Она неслась по коридорам, не помня себя от ужаса.

Поворот, лестница, еще поворот. Когда ноги привели ее в один из залов, Морья не сразу поняла, что оказалась у входа в то самое чудесное место, волшебный сад, про который рассказывала мать настоятельница.

Сердце храма!

Даже напуганная, пребывающая в смятении, она понимала, насколько истинным было это название!

Главным средоточием храма был не алтарь с вычурными позолоченным и посеребрённым изображениями светил, не библиотека с рассыпающимися от ветхости свитками, не келья матери Иварии и не купальни. Сердцем храма был его сад.

Видала она в своей жизни сады, видала и огороды. И поляны, скрытые под сенью леса, что могли бы заставить подивиться самого государя. Но всё равно ахнула.

Дурманящие сладкие ароматы окружили Морью подобно рою насекомых.

Вьюн взбирался по каменным стенам и завешивал их изумрудными листьями так плотно, что казалось, будто он висит в воздухе. Деревья же, напротив, клонили отяжелевшие ветви к земле, будто распустившиеся на них цветы весили не меньше зрелого яблока каждое.

Морья тихонько, чтобы не спугнуть чудо, выдохнула. Одна! В тишине! И в безопасности. .

Ноги гудели от выпавшей ей утренней пробежки по еще не до конца пробудившемуся замку, губы горели огнем от жарких поцелуев, а тело (кажется, только закрой глаза, и снова переживешь!) ощущало жадные и постыдные касания Валара… или все же демона?

Девушка нырнула под укрытие зелёных занавесок, опустилась на землю и прислонилась спиной к стволу. Хорошо. .

Только тут она заметила, что в руке все еще сжимает окровавленную тряпицу, случайно схваченную со стола.

И не только её, но и мелко исписанный листок бумаги, прилипший к ткани. Морья откинула и то, и другое: не дело читать чужие записи.

Толстая пчела кружилась меж бутонов неизвестных ей цветов. Они плотно увешивали дерево, по два, по три вырастая из одного побега, и каждый размером с кулак.

Морья снова вернулась взглядом к измятой бумаге. Она и читать-то толком не умеет. Что пытаться, коли все равно ничего не поймет?

А если поймет? …

Девушка снова взяла листок, расправила. Она просто проверит себя. Помнит ли что из уроков сельского настоятеля, от скуки взявшегося учить детишек грамоте?

«Деньги оказались весьма кстати, моя любовь. Но они закончились, и мне нужно еще. Слуги меня не слушают. Поместье разваливается. Лишь мысли о тебе придают силжить дальше.

Утром император ответил на твоё прошение. Возвращайся, любимый…»

Лучше бы ей не видеть этого. Не знать.

Значит, в то время как Валар целует и ласкает её, еще одна наивная дурочка ждет его в поместье без средств к существованию?

Шмель пролетел совсем рядом и уселся на пурпурный цветок. В их краях таких не росло. . Оно и понятно: в саду было влажно и тепло, жирная тёмная земля принимала семена в мягкие объятия. В их же деревне глинистую почву приходилось вспарывать железным плугом, чтобы посадить хоть что-то.

Вот бы привезти на материнский огород хоть малую толику этой земли! Морья прикрыла глаза, стараясь думать о цветах, ведь всё остальное — не её дело. Но ровные строчки на мятом письме не шли из головы.

«Моя любовь»…

Любит ли Валар так же сильно ту, что писала ему? И, если да, как смел касаться тела другой?

Раздался протяжный гонг, возвещающий о завтраке. Матушка Ивария ждёт от Морьи ответа. И теперь он у неё есть.

Девушка решительно поднялась и отряхнула юбки от налипших травинок. Валару действительно лучше уехать. Ведь его ждут.

День тянулся мучительно медленно. Оплотник избегал ее, явившись на завтрак лишь под самый конец и не удостоив взглядом. Ивария же была окружена послушниками и поговорить с ней не удавалось.

К вечеру Морья пришла в зал заката, гадая, вспомнит ли настоятельница о ней.

Солнце, проходя через витражи, становилось рыжим, расцвечивая мраморный пол причудливыми узорами. Увлечённая красотой, Морья и не заметила, как дверь распахнулась.

— Ну, показывай, что у тебя, — без предисловий велела Ивария.

— Я? — от неожиданности Морья аж на месте подскочила.

– Ну, могу и я, — усмехнулась настоятельница.

— Вы? — беспомощно переспросила она.

Вместо ответа Ивария развязала пояс облачения и скинула чёрный балахон. Глубокий вырез оставшегося на ней нижнего одеяния не скрывал чёрного пятна на груди. Словно испачкали золой. .

— Я была дикой когда-то. Но не спеши радоваться. Моё проклятье не исчезло, ему лишь нечем питаться в этих стенах, поэтому оно не имеет власти надо мной. Тем же, кто живёт в мире, полном соблазнов, приходится сложнее. .

— Так его можно. . задушить?

— Скорее, заставить голодать. — Ивария с какой-то странной тоской провела по уходящему в вырез щупу, но встряхнулась и поспешила вновь одеться. — Благодаря защитникам оплота, брешь была уничтожена. Новые демоны не придут, а значит главная опасность — этособственные эмоции и желания.

— Да будет благословен Оплот, — привычно повторила Морья благодарность павшим в войне героям.

Ивария не разделила её благоговения.

— Оплот. . О да, оплот. Я умоляла Валара не ходить к ним. Уже тогда чуяла, что что-то с ними не так. . Впрочем, тебе это неинтересно, верно?

Морье было интересно. Куда больше, чем она хотела бы признавать. Но спросила она совсем не о том, о чём следовало бы.

— А если… если демон все же проник в тело, от него можноизбавиться?

— Лучше вернемся к твоей проблеме. — Ивария раскинула руки, как бы призывая оглянуться. — В храме нет соблазнов. .

— Я хочу остаться с вами! — быстро, боясь передумать, произнесла Морья. — Не хочу соблазнов. .

Ивария понимающе и совсем не по-старчески ухмыльнулась.

— У тебя ещё есть время подумать. И выбор у тебя тоже есть. В конце концов, служителиОплота успели изрядно погеройствовать, прежде чем. .

— Прежде чем что? — прервал их тихий беззлобный голос.

— Прежде чем перестали попусту геройствовать, Валар. — Настоятельница невозмутимо повернулась к наёмнику, замершему в дверях.

Он стоял, опираясь плечом о косяк, и наблюдал.

— Кажется, я просил тебя не тренировать мою ведьму без меня.

— Кажется, ты слишком рано решил, что я твоя! — задиристо отозвалась Морья.

— Кажется, ты забыла, кто спас тебе жизнь. . — угрожающе надвинулся на неё Валар.

Зарождающийся спор прервала настоятельница. Как же иначе? Любая настоятельница обладает божественным даром добавлять в голос такого холодка, что хочется немедленно спрятаться под кровать от страха.

— Кажется, вы оба забываетесь, — заметила она, и оба, Валар и Морья, мгновенно успокоились.

— Он первый начал. . — только и буркнула девушка.

Ивария мгновенно нашлась:

— Так проучи его, девочка. Покажи, как далеко зашёл твой дар. Колдуй!

— Я?! Вы же говорили, что я не должна выпускать её…

Валар раздражённо закатил глаза.

— Я предупреждал, что она туповата.

— Нет! Я. . Я просто. . — Колдовать?! Вот так сразу?! А если увидят? А если узнают? А если. . — Я не могу. .

— Никто не ходит в эту часть храма, ведьма. Я проверил. Колдуй.

— Но я не хочу пользоваться проклятой магией!

— А кто сказал, что она проклята, дитя? Я не чувствую в тебе зла, — тепло улыбнулась настоятельница.

— Но как же… — Морья протянула ей ладони. — Вот, смотрите! Пальцы же чёрные! Как у диких!

— Или у только что проснувшегося мага, — пожала плечами Ивария. — Тогда тебе дорога в Академию, а не ко мне.

Морья задохнулась от обиды. Сначала её чуть не казнили, не желая слушать оправданий. А теперь она должна доказывать своё проклятие?!

Ивария развела руками.

— Что ж, Валар, ты преувеличил. Магия в ней едва зарождается, вряд ли она вырастет настолько, чтобы. .

— Да что ты говоришь? — ядовито фыркнул Валар. — А если так?

Наёмник резко подался вперёд, поймал девушку за талию и притянул к себе. И прежде, чем она успела вскрикнуть, впился губами в выемку меж шеей и плечом. Поцелуй получился резким и грубым, жар всколыхнулся во всём теле Морьи, разгорелся, взорвался яростью, смешанной с чем-то тягучим и желанным. И вырвался наружу.

Стена пламени отбросила Валара обратно к двери, а Морья всё так же полыхала яростью.

— Не смей больше трогать меня!

Валар приподнялся на локте и кивнул на ведьму:

— Вот видишь. Зародившаяся магия, говоришь?

Тут Морья осознала страшное. Увидела ли она это в кривой ухмылке Валара или в восхищении в глазах настоятельницы? Или, что скорее, просто заметила, что волосы, рассыпавшиеся по плечам, вдруг порыжели и загорелись?

Она завизжала и бросилась на пол — сбить пламя, как учила мать. Однако огонь пропал так же резко, как и появился.

Лёжа на полу, растерянная, обиженная, со сбитыми от падения коленями, она наблюдала, как Валар встаёт, отряхивается и удовлетворённо произносит:

— И подобное случается всякий раз, стоит ей взволноваться. Научи мою ведьму контролировать силу. Ты ведь должна мне, верно? Так пора отдать долг.

— Ты тоже много мне должен, — отозвалась настоятельница, после чего обратилась к Морье: — Я помогу тебе, дитя. А пока отдохни. И ещё. . — Она немного помолчала, взвешивая слова, но всё же произнесла их, хотя больше адресовала Валару, чем Морье: — Если после этого ты захочешь остаться в обители, я буду рада. Только ты, — подчеркнула она последнее. — Иди, дитя. Умойся и выпей вина. Отныне ты здесь дома.

Морья и на ногах-то стояла с трудом, а о том, чтобы брести по бесконечным коридорам к трапезной, не могло быть и речи. Но Валар дёрнулся к ней, желая поддержать, и ведьма, встрепенувшись, выскочила из залы. Как знать, чем закончится помощь наёмника на этот раз? Лучше уж она вернётся к Иварии позже, когда Валара не будет рядом. Ибо видеть его оказалось так же невыносимо, как отказаться от его прикосновений. .

Морья слабо кивнула и, покачиваясь, вышла.

Валар же, проводив её взглядом, повернулся к настоятельнице. И лицо его в этот миг не выражало ничего хорошего.

— Какого демона здесь происходит, женщина?! — рявкнул он.

* * *

Валар проводил взглядом убегающую Морью и вновь повернулся кнастоятельнице. Судя по тому, как закаменело еголицо, Ивария поняла, что обсудить придётся не вечернюю молитву.

— Какого демона здесь происходит, женщина?!

— Как ты обращаешься ко мне? — Всегда похожая на курицу-наседку, заботливая и тёплая, в этот миг она мстилась грозовой тучей. — Ты в божьем месте. Не забывайся. И говоришь с прислужницей самих светил, излучающей их святость.

Валардемонстративно крутанулся: ну и где тут та святость?!

— Что-то не нахожу. Меня давненько здесь не было, но не настолько, чтобы забыть, как выглядит дом.

— Все меняется. И здешние порядки тоже изменились. — На него смотрела не женщина — ледяная статуя. Кажется, Ивария подавила в себе не только магию, но и нечто куда более важное.

— Я заметил. Белёные полотенца в купальнях, шампуни и мыла лучше, чем во дворце короля, столы ломятся от яств. Ничего не хочешь пояснить?

— Я не должна отчитываться перед тобой.

Пальцы Иварии затрепетали, словно плели заклинание. Как знать, во что вылилось бы их движение, не откажись ведьма от колдовства. . Ох и весёлая вышла бы тогда беседа, ведь мать-настоятельница всегда была скора на расправу. Не мудрено: по-настоящему она любила лишь одно детище — свой храм.

— Не должна… — Наёмник покачал головой, признавая за ней право хранить секреты. В конце концов, какая ему разница?

Зал заката ненадолго погрузился в молчание. Но, наконец, в тишине прошуршал тяжёлый вздох.

— У храма появился покровитель. Он дает все необходимое и даже больше.

— А взамен? Послушники пашут на его полях? Или снова пускаешь сюда богатых малолетних засранцев порезвиться в купальнях, как бывало раньше?

— Раньше я была слаба и глупа, — жёстко отчеканила женщина. — Думала о насущном хлебе. Как прокормить толпу детей, уповающих на меня. А сейчас, Валар, я думаю о Светилах. О святости. И покровитель тоже получает только ее. И мое благословение. Если ты не в силах принять это, тебе здесь больше не место.

Здоровый глаз Валара сузился до крохотной щёлочки.

— Почему?

Он шагнул к настоятельнице. Тапопятилась, как при нападении, хотя кому, как не ей, знать, что Валар ни за что не причинил бы вреда названой матушке. Но та, что вырастила его, та, что рассказывала ему на ночь сказки и спасала от горячки, боялась. Как будто Валар был для неё. . чужим. Что ж, он ведь сам когда-то выбрал покинуть это место. Ивария имеет право злиться на предателя.

— Что почему?

— Почему ты с самого начала пыталась выдворить меня отсюда?

Ивария потуже затянула пояс тёмного верхнего платья и отвела взгляд в сторону.

— Ты покинул его добровольно. Когда я умоляла тебя остаться, ты выбрал Государя, а не меня. Так чего ты хочешь теперь?

— Так в этом дело? — Валар стиснул морщинистые запястья. — Ты злишься на меня, только и всего? Потому так хочешь избавиться? — С надеждой спросил он.

Она отвернулась, стараясь не встречаться с ним взглядами.

— Да. Именно поэтому, — твёрдо сказала настоятельница.

Валар скрипнул зубами. Он ненавидел себя за то, что сам пытался сделать с Морьей, за то, что сегодня чуть не удалось сделать демону. И ему действительно было здесь не место. Ивария изменилась? Возможно. Но как же изменился для неё он? На кого стал похож шаловливый мальчишка, которого воспитывала настоятельница? На чудовище, способное убить невинную девушку ради своей выгоды?

— Хорошо, — наконец принял он решение. Может быть, первое и единственное правильное решение за много лет. — Я уеду. И оставлю Морью. Позаботься о ней. Хотя бы в память обо мне. И обучи контролировать магию.

На губах Иварии расцвела улыбка, а глаза ярко блеснули в неровном свете витражей.

— Контролировать, а не душить, — уточнил он. — Тебе ли не знать, что лишиться магии — худшее несчастье, которое может случиться. И я не знаю, почему ты добровольно решила обречь себя на это… Может, жажда стать мученицей, сподвижничество или ещё что… Не хочу знать. Но девчонке такой судьбы не желаю. Пусть она будет… — Его голос дрогнул против воли, но Валар договорил: — Счастлива.

— Не волнуйся. — Настоятельница мягко коснулась его щеки. Почти так же, как в детстве. — Она будет счастлива. Когда ты уедешь.

— Если нужны будут деньги…

Он оборвал себя сам. Уж в деньгах служители Храма Двух Светил точно не нуждались. Не нуждались настолько, что это почти подозрительно. .

Нет! Валар крепче стиснул зубы. Хватит паранойи. Он просто ищет повод, чтобы остаться. Самому себе пытается доказать, что без него не справятся. Ни Ивария, ни Морья. Но на самом деле, единственный человек, который по-настоящему нуждается в его помощи, ждёт дома. Ждёт, пишет письма и любит. Несмотря на всё, что он натворил.

— Позаботься о ней. Как заботилась обо мне.

Валар хотел обнять Иварию на прощание, но та, будто бы не заметив попытки, поспешила прочь из Закатного зала.

— Уж не сомневайся. Я о ней позабочусь.