Его руки похолодели. Он медленно отстранился, разрывая их хрупкую близость. Выражение его лица, еще секунду назад бывшее нежным и понимающим, сменилось маской ледяного недоверия.

— Что? — переспросил он, и в этом одном слове прозвучало не удивление, а начало бури. — Повтори.

— Я могу отправить тебя домой, Алекс, — тихо повторила Кайена, чувствуя, как атмосфера в башне меняется. — Я всегда могла.

Он смотрел на нее так, словно видел впервые. А затем он рассмеялся. Не весело, а коротким, злым, лающим смехом.

— Всегда? Ты хочешь сказать… все это время?

— Да, — прошептала она, отступая на шаг.

— Ты знала⁈ — его голос сорвался на крик, оглушительный в тесном пространстве башни. — Ты знала все это время, и ты молчала⁈ Ты наблюдала, как я страдаю и пытаюсь смириться, что теперь мой дом в этой нецивилизованной деревне? Я, как идиот, пытался воссоздать момент перехода с пьяными ягодами! Я драил горы посуды в кабаке, чистил твои конюшни, рассказывал сказки за кусок хлеба, пытаясь просто выжить! Ты просто сидела и смотрела на это⁈

— Алекс, это было не так…

— Не так⁈ — он сделал шаг к ней, и она отступила снова. — А как⁈ Это был эксперимент? Ты нашла себе забавную зверушку из другого мира и решила посмотреть, как она будет выживать в клетке? Как она будет есть у тебя с руки? Как она в тебя влюбится, не зная, что ты держишь в кармане ключ от этой чертовой клетки⁈

Его слова были как удары хлыста.

— Я была эгоисткой! Я боялась тебя потерять! — выкрикнула она в ответ, и в ее голосе звенели слезы.

— Боялась потерять⁈ — он снова рассмеялся, и в этом смехе была чистая боль. — Ты боялась потерять свою игрушку! Свой самый интересный экспонат! Ты же сама сказала — я коллекционер! Поздравляю, Кайена, ты переиграла меня на моем же поле! Ты оказалась лучшим, более безжалостным коллекционером, чем я когда-либо был!

— Не смей сравнивать! — ее лицо исказилось от ярости. — Я не такая, как ты!

— О, ты именно такая! Только твой уровень — максимальный! Я ловил бабочек, любовался ими и отпускал, а ты решила запереть меня в банке! Ты ничем не лучше меня, Кайена! Ты такая же лживая, эгоистичная манипуляторша!

Они стояли друг напротив друга, тяжело дыша, и все то хрупкое, настоящее, что родилось между ними в огне, буре и откровенности, рушилось, превращаясь в пепел. Они снова были противниками. Только на этот раз они знали, куда бить, и от этого каждый страдал вдвойне.

— Ты пришел сюда за трофеем, — прошипела она. — Так чего же ты теперь злишься? Ты его получил. Ты выиграл. Ты залез мне под кожу, заставил меня чувствовать! Этого ты хотел⁈

— Я хотел правды! — заорал он. — Я хотел хотя бы раз в жизни не игры! А ты… ты построила самую изощренную ловушку из всех!

Он замолчал, проведя рукой по волосам. Ярость выгорела, оставив после себя только холодное, выжженное поле опустошения. Он посмотрел на нее в последний раз, и в его взгляде не было ничего, кроме усталости.

— Открой проход, — сказал он тихо и глухо.

Она замерла.

— Что?

— Ты все слышала. Открой. Этот. Проход. Я хочу домой.

Ее самый большой страх, который она сама же и озвучила, сбывался прямо сейчас.

Алекс не стал ждать ответа. Он развернулся и пошел к выходу из башни, не оборачиваясь.

— Алекс, подожди! — крикнула она ему в спину.

Но он уже не слушал. Он спускался по винтовой лестнице, и каждый его шаг отдавался гулким эхом.