Из Сироток они уезжали молча.

Молчала Морья, не в силах больше спорить с упрямым наёмником.

Молчал Валар. Лишь пренебрежительно фыркнул, когда Лихо вынес ему латаный мешочек с мелочью в уплату за избавление от нечисти.

Молчал и сам Лихо, обиженный отказом гостей задержаться под его крышей.

От честно заработанного седла охотники на нечисть тоже отказались, не сговариваясь. Сиротки и так едва стоят, а седло — вещь недешёвая. Пусть им…

Валар забрал только знаки отличия почивших колдунов. Какая-никакая, а плата за работу.

Заговорили они только утром следующего дня. Затаптывая кострище, наёмник будто бы небрежно бросил:

— Ты мне доверяешь?

— Нет конечно, — отозвалась Морья, расчёсывающая своему мерину гриву.

— Вот и замечательно, — удовлетворённо кивнул Валар. — Тебе вообще никому не следует доверять — больше проживёшь. Но послушай… — Он потуже завязал тесёмки плаща, нервно поправил за голенищем сапога нож и, глядя в сторону, подошёл. Широкая ладонь легла поверх руки Морьи. Мерин неодобрительно покосился на мужчину и показал зубы. — Я отвезу тебя в одно место. Там ты будешь в безопасности. Но пообещай мне…

— Нет, — оборвала его Морья. — Ничего не стану тебе обещать. Ты же врун, каких поискать!

Валар самодовольно приподнял угол рта.

— Это верно. Но всё же. Ты должна мне пообещать, что не станешь лезть на рожон. Веди себя тихо, не высовывайся и, Светилами тебя заклинаю, не спорь с местными дамочками! Когда я разберусь с Государем…

— Ты не разберёшься с ним, — жёстко отрезала ведьма и, выдержав паузу, добавила: — Без меня.

— Хорошо, когда мы, — он особо выделил местоимение, — когда мы разберемся с Государем, я смогу отвезти тебя обратно домой. Уверен, твоя родня обрадуются, особенно если Золотые больше не доставят вам проблем.

Морья на мгновение замерла, перед внутренним взором промелькнула сцена прощания: как отец замахнулся на нее, выставляя из дома. Как мать плакала, но так и не подошла, чтобы помочь…

— Ну, вот как разберемся, так и решим, что дальше. — Она тряхнула волосами, словно стряхивая с себя тяжелые мысли. — Так куда сейчас?

— В имение…

Морья нахмурилась, но почти сразу глаза ее сравнялись по размеру с глиняными чашками в доме Лихо.

— Имение… В имение твоей жены?!

Валар брезгливо сморщился.

— Технически… За пять лет многое меняется. Но имение, между прочим, только мое. У нас был брачный контракт, по которому имущество могло отойти лишь нашим с ней детям, а их так и не случилось.

Морье показалось, или в его голосе мелькнула грусть?

— В любом случае, там ты будешь в безопасности.

Морья насупилась, но кивнула. К жене так к жене. И вообще она не на романтическую прогулку с оплотником набивалась! Она собирается вернуть ему долг жизни, только и всего! Вот спасет дурня от верной гибели, и сама, быть может, вернется в Сиротки. А то и вовсе отправится путешествовать одна, по деревням и сёлам убивая всяких там грызунов за плату! Опыт, как-никак, теперь имеется!

Валар хотел сказать что-то ещё. Даже вдохнул и чуть сильнее сжал её ладонь, но вместо этого резко развернулся на каблуках и зашагал к белой лошади. Там снова развернулся, открыл рот… И так сильно затянул подпругу на седле, что бедная кобыла едва не задохнулась.

— Поехали, — сказал он лошади, а не Морье. — Пора возвращаться домой…

* * *

Лишь когда впереди замаячило высокое здание, похожее на огромный каменный пенек с множеством окошек, Морья задалась неприятным вопросом:

— А как ты меня представишь? — Её появление вместе с хозяином замка после пяти лет отсутствия наверняка вызовет пересуды. — Стой, стой, стой! Подожди!

— Успокойся, упадешь, шею свернешь. — Оплотник с привычным цинизмом придержал её за шиворот. — Скажу… Что ты — дама.

— Какая еще дама?

— Которая в беде, конечно. Благородная. Отбил у разбойников, теперь везу родителям. Надеюсь на выкуп, — с ходу сочинил он. — Будешь графиней Гряземской. Как тебе?

— Грязе… что?

— Гряземской. Запомнила?

— А можно что-то более благозвучное?

— Благозвучное подозрения может вызвать, — прыснулВалар. — А кто в здравом уме станет врать, что он из Грязек? Так скажеттолько настоящая графиня тех мест!

— Да уж, в здравом уме никто не станет, — нехотя признала Морья. Однако спорить дальше не осталось времени — ворота имения неумолимо приближались.

Вблизи строениеещё большепоходило на пенек. Огромный, каменный, круглый, обнесенный стеной. Прежде Морья представляла себе богатые дома теремами с крашеными стенами и резными ставнями, овечек да курочек, разгуливающих по двору. Но, надо признать, каменный пень подходил характеру владельца куда более.

Во рту мгновенно пересохло, так разительно отличалось имение от привычных маленьких уютных домиков. Тёмное, холодное, нависающее над ними здание не обещало ни радушного приёма, ни радостных домашних. И ведь Валар в нём хозяин, ведьма же… Горло захлестнуло удавкой страха.

Дама в беде! Как же! Ясно, что её заподозрят в непотребствах и тогда уже точно не стоит ожидать ничего хорошего от вотчины де Каттаев!

— Дай мне блестяшки.

Морья, не глядя, протянула оплотнику руку.

— Кого?

— Блестяшки. Которые ты у Лихо забрал. Ну… знаки отличия. Колдовские.

— «Блестяшки»! — Валар уничижительно сплюнул через плечо. — Да будет тебе известно, что эти «блестяшки» колдуны годами в Академии зарабатывают! Это знак посвящения, чести и…

— Дай сюда! — оборвала его девушка, и наёмник подчинился.

Валар не зря увёз три колдовские бляшки из деревни. Такое добро не следует оставлять без присмотра, ведь кто-то, не обременённый честностью, может ими воспользоваться. Не обременённый честностью… Или оставленный без выбора. Морья выбрала из мешочка самый яркий, зелёный. Стиснула в кулаке и зажмурилась.

«Огонь. Мне нужен огонь. Пожалуйста…»

Валар жарко дохнул в шею:

— Что это ты делаешь?

И тут же шарахнулся, едва не упав с кобылы — волосы ведьмы вспыхнули огнём. Морья поспешила потушить их, пока никто не заметил, сосредоточила колдовство в кулаке… Металл быстро раскалился, начал чувствительно жечь кожу. Когда терпеть стало совсем уж невыносимо, девушка зубами подтянула рукав и вжала герб в предплечье.

Кожа зашипела, отвратительно запахло палёным. Морья сцепила зубы.

— Ты что творишь, дура?!

Но ведьма успела сотворить безумство прежде, чем Валар стиснул её запястье. На предплечье осталась вживлённая в кожу зелёная блестяшка: издалека вполне сойдёт за вживлённый в академии герб.

— Ну вот. — Голос дрожал, но Морья не позволяла себе скулить от боли. — Теперь девица в беде — ты. А я — колдунья из Академии, которая тебя спасает.

Валар и хотел бы осыпать ее ругательствами, да не успел. Ворота тяжело скрипнули, приоткрылись, а там и полностью распахнулись. Навстречу хлынула толпа.

Возглавлял её лысый коренастый мужичок в рясе служителя Светил. Следом спешили раскрасневшиеся тетки в сползающих на лбы платках, дальше с десяток деревенских мужиков с вилами и лопатами. Последние, хоть и грозно потрясали орудиями, топали с неохотой, стараясь, чтобы из-заспин идущих впереди их видно не было.

— Кто такие? С добром или с худом? Назовитесь! — с почтительного расстояния потребовал служитель.

— С худом, конечно! — захохотал Валар. — Где я и где добро?!

Морья закатила глаза: вот же любитель интриги и пафоса! Если это и правда его имение, почему бы сразу не представиться, раз уж тебя не узнали?

— Ты кто такой, хулитель Светил?

Священник просительно обернулся на крепких мужиков, но те согласно сделали вид, что не поняли намёка.

— Хулитель Светил? Я-то?! Мартин, напомнить, как ты сам свалился с часовни и шлепнулся оттуда аккурат в телегу с навозом, а потом хорошо так прошелся с пламенной речью и по Светилам, и по императору, и по Глафирье, которая туда распорядилась этот самый навоз поставить? Или, может, тот случай, когда бодучий козел тебя гнал через два поля и заставил забраться на ёлку? Дай припомню, как ты там говорил, когда тебя охотники снимали… «Позор дневному Светилу, попустившему непотребство»?

— Валар?! — ахнул священник, разом изменившись в лице. — Валар!

Вслед за его возгласом по пестрой толпе пронёсся гул:

— Батюшка-Валар вернулся! Живой! Заступничек! Теперь уж порядок наведет! Теперь заживем!

Мужики побросали вилыи кинулись к лошади, наперебой о чем-то расспрашивая и жалуясь друг на друга. Священник тоже жаждал внимания, но из-за низкого роста ему приходилось подпрыгивать, чтобы не затеряться в толпе.

— А это кто такая?

Косоглазая тётка, страстно лобызающая сапог Валара, подозрительно косилась на Морью. Ответ заинтересовал и остальных присутствующих, так что мало-помалу все замолчали, выжидательно уставившись на господина.

— А это…

«Сейчас. Или разворачиваться и прятаться у Иварии под юбкой. Опасная дикая ведьма я или как?!»

Морья закатила глаза.

Морья высокомерно фыркнула.

Морья приложила все усилия для того, чтобы колени не дрожали от ужаса.

Она подтянула рукав до локтя и вскинула руку.

— Колдунья! Из этой, как её… из Академии! Колдунья, гля! — зашептались селяне.

— Забирайте вашего заступничка. — Морья ловко перекинула ногу через луку седла и спрыгнула наземь. — Еле отбила его у тех… э-э-э… разбойников.

Косая баба охнула и со звоном уронила вилы.

— Как же это?! Валарчик наш едва не того… Неужто колдунья его спасла?!

Опешивший наёмник с трудом замаскировал хохот кашлем. Наконец, он тоже слез с лошади и почти невозмутимо подтвердил:

— О да! Эта боевая колдунья изничтожила целуй шайку, что держала меня в плену с целью выкупа! Главаря она вырубила одной левой, а правой потом сравняла их логово с землёй. Если бы не её доблесть…

Оплотник небрежно оперся локтем на плечо Морьи, готовый травить байки о её безграничной мощи хоть до самого заката. Однако его прервали.

— Валар?

Голос был певучим и звонким. Его обладательница — низкорослая, изящная, златокудрая — замерла в воротах. За спинами слуг её почти не было видно, но она не тянула голову вверх, как сделала бы девка попроще на её месте, и не пыталась пробиться к гостям. Она стояла величественно и недвижимо, пока народ не расступился, образуя между ней и вернувшимся домой хозяином дорожку.

— Валар, — повторила она.

Он с трудом разомкнул разом пересохшие губы.

— Кайла…

Локоть соскользнул с плеча Морьи, и той вдруг стало невыносимо холодно и одиноко.

Кайла была… прекрасной.

Волнистые локоны обрамляли узкое лицо и хрупкие плечи. Рядом с высокой угловатой Морьей хозяйка имения походила бы на невесомого духа, готового не шагнуть — взлететь навстречу любимому мужу. Но Морья была не так глупа, чтобы становиться рядом с этой женщиной. Она и так понимала, что безбожно проигрывает так и не начавшееся сражение.

Заворожённый, Валар сделал шаг к жене.

Кайла едва шелохнулась. Или это просто ветерок потревожил тяжёлую ткань платья?

— Валар!

Она сорвалась с места, как девчонка. В мгновение ока преодолела разделяющее их расстояние и повисла на шее мужа, бесстыдно оплетя его бёдра ногами. Морье показалось, что их поцелуй длился вечность. Она успела рассмотреть свои грязные ногти, стоптанные сапоги, украденные в одной из деревень по дороге сюда, ожог на предплечье… А поцелуй всё длился и длился.

— Ох, ну ничего себе, какая муха жирная! — Голос Валара раздался словно бы издалека. Морья вскинула голову и увидела, что оплотник ненавязчиво отпихнул жену и с преувеличенным интересом тыкает куда-то в небо. — Я и забыл какие у меня в имении жирные мухи летают! На чужбине-то они все тощие больше. И только у нас — самые-самые!

Румянец вспыхнул на бледных щеках Кайлы. На миг Морье показалось, что женщина растерялась, но уже через секунду выражение лица сменилось на высокомерное.

— У нас вообще всё самое-самое, если ты забыл, — изрекла она.

— Да! У нас-то не как у них! — подхватили простолюдины. — Пойдёмте, господин, вспомним, чего ещё у нас лучше! Бражка например, мяско на вертеле… Вас накормим и госпожу ведьму, ежели не откажется. Не откажетесь, уважаемая…

Валар вопросительно посмотрел на ведьму, и та, стараясь звучать уверенно, благосклонно кивнула.

— Морья. Не откажусь.

— Во! А госпожа Морья с господином Валаром расскажут, как разбойников помесили! — потребовал служитель, предчувствуя весёлую пирушку. — Расскажете же?

Идея, как и брага, пришлась селянам по вкусу, но Кайла повысила голос:

— Мартин! Как тебе не стыдно?! — осадила она священника. — Валар устал с дороги! А я не видела мужа пять лет. Так что кормить, расспрашивать и укладывать спать гостей я буду сама. — Приторная улыбка сверкнула оскалом, и Кайла рявкнула: — А ну марш отсюда, бездельники! Или у вас работы мало?!

Деревенские растерялись и синхронно повернулись к Валару: что скажет настоящий хозяин?

Оплотник скривился, но все же поддержал жену:

— Я и правда устал с дороги. Но завтра вечером обязательно закатим знатную пирушку в честь моего возвращения!

— Лучше скромную пирушку… — Мартин потупился. — Дела-то, знаете ли, не шибко хороши. . Госпожа Кайла…

— Император отказывался мне платить твое жалование! — перебила его женщина. — Потому что пять лет назад ты не явился на проверку и по сути добровольно отказался от причитающейся награды, — не то посочувствовала, не то укорила она.

— Значит, завтра съезжу к Государю, а потом закатим пирушку сразу на неделю. С жалованием за пять лет-то…

Народ возликовал, и, наконец, начал расходиться.

— Ну-с, теперь, когда нас осталось всего четверо… — Мартин предвкушающе потёр ладошки, но взгляд Кайлы сбил с него веселье.

— Трое, Мартин, трое! А ну марш в свою часовню! Ты еще за попойку от пятого дня грех не замолил!

Валар хохотнул и одобрительно хлопнул священника по плечу. Тот крякнул под тяжёлой рукой, но устоял, и засеменил в сторону маленького здания с изображением Светил на куполе.

— Что ж, дорогая спасительница, — наёмник взял Морью под руку, — позвольте пригласить вас в моё скромное жилище.

Морья отстранилась слишком поспешно, этот жест не укрылся ни от Кайлы, ни от самого оплотника. Однако лицо она удержала: присела в неуклюжем реверансе и холодно ответила:

— Премного благодарна, господин де Каттай.

Лишь на мгновение опешив, оплотник сощурился и принял игру. Того, почему его прикосновение вдруг болезненно хлестнуло ведьму холодом, он, видно, так и не понял…