Когда дверь за Валаром захлопнулась, Морья покачнулась и осела коленями на мягкую траву. Вытащила платок сестры, уткнулась в него ртом и носом и безобразно взвыла. Долго, протяжно, всласть.

Из обманчиво-притягательного чувства бесконечной жалости к себе ее вырвал храмовый колокол, единственным ударом обозначающий середину ночи.

Стоило вернуться в келью, пока её не хватились, но прежде требовалось привести себя в порядок: опухшее от слёз лицо, перепачканный землёй подол, следы травы на локтях…

«В купальни…», — там должно бытьпусто, разве что прислужница Нана сидит на входе, милая девушка, бросившая мирскую жизнь ради храма. Вот у кого стоит поучиться смирению и покою, о котором теперь положено думать Морье!

* * *

Морья долго плескала в лицо холодной водой, но лучше не становилось. Пятна на подоле превратились в грязные разводы, и снова захотелось разрыдаться.

Теперь она осталась совсем одна. Да и, если подумать, она была одна с самого начала. Без Валара будет лучше: она перестанет обманываться его мнимой заботой. Стоило сразу понять! Разве может в этом мире кто-то помогать другому безвозмездно?!

Злость выплеснулась через кончики пальцев, и ледяная вода в бадье вскипела — Морья едва успела отдёрнуть руки.

— Да что ж такое?!

Она сунула ладони под струю, стекающую по стене, и от кожи с шипением поднялся пар. Нет, так не может продолжаться! Она должна научиться спокойствию и смирению… Нужно скорее пойти к настоятельнице.

Морья выскочила из купальни, в темноте налетев на ящики со сменной одеждой и полотенцами. Принялась собирать их, пока никто не застал разгрома. И именно в этот миг, как назло, из-за угла вывернул щуплый косоглазый паренёк.

Он косил взглядом куда-то совсем в другую сторону, но, поравнявшись с Морьей, торопливо складывающей полотенца стопками, с размаху плюхнулся на колени.

— Я помогу!

— Спасибо… — тихо поблагодарила девушка, сама втайне надеясь, что случайно не подпалит ткани. Ей бы поговорить с кем-то, кто умеет держать эмоции в узде… — А где келья девушки… — Морья попыталась вспомнить имя. — Нана. С веснушками. Она помогала мне с купальней, когда я только приехала… — Чтобы поддержать разговор, спросила она.

Навряд ли парень понял, о ком речь. Сбивчивое описание не помогло нарисовать портрет послушницы, с которой Морья едва ли парой слов перекинулась. Но парнишка, что удивительно, сразу сообразил, о ком речь. Сообразил — и брезгливо скривился.

— На утреннем сборе все о ней перешептывались. Не слышала? — Он многозначительно скосоглазил куда-то за левое плечо собеседницы и широко улыбнулся, радуясь возможности поделиться сплетней: — Так бежала она. Из храма. А всё святую из себя строила! Ходила тут с важным видом, ей даже мать Ивария помогать себе дозволяла. Ну ничего, теперь-то место свободно…

— Подожди, подожди! — Раньше бывало, что Морья осаживала младших братьев, но тут пришлось прикрикнуть на незнакомого паренька. — Не части. По делу скажи лучше. Куда Нана сбежала?

Представить, чтобы с таким равнодушием говорившая о соблазнах внешнего мира девушка могла бросить свое служение и уйти из храма добровольно, казалось кощунством. Разве что её тащили отсюда волоком…

— Так откуда я знаю, куда. За ворота да за поле, а там ищи-свищи! Поговаривают, что не одна она убёгла. Хахаль отыскался, из богачей заезжих, что на прошлой неделе подарки привозил, да благословления у матушки Иварии просил. Вот та и продалась. . А еще слухи ходят, что не первый раз у ней такое. Раньше тем же самым и промышляла… — Парень оглянулся назад, проверяя, не подслушивают ли их, идобавил: — Ну этим… ноги за деньги раздвигать!

Морья сердито вырвала у него полотенца и не удержалась от смачной оплеухи.

— А не мал ты ещетакие разговоры вести? — Будь перед ней Лика или Савка с Микеем, она бы приложила куда как сильнее, ещё и за хворостиной не поленилась бы сбегать. Но с косоглазого хватило и подзатыльника. Он вжал голову в плечии дал деру.

— Смотри, матушке Иварии всё передам! Паршивец!

Неужели Нана и правда уступила соблазнам? А ведь Морья хотела с нее пример брать. Как же так? Неужели даже самые сильные дают слабину?

Ну нет, она, Морья, не из таких! Уж если что-то решила…

От злости полотенца в её руках опасно пахнули гарью, и Морья поспешила убрать их на полки. Нет, без матушки она этой ночью, того гляди, пожар устроит…

Одинаковые в темноте коридоры петляли и путали её, а редкие светильники превращались в демонические глаза, следящие за каждым шагом ведьмы. Но Морья не отступала.

Нужно было что-то делать. Злость и обида кипели внутри, норовя выплеснуться. Нужно было срочно усмирить жгущие изнутри угли магии, сделать хоть что-то, чтобы не было так больно от того, что Валар предал её! Поганый лживый мерзавец… обвёл вокруг пальца! А теперь он отправится к своей возлюбленной супруге, наверняка изящной и трепетной, как весенний цветок, и выбросит дикую ведьму из головы!

А она? Она сможет выбросить из головы его поцелуи?

Морья гулко стукнулась лбом о створку двери, норовя хотя бы так избавиться от навязчивых мыслей.

— Я запретила приближаться к моим покоям! — отозвались из кельи почти змеиным шипением.

— Матушка Ивария… это я. Это Морья! — Девушка растерянно отступила от двери — голос совсем не был похож на принадлежащий настоятельнице. Она обозналась? Пришла не к тем покоям? Или просто разбудила женщину среди ночи?

Но сомнения тут же развеялись. В комнате что-то гулко упало и покатилось по полу, кто-то сдержанно выругался, зашаркал ногами в поисках тапок и, наконец, Ивария, раскрасневшаяся и с испариной на лбу, распахнула дверь и почти втащила ведьму внутрь.

— Отлично! Ты-то мне и нужна, девочка!

Морья удивленно ахнула, рассматривая келью. Сюда быпоместилась вся изба ее родителей целиком, вместе с трубой. На полу был постелен мягкий ковер, в пушистом ворсе которого утопали ноги, по обеим стенам стояли мягкие обитые зеленым бархатом диваны. Дальний угол занимала огромная кровать, скрытая балдахином, вышитым золотыми нитями. Но больше всего внимание привлекло другое. На развешанных по стенам полкам были расставлены диковинные вещицы. Какие-то маятники, механизмы, золотой жезл на резной подставке, янтарный шар с застрявшим внутри насекомым.

— Какая красота. . — прошептала Морья, тут же забыв о цели своего визита. Она сделала несколько шагов к полкам, во все глаза уставившись на диво. — Волшебно…

Она потянулась к хрустальной розе, но так и не решилась дотронуться. Листья и стебель были прозрачными, но при этом казалось, что цветокколышется на ветру.

— Не обращай внимания, девочка, — скривилась Ивария, подходя к ней и отворачивая от чудесных редкостей. — Это подарки паломников. Для меня мои послушники значат куда больше, чем все эти безделушки. Я ведь могу считать тебя своей послушницей? Может быть, даже личной помощницей, ученицей…

— Да, да! — Диковинки и драгоценности тут же вылетели из головы Морьи, она склонилась, припадая к ладоням настоятельницы. — Я буду стараться, я не подведу. Обещаю вам!

— Я ни мгновения не сомневалась в тебе! При первой же встрече почувствовала между нами некую связь. Ты ведь тоже ощутила это, милая?

Морья потупилась: никакой связи она не ощущала, разве что постоянное смущение. Показаться грубой не хотелось, но и врать святой женщине — не дело.

К счастью, не пришлось. Всё, как водится, решила случайность. Настоятельница стиснула подбородок Морьи двумя пальцами и заставила посмотреть себе в глаза.

— Валар знать не знал, какое сокровище привёз ко мне! Впрочем, — она игриво подмигнула, — мужчины редко распознают истинную ценность женщин, так?

Морья вспыхнула. Да не смущённым румянцем, как следовало бы, а всем телом. Валар и правда не ценил её. Использовал, обманывал, хотел убить ради того… ради того… чтобы освободиться от своей ноши и вернуться к жене, которую он по-настоящему любит!

Пламя объяло всё тело дикой ведьмы. Оно забурлило внизу живота, обожгло вены, заискрилось на кончиках пальцев и перекинулось на волосы.

Морья отшатнулась от настоятельницы, налетела на стол. Пламяперекинулось на открытые книги, лежащие здесь же. Морья прихлопнула их горящей ладонью, но сделала только хуже.

— Помогите! — пискнула она, нелепо пытаясь сбить языки огня.

Ивария же не спешила спасать тлеющие бумаги и задымившийся балдахин.

— Девочка моя, ты представить не можешь, какая сила в тебе скрыта! — Восхищённо прошептала она. Жёлтое пламя отражалось в её зрачках потусторонним светом. И тут же, словно опомнившись, добавила: — Успокойся! Нет ничего, что должно тревожить тебя! Закрой глаза, девочка!

Морья зажмурилось что было сил, шепча про себя: «Я спокойна, я спокойна!»

Дым по-прежнему клубился в воздухе, пламя набирало силу, а от жара вот-вот могли потрескаться маленькие стеклянные колпачки, накрывающие диковинные камни.

Она не справится, она не сможет! Уже не первый раз сила вырывается из-под контроля! Она уже едва не устроила пожар в лесу, а теперь сожжёт дотла замок!

Лес! В ушах снова прозвучал голос Валара, совсем как тогда, на поляне:

«Ты здесь не одна!»

От нахлынувших воспоминаний лишь еще больше захотелось выть.

Нет! Неправда! Он уехал, бросил ее! И теперь она одна. Дикая. Проклятая. .

Но голос не унимался:

«Это пламя — твоя сила. Оно не снаружи, оно внутри тебя! Повтори!»

— Оно не снаружи. . — вторила она воспоминанию. — Оно внутри. .

«Ты сильнее него! Оно не поглотит тебя! Веришь мне?»

Морья распахнула с силой сомкнутые веки, по щекам текли слезы. Она ему верила. Верила. А он ее обманул.

Огонь унялся, только серый дым, клубящийся в воздухе, да опалённый балдахин напоминали о произошедшем.

Ивария стояла, склонив голову на бок, и с любопытствомрассматривала ведьму. И во всей её величественной фигуре не читалось и тени беспокойства. Хмыкнув, женщина отошла к окну, отодвинула задвижки и с силой толкнула раму.

— Ну ты и надымила.

— Простите, матушка Ивария, я вечно все порчу. Я починю, все заштопаю… И новые узоры вышью, лучше прежних!

Ветер ворвался в комнату и, подхватив остатки дыма, понес их наружу.

Сразу стало зябко. Морья вытащила из-за пазухи платок сестры и накинула на плечи, кутаясь в него, как в последнюю защиту.

— Простите…

Настоятельница беспечно махнула рукой.

— Ты теперь одна из нас, девочка, служительница Светил. Не делопереживать из-за мирских благ.

Ивария медленно обошла ведьму по кругу, от чего Морье захотелось сжаться в комочек и спрятаться.

— Что ж, посмотрим, — задумчиво пробормотала она. И вдруг рявкнула приказным тоном: — Сядь!

От испуга Морья плюхнулась прямо на пол и съёжилась, кутаясь в платок. Замершая позади настоятельница наклонилась и положила подбородок на её плечо.

— Закрой глаза, девочка.

Морья подчинилась.

— А теперь выдохни весь воздух, что есть у тебя в лёгких. Вот так, хорошо. Пламя, что таится у тебя внутри, необходимо погасить. Ты не должна позволить ему вырваться. Ты не сумеешь взять его под контроль.

— Да… Я знаю. Я хочу избавиться от него…

Удивительно холодные ладони стиснули её плечи.

— Умница. А теперь погаси своё пламя. Оно не нужно тебе. Оно лишь мешает.

Голос настоятельницы щупальцами проникал в уши. От него веяло прохладой, способной погасить любое пламя и обласкать ожоги. Эта прохлада обещала спокойствие и сон…

Холод потёк по венам, разгоняя шипящий жар.

— Откажись от огня, девочка. Огонь — зло. Только я могу защитить тебя. Только мой холод тебя спасёт от невыносимой боли.

Морья задрожала. Кожа покрылась мурашками. Она запахнула края платка, а из глаз сами собой потекли горячие слёзы. Откуда бы? Разве Морья прощалась с чем-то важным? Разве её принуждали? Нет, она доверяла всё своё существо Светилам и спасалась от дикого пламени!

Становилось невыносимо холодно… Кончики пальцев покрылись изморозью, а зубы стучали. Только под платком ещё прятались крохи тепла.

— Никуда не годится… — Ивария дернула ее за плечо, и Морья очнулась от оцепенения. — Отдай мне платок.

— Простите, матушка. — Девушка сдернула тряпицу с плеч, но отдать не решалась, крепко держала в кулаке. — Он… он почти ничего не стоит. Это подарок сестры.

Пальцы, сжимающие сокровище, побелели от натуги, словно Ивария могла отобрать у Морьи последнее напоминание о доме.

— Он тебе мешает, — безапелляционно заявила настоятельница. — Твоя магия цепляется за него, как греховность цепляется за лукавые мысли.

— Но как же…

Она не решилась перечить вслух. Постеснялась даже намекающе покоситься на уставленные «подарками» полки. Разве они не вызывают греховных привязанностей?

Ивария метнулась к камину, вытащила жаровню и щипцами достала из неё пару углей.

— Это будет отличное упражнение, — пропела она, с грациозной лёгкостью поднося тяжелую металлическую жаровню к девушке. — Жги.

— Что жечь? — не сразу поняла Морья.

Доброжелательная улыбка сползла с лица настоятельницы, но почти сразу вернулась на место.

— Платок конечно же, милая. Чтобы остаться в храме, нужно распрощаться с прошлым. Забыть саму себя. Отдаться новому, лучшему будущему, посвященному лишь служению. Ты ведь хочешь этого? Не хочешь быть как Валар?

Валар… Мысли об оплотнике больно кольнули.

— Матушка Ивария… — Почему из её рта вырвались именно эти слова? Ведь имелось множество куда более важных вопросов! Но в тот миг Морья вцепилась в имя как в спасение. — У него правда есть жена? И он поехал к ней?

Ивария закатила глаза.

— К ней, к Государю. Какая разница? Валара казнят, едва он окажется за воротами столицы. И это его выбор. А ты должна сделать свой. Жги платок.

Последние слова прозвенели приказом, да таким, что не ослушаешься. Морья потянулась к жаровне, но девушка снова вырвалась из оков послушания.

— Как казнят?

— Как носителя демона, конечно же. — Край рта настоятельницы судорожно дёрнулся, словно она хотела сказать что-то ещё. Но она с усилием проглотила комок в горле и сказала нечто совсем иное: — Мы не в праве отвечать за других, дитя. Я в ответе только за тех, кто находится на территории храма. Сожги последнее, что связывает тебя с мирской жизнью, присоединись к нам. Стань частью святого сообщества и…

— Да как вы смеете?! — Морья и не заметила, как взвилась на ноги.

— Смею. Пять лет назад он ушел отсюда, посмев меня ослушаться. Говорил, что идет спасть мир. И где потом был этот мир, когда он пять лет скитался по лесам? С демоном внутри он перестал быть героем. Не смог получить обещанную награду, хоть и грезил о ней все это время. Явитьсяза ней сейчасвсе равно что подписать приговор. И он об этом прекрасно знает.

— Вы же воспитывали его! Он вам как сын! Как вы можете отпустить его на смерть!

— Детей нужно уметь отпускать, — процедила Ивария сквозь зубы. Её упрямо стиснутые челюсти, очертившиеся скулы и поджатые губы вдруг так напомнили Валара, что Морья едва не задохнулась.

— Мы должны помочь ему!

— Тому, кто собирался использовать тебя в своих целях? — съехидничала настоятельница. — Знаешь ли ты, девочка, что Валар собирался переселить в тебя демона и…

— Знаю, — коротко ответила Морья. — Знаю и сама готова убить его за это. Но не могу позволить сделать этого другим.

— Он сделал всё это, чтобы вернуться к жене. Тебе всё равно ничего не светит. Послушай совета взрослой умной женщины: откажись от Валара. От погони, от беспокойств и от мира. Сожги проклятый платок и стань такой же, как все мы!

— Бессердечной тварью? — Сначала слова сорвались с языка, и только потом до Морьи дошёл их смысл. А следом страшное осознание — она не сожалеет о сказанном. — Я остановлю его.

Настоятельница кинулась к ней, и на мгновение Морье показалось, что раскалённые щипцы вцепятся ей в руку. Но Ивария схватила ведьму за локоть.

— Никого ты не остановишь, девчонка! Делай, что сказано!

Испарина на её лбу усилилась. Каждое движение давалось Иварии с трудом и, когда она всё же замахнулась щипцами на послушницу-предательницу, Морья легко выпуталась.

— Вот теперь я поняла, почему Нана от вас сбежала. Валар был прав. В этом месте святого только горячительные напитки по вторым дням. Прощайте, матушка.

Морья коротко поклонилась и припустила по коридору к выходу. И до самого первого этажа в её ушах звенела ругань, достойная кого угодно, но не настоятельницы Храма Двух Светил.