*Надя*

Неделя пронеслась в суматохе и поисках работы. Но… Ничего интересного так и не нашлось. Одно радует, что Марк ходит в школу. Несколько дней на меня обижался. И даже не хотел разговаривать, но к концу рабочей недели оттаял. В дневнике стали появляться хорошие оценки. Даже будто завел новых друзей. Это если совсем обтекаемо.

В выходные был Лёва. Припер телевизор и установил его в зале. Марк сначала возмутился, но быстро свернул свои эмоции и закрылся у себя с телефоном в обнимку. А я? Ну зачем он мне, телевизор этот?

— Для фона, — бубнит Лев, вешая плазму на стену. — Да и так, чтобы от тишины с ума не сойти.

Новая неделя начинается с чашки кофе, который я себе завариваю и сажусь на подоконник, выглядывая во двор. На часах семь утра. Я по привычке сумасшедшего жаворонка просыпаюсь рано. Это время мое, и я его нежно люблю.

На улице еще темно. Уличные фонари освещают двор. Машины на парковке все в снегу. Снова навалило так, что хоть бери лыжи. Хоть гидромед и обещает в скором времени потепление до небольшого плюса, глядя на то, что сейчас делается на улице, не верится.

Мысленно возвращаюсь к разговору с мужем, который как бы не муж. Изменил, значит, статус таковой теряет автоматом. Если в первый звонок он взывал к моему здравому смыслу. То в субботу звонок от него был очень неприятный. Он поддержал и дал свое согласие на развод. Но с угрозами сверху. И тон его тоже очень поменялся. Будто у него за эту неделю что-то произошло или кто-то его явно научил, как себя вести и что делать.

Может, это и его мама.

Людмила Серафимовна очень непростая женщина. Она одна воспитала Лёню. И воспитала она его очень строго. Так, что муж не может выражать свою любовь, какие-то теплые чувства к нашему сыну. Даже когда тот был маленьким. Этакая деформация личности. А как Марк стал старше, то и вовсе появились только наставнические, упрекающие замашки. Ни одного хорошего, подбадривающего слова. Не справился — плохо. Справился — мог бы и лучше.

Может, поэтому я слишком мягкая с сыном? Мне кажется, ему не хватило моей любви. А отцовскую я не смогла заменить.

Допив кофе, поглядываю на время. Вскакиваю, ополаскиваю кружку и бегу будить Марка.

— А я уже, — встречаемся в дверях его комнаты.

— Удивил, — улыбаюсь.

— Я сегодня дежурный. Очередь нашей парты, — бубнит под нос и скрывается в ванной.

О, ну замечательно. Разговорился с утра, хорошее начало дня.

Готовлю ему завтрак. Марк быстро перекусывает и торопится одеваться. Я стою за ним наблюдаю. Провожать не нужно, он сам прекрасно справляется. Тут совсем недалеко. Буквально минут семь.

Как только за сыном закрывается дверь, я выдыхаю. Иду к окну, вижу, как он выходит из подъезда и идет через двор.

Сама же снова занимаюсь поисками. Не только работы, но и курсов. Вот хоть специальность меняй, или быстрые курсы по… Осталось понять, что тут востребованней. Но к обеду меня прерывает телефонный звонок.

Номер незнакомый.

— Алло, — отвечаю, напрягаясь.

Мало ли, вдруг от Лёни кто-то. Адвокат, например. А я почему-то очень боюсь этого момента. И он ведь будет. Мне надо учиться обороняться. А я не умею.

— Надежда? — звучит женский голос.

— Да.

— Надежда, извините, что беспокою. Меня зовут Света. Я по поводу вашего резюме. Мы ищем художницу. Готовим кафе к открытию, но вот пришла идея расписать стены, сделать, так сказать, эксклюзив. Вы как? Смогли бы? — говорит женский голос.

Мое сердечко подпрыгивает в предвкушении чего-то интересного.

— Да, конечно, я правда стены не расписывала, но с удовольствием взялась бы, — тут же отвечаю.

— Супер! Тогда, как у вас появится свободное время, буду ждать вас. Скину вам адрес в сообщении.

— Да я сейчас могла бы подъехать, — начинаю, но тут же осекаюсь. Может, давлю? Или мало ли что могут подумать.

— Да, конечно, жду вас.

Отбиваю звонок и жду сообщение. Как только оно приходит, я тут же забиваю в электронной карте маршрут. Это оказывается совсем недалеко. Минут десять на машине. Пешком в такую погоду не очень хочется. Но выглянув в окно и оценив масштаб “трагедии”, понимаю, что ногами будет надежнее. И, собравшись, прихватываю с собой сумку, выхожу из квартиры.

Добираюсь до указанного адреса. Снег снова метет так, словно у погоды план под конец года засыпать город по самые крыши. Кафе находится в хорошем, приметном месте. Пока еще вывески нет. Крыльцо очищено от снега. Поднимаюсь по ступенькам, стряхивая с себя снег. Меня правда замело. Стучу в пластиковую дверь, потому что всё закрыто.

Спустя пару минут мне открывает дверь миловидная девушка.

— Надя? — смотрит на меня, улыбнувшись.

— Да. А вы Светлана?

— Приятно познакомиться, — пропускает меня в помещение.

Пока я оглядываюсь по сторонам. Светлана мне рассказывает свою задумку. Показывает, что и где будет. О концепции ее заведения.

Приятная женщина, светлая. И волосы у нее светлые, волнами лежат на плечах. Располагает очень.

— Ну что скажете…

— Можно на “ты”, — тут же предлагаю. — Пока могу сказать, что всё очень интересно. Я возьму пару дней на то, чтобы обдумать идею. Накидаю варианты и вам покажу. Думаю, к концу недели мы сможем определиться с ключевыми моментами.

— О, ты моя спасительница. А то идея пришла расписать, а что и кто это воплотит, найти не могу, — делится. — Может, чайку?

— Не откажусь, — хочу согласиться, но в сумке оживает телефон.

Марик.

— Да, — жестом останавливаю Свету, чтобы не торопилась готовить чай. — Что случилось?

— Мам, тебя вызывают в школу, — ошарашивает меня сын.

— Как? Что случилось? — моя больная головушка начинает генерировать не очень радужные варианты событий.

— Да ничего страшного, мам. Приезжай, — просит Марк и сбрасывает звонок.

Поднимаю взгляд на Свету.

— Поняла. Чай в другой раз, — кивает.

— Побежала в школу. Что-то у сына случилось, — объясняю.

— Может, подвезти? — предлагает она.

— Нет, спасибо, добегу, — отказываюсь, на что она лишь кивает и выпускает меня из кафе.

Роман

— Так, и что мы имеем, — произношу вслух, разбирая полученную информацию.

Кручу в пальцах карандаш.

— А нифига мы не имеем, — выдает Шибанов, почесывая лысую голову. — Ну серьезно, мы по кругу ходим-бродим. Висяк, Евгенич, как ни крути.

— Хорошо тебя Думский не слышит. Под конец года и висяк, — хмыкаю. — Не погладят по головке, — закрываю папку с бумагами и откидываюсь на спинку кресла. — Висяк… Нет, не висяк. Надо еще раз пройтись по свидетелям. Еще раз переработать полученную информацию. Может, кого пропустили.

— Мы этот дом перевернули с ног на голову, — фыркает Фомичев.

— А теперь обратно верните на ноги, — подгоняю к действиям.

— Ну кто будет рад давать снова показания? Опять носиться с бумагами.

— Всё под протокол, — напоминаю, — знаю я вас. А то опять придется всё по новой.

— Не, ну под праздники, — ломаются оба.

— Быстрее сделаете, быстрее поймем…

— Или не поймем, — отвечают хором.

— Чего расселись? А ну быстро по этому списочку пробежались. Даю два дня, — подталкиваю папку в сторону мужиков. — Еще раз, может, кто-то что-то вспомнит, — давлю интонацией.

Сдаются. И за пару минут сваливают из кабинета.

А я, закинув руки за голову, пялясь в потолок, прикидываю, что мог забыть? Вот что?

Но телефон на моем столе оживает, и я тут же весь собираюсь, потому что вижу на экране имя дочери.

— Что случилось? — тут же отвечаю.

— Что сразу-то? — спрашивает настороженно.

— Значит, все же случилось.

— Ничего от тебя не скроешь. Папа-следак — горе в семье, — шуточки травит, засранка.

— И?

— Приедь в школу.

— Во сколько заканчиваешь? — настораживаюсь.

— Нет, пап, прямо сейчас.

— А если я на выезде? — пытаюсь понять и прощупать, насколько все плохо.

— Ты на выезде?

— Нет, — сдаюсь. — Выезжаю. Жень, ты только скажи, там без тяжелых? — перевожу в шутку.

— Да все гуд, — фыркает и отключается.

Ну раз имеет место шуточкам, значит, действительно ничего страшного? Но тогда почему вызывают?

Очистив машину от снега, выезжаю в сторону школы. На дороге месиво из снега и реагентов. У самой школы припарковаться непросто. Все в снегу. Найдя более-менее нормальное место, бросаю машину и направляюсь в здание.

Охранник, увидев меня, тут же принимает стойку. Что очень улыбает.

— Добрый день, Роман Евгенич, — тянет руку первым.

— Добрый, Саныч, как обстановка? — пожимаю в ответ крепкую ладонь.

— Все спокойно.

— Ну и отлично. Мне к дочери.

Кивает, пропуская.

Кабинет биологии нахожу быстро. Вообще я тут не частый гость. Но пару раз приходилось бывать.

Стучу в дверь и заглядываю, открыв ее. Пробегаю взглядом — нет, не ошибся.

— Роман Евгеньевич, — заметив меня, натягивает улыбку Ирина Васильевна. — Здравствуйте.

— Добрый день, — здороваюсь и обвожу взглядом присутствующих.

И натыкаясь взглядом на знакомое лицо, на мгновение зависаю.

И снова, здравствуйте!

Красный пуховик! И рядом с ней пацанчик. Занимают парту у учительского стола.

Женька сидит за первой партой среднего ряда. Я к ней.

— До конца года пара недель, а у нас несчастье, — начинает биологичка.

— Давайте, рубите, — говорю.

— Ваши дети разбили аквариум, Гоша и рыбки чуть не погибли, — выдаёт учительница.

Я откашливаюсь. И бросаю взгляд на угол с пустующей стойкой.

— Кто такой Гоша? — переспрашиваю, у самого же в силу профессии мозг генерирует картинки для программы ЧП.

— Шпорцевая лягушка.

— А, — хмыкаю. Не ребёнок, уже хорошо. Да и кабинет цел, что тоже радует. Остальное решить можно.

— Хорошо, что дети не пострадали, — продолжает учительница.

— Я бы и быстрее Гошу поймала, — говорит дочь и зло стреляет взглядом в пацана. — Но Маркуша же боится лягушек, оказывается.

— Ничего я не боюсь, — фыркает пацан.

— Визжал как девчонка! — давит Женька.

— Если бы ты меня не толкнула, то и не пришлось бы спасать их, — отвечает ей в тон.

— Тише, не ругаемся и не обвиняем, — тормозит детей учительница.

— Как все произошло? — хочу понять, как эти двое умудрились разбить аквариум.

Женька вздыхает.

— Я выловила Гошу и рыбок. Они были в банке. Потом Маркуша…

— Я не Маркуша! — влезает пацан.

— Давайте без… — вставляет наконец слово пуховик. То есть женщина, мать этого пацана.

— Да, Жень, давай без уменьшительно-ласкательных.

Щеки дочери предательски краснеют.

— И ничего я не ласкательно, — хмурится.

— Я ведром вычерпывал воду. Потому что девочкам же тяжести таскать нельзя! — зло выдает пацан, глядя на Женьку. — Я взял в руки банку, хотел поближе разглядеть Гошу, а Женька меня со спины толкнула. Я налетел на аквариум. В общем, все разбилось. Пришлось быстро ловить рыбок и Гошу.

— И ты не смог Гошу взять в руки, только кричал.

— Он скользкий! И пару раз выпрыгнул из рук, — парирует ей пацан.

— А ты!..

— Так стоп, — торможу детей. — Аквариум был пустой?

— Да, — хором.

— Значит, вздутие линолеума нам не грозит, — подытоживаю.

— Сами-то не поранились? — с тревогой в голосе спрашивает мать мальчишки.

— Нет, — отвечают дети.

— Нам нужно в ближайшее время приобрести аквариум, — говорит Ирина Васильевна. — Вам, Роман Евгеньевич, наверное, будет проще в нашем городе найти. Марк у нас новенький, они с мамой, Надеждой Сергеевной, только неделю как к нам приехали.

Ага…

— Да ну что вы, — говорит Надежда. — Я по объявлениям поищу. Все же купить у кого-то подешевле будет, чем новый.

— Конечно, новый нам и ни к чему, — соглашается учительница.

— Хорошо, ищите, — соглашаюсь. — А я тогда отвечаю за доставку.

— Отлично, — выдыхает биологичка. — Ребята, я очень надеюсь, что вы не будете ссориться.

— А рассадите? — спрашивает Женя.

— Нет. Вы прекрасно сидите вместе, — отказывает та.

Женька снова дуется. Марк тоже явно не рад такому положению дел.

— Ну что ж, не смею больше вас задерживать, уважаемые родители. Всего доброго, держите меня в курсе новостей об аквариуме, — просит нас.

— Конечно, — отвечаем с Надеждой одновременно и переглядываемся.

Забавно.

Надя

Выходим на улицу с Марком, буквально через минуту выходят и они… Как его? Роман Евгеньевич?

— Так ты сидишь за одной партой с этой девочкой? — спрашиваю сына, наблюдая за отцом с дочерью.

— Да это не девочка, а пацан в юбке, — фыркает возмущенно сын. — Хотя я за неделю ее и в юбке не видел, — морщит нос.

Симпатичная девочка.

Хочу по привычке взять сына за руку, но тот не дается. Ну как же, в глазах девчонки-то он уже большой.

Про себя улыбаюсь.

— Пойдем домой, — говорю ему и, надев варежки, направляюсь на выход из школьного двора.

— Надя! — окликает мужской голос.

Оборачиваюсь рефлекторно.

— Надежда, — подходит Роман, — вы на машине? — смотрит на меня своим темным взглядом. Рядом с ним дочь, смотрит в сторону, поджав губы.

— Нет, — пожимаю плечами, еще не понимая, зачем ему эта информация.

— Тогда мы вас можем подвезти, пойдемте, — приглашает он.

— Да мы сами, — хочу отказаться.

— А чего отказываться, поедем, мам! — за меня соглашается сын.

— Ну вот, верный ответ, — усмехается мужчина.

Его огромная машина стоит одним колесом в сугробе.

Проходим к машине.

— Ни фига себе трактор… — комментирует сын.

Девчонка ухмыляется. И я узнаю эту похожесть на ее отца. Виделись пару раз, а в память въелось.

Роман открывает заднюю дверь, приглашая сесть.

Черт! А машина-то высокая. Вот попробуй забраться.

— Тут подножка, — словно считывает мои сомнения, подсказывает он.

— Спасибо, — выдыхаю и забираюсь в салон, чувствуя его взгляд.

Дверь, как только я усаживаюсь, закрывается за мной. Рядом садится Марк.

И как только все готовы, машина трогается с места. Действительно, для такой погоды именно такая машина и нужна. Мою только летом и можно гонять.

Примерно через пять минут мы въезжаем во двор нашего дома. Роман паркует машину быстро.

Марк и Женя быстро выпрыгивают. Я же пока разобралась, где тут ручка, как дверь распахивается, и Роман подает мне руку, взглядом на которой я зависаю.

Давно ли тебе, Надя, подавали руку, чтобы помочь? М? — верещит мой внутренний голос.

Даже приходится задуматься.

— Я не кусаюсь, — раздается голос мужчины, явно напоминающий о его присутствии.

Пропускаю его замечание мимо ушей. Игнорирую протянутую широкую ладонь… Да, Надя, ты даже это успела подметить, молодец, держи пятерку!

Спускаю ногу, ставлю на подножку, и стоит только оттолкнуться, чтобы сделать шаг, как нога соскальзывает, и я лечу… лечу… и попадаю в руки этого самого Романа. Да так, что не просто попадаю, а впечатываюсь носом в его грудь. И ладно бы, если на нем куртка была застегнута на молнию, а не была нараспашку. Носом я попадаю ему в грудь чуть ниже основания шеи. Его руки лишь смыкаются у меня на талии, чтобы я, видимо, дальше этим же носом по нему не соскользнула вниз.

Позорище, Надежда! — теперь в голове орет мамин голос.

Стыдно?

Очень.

Обычно я не настолько неуклюжая.

— Живая? — доносится мужской голос сверху.

Отталкиваюсь от мужского тела… Достаточно твердого, что тоже наводит на определенные мысли, и, стараясь сделать вид, что ничего такого не произошло, поднимаю голову, встречаясь с насмешливыми карими глазами.

Тут же вспыхивают щеки.

— Да, спасибо, что не дали в этот раз упасть, — выдаю без запинки.

— Обращайтесь, — его губы касается еле уловимая усмешка. — Кстати, по поводу аквариума.

— Я поищу, — напоминаю.

— Запишите мой номер, мало ли: найдете и сразу же мне позвоните, — достает свой гаджет.

— Мам, ну ты скоро? — возмущается сын.

Женька стоит в паре шагов от Марка и хмуро за нами наблюдает.

— А, да, конечно, — спохватываюсь и тоже достаю телефон. — Диктуйте.

Записав его номер, убираю телефон, снова ловлю темный взгляд. Но он быстро отворачивается, направляется к дочери.

Мы гуськом друг за другом заходим в подъезд. Женя вызывает лифт.

Двери тут же открываются, и мы входим в кабину.

— Вам на какой? — спрашивает девочка.

— Четвертый, — отвечает Марк.

— И снова здравствуйте. Мы что, соседи? — нажав на кнопку, выдает девчонка.

— Выходит, — недовольно отвечает сын.

Пока едем, в кабине повисает давящая тишина. Рядом стоит Роман. Мы практически касаемся друг друга. И я чувствую его взгляд. Что тоже нервирует.

Да что ты там себе выдумываешь, Надя? Чего ему на тебя пялиться? — раздается внутренний голос неуверенности.

Действительно. Что за странные мысли?

Двери лифта открываются. Выходят дети, следом мы. И, оказавшись на площадке, Женька быстро шагает к своей двери, Марк — к нашей.

Двери напротив друг друга.

Наши с Романом взгляды встречаются.

— Ну прямо судьба, — произносит он, — соседи не только по парте, — усмехается. — Хорошего вечера, — говорит и скрывается следом за дочерью в квартире.

Мы заходим к себе.

— Повезло, блин, — Марк кидает рюкзак на пол и плетется в комнату.

— Руки сначала будь добр помыть, — говорю ему вслед.

— Это надо, она еще и тут может мне мозги чесать! — доносится его возмущение из комнаты.

Что чесать?

Не очень понимаю подростковые высказывания.

— Марк!

— Ну что? — снова недовольно.

— Руки мыть, это раз. А во-вторых, будь вежливее. Это девочка.

— Да не…

— И ты разговариваешь сейчас со мной, а не со своими сверстниками, учти это, пожалуйста, — делаю тон серьезнее, и он тут же закрывает рот. — Есть хочешь?

— Хочу, — хмурит брови и идет в ванную.

Ну вот и хорошо. Ох уж эти гормоны!