*Надя*

— Какие люди, — он становится серьезным и подходит ко мне. — Что случилось? — его взгляд внимателен.

— Да вот, товарищ майор, гражданка утверждает, что у неё угнали машину, — доносится голос дежурного.

Роман, посмотрев на того, снова переводит взгляд на меня. Будто ждёт подтверждения.

— Кажется, угнали, — заикаюсь в ответ.

Майор? Ого-гошеньки! А я-то думала… Да я сейчас даже не вспомню, что о нём думала…

— Кажется? — хмурит брови.

Я поджимаю губы.

— Заявление написала? — спрашивает он.

— Нет, ещё не успела, вот только… — отвечаю что-то невнятное.

— Беру на себя, — говорит он дежурному. — Ну, пойдемте, — вздыхает, мазнув по мне взглядом, забирает сумки из рук и направляется дальше по коридору.

Я следую за ним, еле поспевая за широким шагом.

Он открывает ключом дверь, на которой я не успеваю прочесть табличку. Скидывает куртку, небрежно бросая её на спинку стула, рядом ставит мои сумки. Сам садится за стол, включая компьютер. А я стою и не знаю, куда податься.

— Проходи, — он приглашает меня сесть у стола. — Рассказывай.

— Я… — запинаюсь.

— Ты… — смотрит на меня.

— Не нашла машину на том месте, где оставила.

— Так почему ты решила, что её угнали? — смотрит на меня, чуть усмехнувшись.

— А куда она ещё могла деться?

— Так, — складывает руки на столе, сцепив пальцы в замок.

Почему-то я отмечаю каждое его движение.

— Я сам уже пару дней не обращал внимания на твою машину. Местечко хорошее и неприметное. Не звонила на штрафстоянку? У нас в городе их две.

— Оу, — закусываю губу.

— Понятно. Документы на машину у тебя?

Я хлопаю глазами.

— Надя?

— В машине. В бардачке.

— Почему они у тебя там, а не в сумке? — говорит он спокойно, и в голосе ни капли раздражения.

— Я могу забыть документы дома, поэтому как положила в бардачок, так и… — пожимаю плечами.

— Ладно. Вот, — подаёт листок бумаги и ручку, — запиши номер машины. Надеюсь, ты его помнишь?

— Помню, — киваю и тут же записываю.

— Ну уже хорошо, — берёт лист и набирает номер на телефоне. — Степаныч, Стрельцов беспокоит. Да, подскажи, машинка не поступала к тебе на днях? — диктует номер и марку. — Нет? Хорошо, спасибо, — и сбрасывает звонок. Снова набирает номер. Спрашивает ещё раз, но там снова отрицательный ответ. Кладет трубку.

Мы смотрим друг на друга и молчим.

Пара секунд. И Роман хочет что-то сказать, как вдруг у меня в кармане оживает телефон.

— Ой, я же не предупредила, — вспоминаю про Светлану, думая, что это она меня потеряла.

Но, взяв телефон, вижу имя мужа. Поднимаю взгляд на Романа.

— Муж. Вернее, бывший, почти.

— Отвечай.

— Да, Лёнь…

— Надя, — слышу знакомый голос. — Ну как ты там, дорогая моя, поживаешь? — его голос звучит совсем не добродушно.

— Нормально, — отвечаю настороженно.

— Замечательно, — усмехается. — Тогда хочу тебя поставить в известность, что я решил продать машину.

— Какую? — не сразу понимаю, о чём речь.

— Красную мини, — отвечает он.

— Как? Как продать? — не верю своим ушам.

Поднимаю взгляд на Романа, закусив щёку изнутри.

Это какая-то шутка?

— Ты шутишь? — не верю услышанному.

— Ну какие шутки, Надя. Ты вот подала на развод, явно не шутя, да? Вот и я не шучу, — продолжает усмехаться. — Машина моя, я её покупал. Так что жди, скоро за ней приедут… — и сбрасывает вызов.

Я в шоке смотрю на потемневший экран и не знаю, как быть дальше.

Роман откидывается на спинку кресла, крутя в пальцах карандаш. Чуть нахмурившись, прищуривается, разглядывая меня.

Понимаю, что разговор он слышал.

— Занятный разговорчик вышел, — говорит он.

А я, кажется, вообще перестаю соображать и понимать, что происходит.

Роман

Занятный разговорчик…

Да уж.

Откидываюсь на спинку кресла, продолжая крутить в пальцах карандаш. Привычка. Когда мозг начинает работать быстрее обычного, руки всегда находят, за что зацепиться.

Машины нет.

Муж говорит, что решил её продать. И говорит это так, будто всё уже решено. Уверенный тип. Так говорят не те, кто планирует. Так говорят те, кто уже сделал.

Поднимаю взгляд на Надю. Она сидит напротив, телефон всё ещё в руке. Смотрит в одну точку, будто до сих пор переваривает их разговор. Растерянная. Напуганная. И совсем не похожая на женщину, которая что-то выдумывает или разыгрывает спектакль.

Нет.

— Вот листок, ручка, — подаю ей.

— Зачем? — снова непонимающий взгляд.

— Ты пишешь заявление об угоне авто, — подсказываю.

— Ах, да, — хватает ручку и тут же замирает. — А как он ее заберет, если ее угнали?

— Документы на машину на него оформлены? — спрашиваю спокойно, пропуская ее вопрос.

— Нет, ПТС на мое имя оформлено.

— ДКП тоже?

— А это что за зверь?

— Договор купли-продажи? — уточняю.

— А, это нет, на мужа. Он покупал машину. И подарил мне… — закусывает губу.

Мужик, который решает судьбу машины жены, пока она в другом городе, и сообщает об этом по телефону — это не про семейные отношения. Это про контроль и власть. Он знает свои права, но упускает ее, давя действиями.

Прокручиваю разговор ещё раз.

Интонацию.

Паузы.

Последнюю фразу.

“Скоро за ней приедут…”

Я хмурюсь.

— Надя, — говорю, чуть наклоняясь вперёд. — Он знает, где ты живёшь?

Она резко поднимает на меня глаза.

— Нет, — отвечает сразу. — Не знает. Я не говорила. И Марк ему не говорил.

— Может, догадывается?

— Может, он знает, что здесь живет мой брат. Но адреса точного он не знает ни моего, ни Лёвы.

Вот это уже интересно.

Если он не знает адрес — куда он собирается приезжать?

Значит, либо: машина уже у него, либо он уверен, что найдёт её без её помощи, либо у него есть кто-то здесь.

И ни один вариант мне не нравится.

Я снова беру карандаш, кручу его медленно, уже осознанно.

— Пиши, — диктую ей текст для заявления. — И паспорт дай.

Она тут же лезет в сумку, достает документ и подает мне.

Открываю.

— Хорошенькая Надежда Сергеевна… — отрываю взгляд от букв и, еле сдерживая улыбку, смотрю на нее.

— Ну что? — вздыхает она, опустив плечи. — Да, фамилия такая.

— Нет, я ничего такого, — хмыкаю. — Красивая фамилия. А сын у тебя тоже Хорошенький?

Почему спрашиваю? Потому что дочь такой момент не упустила бы, а если учесть, что они с Мариком в некой конфронтации, то давно бы уши прожужжала, и думаю, вызывали бы меня еще не раз в школу.

— Это допрос? — ее губы дергаются в подобии улыбки.

— Часть розыскного процесса, — отвечаю, записывая ее данные.

— Мать Лёни была очень против того, чтобы я носила их фамилию. Недостойная, что-то такое. А сын да, обязательно. Ну и я даже не расстроилась, что осталась Хорошенькой, — снова улыбка, но уже смелее.

— Ясно-понятно, — отвечаю, прикидывая, что там за отношения в семье были. — Напиши мне еще данные по мужу.

Как только она дописывает и возвращает мне лист бумаги, спрашивает:

— И что дальше делать?

— А дальше только ждать, остальное — моя работа, — регистрирую заявление и складываю все данные в папку.

— Ее реально будет найти? И… — запинается, — какие у меня шансы, что машина останется у меня или он действительно может ее продать?

— Сейчас оформим всё официально, — говорю. — Поднимем камеры. Посмотрим, откуда и куда она уехала. И кто именно за ней приедет.

Последнюю фразу проговариваю чуть медленнее, соображая.

— А по поводу имущества, движимого и недвижимого, это тебе лучше к юристам по бракоразводным процессам.

Снова вижу, как она поникла.

— Муж у тебя кто?

— Бизнесмен. У него своя фирма.

— При деньгах, значит… — прикидываю в уме. — Я подумаю, есть у меня один знакомый. Попробуем зайти через него…

— Что? — поднимает на меня свой взгляд.

И я зависаю.

— Роман Евгенич! — в кабинет без стука влетает один из оперов. — Ой, простите…

— Стучать надо, Дятлов! — вырывается каламбур.

Вижу, как Надя сдерживает улыбку.

— Что-то срочное? — спрашиваю его, уже спокойнее.

— По делу нашему есть движение.

— Движение — это хорошо. Вот, — подаю ему папку с бумагами об угоне. — Нужны записи.

— Будет сделано, — кивает и выходит из кабинета.

— Ну вот, работа закипела.

— Я тогда пойду. Меня ждут.

— Кто? — спрашиваю на автомате. И понимаю, что лезу не в свое дело. Дальше — не мое поле работы.

— Да недалеко от дома, кафе новое, готовят к открытию. У меня там заказ.

— Подвезу, — поглядываю на часы. — Пойдем, — заодно прокачусь до дома и осмотрюсь.

Беру куртку со стула и, накинув, открываю перед Надей дверь, выпуская ее из кабинета.

Надя

В машине тишина. Осторожно кошусь на Романа, чтобы не палиться, и наблюдаю за ним. Он сосредоточен. От улыбчивого случайного мужчины, который сбивает с ног, не осталось и следа. Примеряю ему его работу и понимаю, что она ему очень подходит. Хотя первое впечатление было…

Усмехаюсь и тут же отвожу взгляд в сторону.

— Что? — смотрит на меня, чуть нахмурив брови.

И такой он…

Стоп, Надя! Тебя заносит. Сбавь обороты. Ты еще замужем. А он, возможно и скорее всего, крепко женат.

“Тогда почему он за тобой так… ухаживает?” — внутренний голос звучит растерянно и неуверенно.

— М? — перевожу взгляд на него.

— Ты смотрела на меня и усмехнулась. Что-то вспомнила?

— Нет, — отвечаю. — Просто… — ответ все же дать нужно, да? А то подумает, что я дурочка. Сижу тут, хихикаю. — Просто не ожидала, что у вас, товарищ следователь, такая профессия.

— Такая — это какая? — взлетают его брови вверх.

— Серьезная, — подбираю слова.

— И? — его явно не устраивает этот ответ.

— При первой встрече я бы никогда не подумала, что ты полицейский, — с трудом, но все же перехожу на “ты”.

— Понятно, — усмехается.

Спросить? Не спросить?..

Думаю.

Нет, ну как я могу спрашивать такие вещи?

Какие?

Личные!

Этот хаос у меня в голове кружится вихрем. Надо бы думать, как решать свои проблемы. С угоном машины… с мужем.

А я думаю о чем?

Кажется с машиной, угнали и мою адекватность!

Ругаю себя мысленно крепким словцом и немного успокаиваюсь. Мысли выстраиваются в нужное русло.

— Узнай еще раз у сына, не говорил ли он отцу ваш новый адрес.

— Хорошо. Это важно, да?

— Неплохо было бы знать, — отвечает он коротко.

И я замолкаю. Прокручиваю снова и снова разговор с мужем и все больше загоняю себя в тупик. Я не понимаю, как до такого докатилась моя жизнь. Муж изменил. Признал это довольно нагло и преподнес как само собой разумеющееся. И вообще, я сама виновата, сама довела его до левака.

На душе становится совсем погано. Внутри снова ощущается гнетущее чувство никчемности, глупости… Дура, ну дура чистой воды.

Не замечаю, как подъезжаем к тому нужному кафе. И стоим не знаю сколько времени.

Шмыгаю носом, хлопаю глазами, чтобы навернувшиеся слезы и не думали скатиться по щекам.

Глубокий вдох.

— Спасибо, — поворачиваюсь к мужчине и замираю, поймав его карий взгляд.

— Все в порядке?

— Да, — киваю, наверное, слишком активно, и натягиваю улыбку. — Спасибо, что подвез. Не стоило, только время тратить…

— Я все равно по угону к дому, место посмотреть, — говорит он спокойно.

— А… — ну а что я хотела услышать? — Все равно спасибо, — и, открыв дверь, выскакиваю из машины и направляюсь к крыльцу.

— Надя, — слышу его голос, оборачиваюсь.

— Сумки забыла, — выходит из машины, с заднего сиденья забирает мои вещи и делает пару шагов в мою сторону.

Я тороплюсь к нему, перехватываю свои сумки. Наши пальцы соприкасаются, и меня будто током бьет. Сердце подпрыгивает.

— Растяпа, — ругаю себя.

— Всё нормально, — снова будто успокаивает меня. И мне это так странно слышать, что еще больше чувствую смятение. — Ты просто переволновалась из-за машины. Найдем, не переживай.

— Хорошо, — спасибо говорить еще раз, наверное, лишнее, да?

И, крутанувшись на пятках, тороплюсь в кафе. Но так и не слышу, как он садится обратно в машину. А оглянуться боюсь.

Как только закрывается за спиной дверь, выдыхаю и вхожу внутрь.

— Света, — подаю голос, слыша в глубине голоса.

— А? Надя? — выходит из-за угла.

— Извини, я задержалась, — оправдываюсь.

— Ничего страшного, — машет рукой. — Заходи.

Расстегиваю пуховик, снимаю шапку. Прохожу за ней в зал.

— Вот, располагайся на этом столе. Если еще что-то нужно, говори, я сейчас, — и убегает.

Я снова оглядываю основной зал и примеряю мысленно изображения, которые подготовила.

— Так, всё, я для тебя свободна, — садится за стол напротив. Складывает руки перед собой и, улыбаясь, смотрит на меня.

— Вот, — достаю эскизы, которые набросала. — Смотри, сейчас объясню всё.

— Ага, — берет листы. Ее глаза распахиваются, и я не пойму, нравится ей или нет. — Ого! — выдыхает.

— Я отталкивалась от твоего названия — «Сказка» — и вот что вышло. Я сначала шла путем чего-то одного. Прошлась по нашим сказкам, набросала вот эти варианты, — показываю на рисунки, которые она уже держит. — Но ощущение, что чего-то не хватает. И тогда, долго думая, пришла вот к такой идее, — достаю эскиз, который уже трепетно люблю. — Вот, — подаю ей.

— Надя! — восклицает она. — Эти линии…

— Любая сказочная история начинается с двери, да? Открывается дверь, и мы попадаем…

— Дверь?

— Открыв дверь… — иду к входной двери и показываю на стену, — вот тут. Начнем с опушки леса. Это будет не просто стена, понимаешь, да? Это вход в сказочный лес. Вековые деревья, сказочные, как стражи. Сквозь листву пробивается свет.

— Так, а что там, в глубине зала? — спрашивает она с интересом.

— Это будет Сердцевина. Место, где все истории встречаются. Слева я нарисую не просто теремок, а целый Город Сказок, но в деталях. Там будут и луковичные купола, и черепичные крыши из пряника, и флюгера в виде жар-птиц. Справа — Море-Окиян, тихое и глубокое, с волнами, как завитки старого письма. А по самому центру…

— Та-а-ак?

— По центру будет расти Древо. Не яблоня и не дуб, а Древо Сюжетов. Вместо плодов на его ветвях — символы: хрустальная туфелька, волшебное зеркальце, перо Жар-птицы, цветок папоротника… А у самых корней, среди травы, будет притаился тот самый Клубочек. Он будет указывать путь в дальний угол, к уютным диванчикам.

— Боже, гости будут их искать, считать! Это гениально! А стена за стойкой? Я хочу, чтобы бариста тоже чувствовали волшебство.

Поворачиваюсь к барной стойке:

— Это будет Исток. Родник, из которого сказки берут начало. Там будет русалка — не Ариэль, а та, что в песнях, с длинной косой. Будет печь, похожая на древний очаг, и кот, ну, тот самый, ученый, который ходит по цепи кругом. Всё в приглушенных, будто выцветших от времени, но теплых тонах. Чтобы эспрессо-машина смотрелась среди этого как современный артефакт.

— Знаешь… Я думала о красивых картинках. А ты рисуешь карту. Карту внутреннего мира. Ты изображаешь не сцены, а путешествие. Путь, который каждый может совершить, не вставая со стула.

— Сказка — это не декорация. Это состояние. Моя задача — дать пространству дышать этим состоянием. Краски будут слоями, лессировками, как старые фрески, но с бликами — вот тот хрустальный башмачок будет едва заметно сиять, а перо — переливаться.

— Я и не надеялась найти художника. А нашла волшебницу-проводника. Когда сможешь приступить к работе?

— Напишу, что мне нужно будет для работы. И как только всё будет, смогу приступить, — заверяю, сама не веря, что проект так понравился.

— Супер! — хлопает в ладоши. — Сейчас организую кофе и что-то вкусненькое, — говорит загадочно и убегает.

А я расслабляюсь. Сама не заметила, как увлеклась рассказом, совершенно выкинув из головы ситуацию с машиной и Лёней.