит, оставив нас в недоумении.

Наши взгляды с Романом встречаются.

— Извини, — что я еще могу сказать?

— Это мой сын, Миша, — начинает он, кивнув. — У меня проблемы с тем, чтобы его вовремя забирать из сада. Хотел спросить, не могла бы ты помочь мне… — говорит, явно пытаясь подобрать слова. — У нас соседка была, по соседству с тобой, — показывает на смежную стену, — но уехала. Баба Маша помогала нам, — объясняется.

— А во сколько нужно? — спрашиваю.

— До восьми. Я сегодня снова заработался и опоздал. А Жене не отдают его. Был нехороший случай, и перестали детей отдавать братьям-сестрам, кто несовершеннолетний.

— А мама ваша против не будет? — спрашиваю я, ничего не заподозрив.

— А мама от нас ушла, — выдает мальчишка, удивив меня.

Перевожу взгляд на Романа.

— Да, — разводит руками, — мы сами с усами.

— Да, думаю, да, конечно, — соглашаюсь я, немного удивившись такому повороту событий… — Если Миша не против, — присаживаюсь рядом с мальчишкой. — Меня Надя зовут, — протягиваю ему руку.

— Миша, — пожимает мою ладонь своей теплой ладошкой.

— Ты меня очень выручишь, — говорит с облегчением в голосе Рома. — Даже не представляешь как, — улыбается виновато.

— Мне не сложно. Работа ненормированная. Только расскажите мне, где сад. И, наверное, надо какое-то от тебя заявление туда, что я могу Мишу забирать, — предполагаю я.

— Да, завтра уточню у воспитателя.

— Давай завтра вместе отведем Мишу в сад, и сразу решим этот вопрос, — лезу я как всегда вперед со своей помощью.

Ну, Надя! Ну, зачем? Зачем торопить события?

— Отлично! — соглашается мужчина.

— А чем у вас вкусно пахнет? — вдруг спрашивает мальчик.

— Да ничем особенным. Жареная картошка с курицей, — отвечаю. — Хочешь? — предлагаю.

Мальчишка поднимает голову, заглядывая в лицо отцу.

— Миш, сейчас чего-нибудь сварганим, — отвечает ему Рома. — Может, Женька приготовила ужин.

— Ага, — вздыхает несчастно, — сосиски, наверное, с макаронами.

— Заходите, а еще лучше и Женю зовите, — говорю я, понимая, что очень хочу накормить этого мальчика. Он такой славный и очень похож на своего отца.

— Нет, Надь, — тормозит меня Роман. — Правда, неудобно. Я с просьбой заглянул.

— Мне не сложно вас накормить. Проходите.

Вижу, как тяжело решиться мужчине на мое приглашение.

— Тогда подождите тут, я сейчас, — и тороплюсь в кухню.

Достаю пластиковый контейнер и накладываю туда из сковороды большую часть приготовленного. И под вопросительным взглядом Марка несу в коридор.

— Вот, пока теплое, поужинаете, — вручаю Стрельцову.

— Блин, Надь, ты… спасибо большое. Извини… — смотрит на сына, явно извиняясь за него.

— Всё хорошо, — улыбаюсь.

— Спасибо, — благодарит Миша.

— Тогда до завтра. Во сколько мне быть готовой?

— К восьми в сад, минут за десять зайдем, — отвечает Роман.

— Тогда до завтра, — машу рукой мальчику.

И тот с улыбкой тоже машет мне рукой.

Я закрываю дверь, не дожидаясь, когда они войдут к себе в квартиру. И возвращаюсь на кухню.

— И что это сейчас такое было? — хмурится сын.

— Это, сын, называется помощь, — отвечаю коротко и сажусь за стол есть почти остывшую картошку.