К обеду небо окончательно затянуло тучами. Накрапывал мелкий заунывный дождь. Оно и к лучшему: в эдакую непогодь никто не сунется к реке и не наткнётся на следы неконтролируемого колдовства, а завтра с утра, если всё пойдёт по плану, Морьи и Валара в деревне со странным названием Сиротки уже не будет.

Морья сидела на крыльце, поджав под себя ноги и укутавшись в сестрин платок. Без дела было непривычно, так что она, сама того не замечая, подтянула миску с ранним горохом и лущила его. Работа шла споро и привычно, занимая руки и мысли, но следила Морья всё равно не за ней. Она следила за обнажённым по пояс мужчиной, который, невзирая на дождь, тренировался во дворе. Капли стекали по его торсу, заставляя раз за разом вспоминать картину в купальне… а после и в реке.

Валар скакал по утоптанной площадке, воображая дырявые вёдра и черепки на покосившемся заборе врагами. Ловко пригибался, уворачиваясь от невидимой стрелы, кувыркался в сторону и метал ножи из самых неподходящих для этого положений, раз за разом сбивая цель — очередное гнилое яблоко, тянущее ветви дерева вниз.

Морья услышала шаркающие шаги Лихо заранее, поэтому не дёрнулась, когда он, кряхтя, опустился с нею рядом. Да и чего дёргаться? Люди делом заняты, к охоте готовятся, обиды хозяину дома не чинят.

— Хорош у тебя мужик, — чтобы начать разговор, подметил калека.

Он тоже подхватил из мисы горсть гороха и принялся лущить её одной рукой не менее ловко, чем Морья двумя.

— Он мне не мужик.

Лихо укоризненно хмыкнул:

— Молодёжь! Ни чести, ни совести. Вот бы поженились наперво, богам жертву принесли…

— Есть у него жена, — тихо сказала Морья. Так тихо, что казалось, будто она сама себя в том убеждает, а не бобыля.

— А коли так, сидел бы дома, а не шастал по глуши!

Морья согласилась:

— Это верно. Но уж как есть.

Они оба любовались плавными движениями наёмника. Он не сражался — танцевал под дождём. Босоногий, быстрый. Каждое движение — что спущенная с тетивы стрела. Чёткое, плавное… и смертоносное.

Но, если Морья смотрела и в который раз проклинала себя за зарождающееся внутри пламя, то Лихо наблюдал почти осуждающе, но как-то… сочувственно?

— Он тоже из наших, как я погляжу.

— Из каких это «ваших»?

Лихо закинул одну горошинку в рот, вдумчиво пожевал, а там и стручок надкусил.

— Из наших. Из сирот. Из тех, кого осиротила война. Ты, девка, почему думаешь наша деревня так зовётся?

Морья пожала плечами. И не такие названия иной раз встречались у деревень. Она лично в прошлом году торговалась с лавочником родом из Навозино. А Сиротки… мало ли?

Лихо сплюнул остатки стручка.

— Осиротила, да. Кого война отца лишила, кого сына. А кого и… — Он шутливо пихнул её культёй. Другая девка могла побрезговать, завизжать, но Морья была не из таких. — Кого и рук-ног. Вот мы, си́роты, туточки и осели. Те, кому после войны податься больше некуда. Обездоленные, ограбленные, оставшиеся без крова и семьи… — Лихо заговорщицки понизил голос: — Или те, кто не пожелал воевать и встал вне закона.

Морья ахнула и поспешила закрыть себе рот ладонью: возглас смазал Валару удачный бросок ножа, и тот не сбил яблоко, а лишь чиркнул по гнилому боку.

— Дезертиры? — испуганно пискнула девушка.

— А то как же. И твой вон сразу понял, куда попал. Да и я по виду егойному догадался. Воин, не иначе. Но воины-герои сидят по домам с любимыми жёнами. Твой же…

— Валар не дезертир! — почему-то шёпотом возразила Морья. — Он не предал бы Государя.

Лихо проследил за очередным прыжком наёмника, непредсказуемым и резким, какого ни один противник не стал бы ожидать.

— Никто не предал бы. А вот жить хотят все. Пусть и вот так вот. — Он дёрнул обрубком руки, не то приглашая полюбоваться двором, не то демонстрируя саму культю. — Ты вот что, девка. Как я погляжу, ты из вас двоих поумнее будешь. Ну, так передай своему мужику… Так, по-бабски передай, чтоб дошло. Ежели захотите остаться в Сиротках, мы вас не погоним. Своих у нас гнать не принято. Глядишь, приживётесь. — Калека неловко поднялся, собираясь было возвращаться в избу, но вернулся и докончил: — Ежели вас грызун, конечно, не того… Хе-хе…

Последним метким ударом Валар сбил подрумяневшееся яблоко с самой макушки. То упало ему аккурат в ладонь. Наёмник неспеша приблизился, позволяя Лихо скрыться за дверью, и занял его место.

— На, вот.

Морья растерянно приняла угощение. На измученной порчей яблоне хороших плодов можно было по пальцам пересчитать, а это, с самой макушки, и вовсе досталось бы воронам. Но всё равно стало стыдно есть. Девушка покрутила его, тёмными кончиками пальцев стирая мутный восковой слой.

— Ты и правда хорошо дерёшься…

Валар самодовольно вытянул босые ноги, ничуть не смущаясь, что на них накапает со стрехи вода.

— Скажи мне что-то, чего я не знаю.

На миску, стоящую у девки на коленях, он поглядел пренебрежительно. Морья и сама с удивлением обнаружила, что успела вылущитьпочти весь горох. Она-то такую работу и работой не считала. Дело давалось легко, как песня, и больше добавляло сил, чем утомляло.

Мышцы бугрились под смуглой кожей мужчины, всё ещё напрягались: тело расслабляется куда позже, чем голова. Оно всё ещё готовилось к схватке. Сам же наёмник проверял остроту ножей так же бездумно, как Морья лущила горох. Вот достал точильный камень, плюнул на лезвие, чиркнул раз-другой…

Да… Это ей, простой деревенской девке, предложение калеки показалось заманчивым. Она, дурёха, и впрямь чаяла упросить Валара остаться тут хоть ненадолго. И уж точно не теряла надежды отговорить его от поездки в столицу.

Ну так и что же? Смогли бы они стать Сиротинцами? Осел бы Валар вдеревне? Чтобы доживать таким же калекой, как Лихо, хоть и с двумя руками, но без чего-то другого. Чего-то куда более важного, чем потерянная на войне конечность? Или сгнил бы, как порченая яблоня, день за днём ожидая, что придёт расплата, впуская за ворота только тех, кто покалечен, как и он сам?

Морья поднесла яблоко к губам, но не решилась надкусить. Лишь прижала, словно надеялась заткнуть свой поганый рот, не дать вырваться горьким словам.

— Ты ведь всё равно поедешь в столицу, да?

Валар кивнул, не отрываясь от заточки ножей. Для него это дело было решённое.

— К жене?

Наёмник бросил на неё косой взгляд, а рука неловко повела камень, оставив на клинке царапину.

— Я должен вернуть все долги. И собрать их с тех, кто задолжал мне.

— Но тебя там ждёт смерть!

— Не смерть, а проверка. Всего лишь слепок магии.

— Который выдаст демона.

Плащ, всё это время лежащий у двери безвольной тряпкой, встрепенулся: о нём ли речь?

— Или нет. — Валар пожал плечами, но движение вышло нервным, а не пренебрежительным.

Морья зло запустила зубы в яблоко, но снова отняла его ото рта.

— Государь тебя убьёт. Лихо прав: ты его предал и скрывался столько лет от закона. Не зыркай на меня так! Я умею читать, а думать и подавно!

— С первым спорить не стану, а вот ко второму есть вопросы.

Морья вцепилась в его обнажённое плечо. То оказалось горячим (или это жар от её рук передался мужчине?).

— Государь тебя убьёт! — повторила она.

Валар наклонился к ней, погладил по щеке жёсткой мозолистой ладонью и доверительно шепнул в самые губы:

— Если я не убью его первым. У меня есть план.

Слова сами прыгнули на язык и того, насколько они оказались бранными, девка сама от себя не ожидала. Она заткнула рот злополучным яблоком, пожевала, с усилием проглотила кусок и заговорила как могла спокойно:

— Это не план. Это самоубийство.

— Это самоубийственный план! — весело поправил Валар.

* * *

До конца дня Морья не могла забыть про самоубийственный план. Поэтому безропотно оделась в мужское платье, как велел наёмник:

— Не дай светила, где свалишься! Юбка на голову упадет, и считай покойница! — не то шутил, не то впрямь беспокоился он.

Облачаясь в штаны и стеганную рубашку, разумом она была не здесь — во дворце императора, где оплотника ждало испытание.

Казалось бы, предстоящая схватка с нечистью должна занимать все мысли, однако, даже снарядившись и выдвинувшись в сторону кладбища, Морья продолжала так и эдак крутить в голове сцены возможного будущего.

Обступившие тропинку деревья казались солдатами, стражей короля; пробивающийся сквозь тучи свет луны — парадной люстрой, тускло освещающей зал; вытоптанная меж лесных мхов тропинка— красной ковровой дорожкой, а потрескавшиеся могильные камни, то тут то там торчащие из земли — придворными пажами и дамами.

«Ничего, нас наверняка убьют здесь, и испытания проходить будет уже некому» — «успокаивала» себя девушка.

— А он не будет нас ждать? — спросила она шепотом, хотя сам Валар шёл, не таясь.

В их деревне такой жути отродясь не водилось, а потому Морья знала о грызуне лишь то, что по дороге рассказал ей наёмник. То есть, почти ничего. Но на всякий случай она разминала пальцы, то и дело растирая меж собой замершие ладони.

«Огонь внутри!» — Главное успеть призвать его в нужный момент…

Валар ходил меж могил, рассматривая следы краски на памятных дощечках, и словно специально шуршал сырыми листьями. Демон с ними вместе не пошёл — устроился на дереве у границы кладбища и сидел там, как огромная чёрная птица. Увидит кто, до конца жизни икать будет!

Когда очередная вспугнутая наёмником пичуга заверещала и скрылась в темноте, хлопая крыльями, Морья не выдержала и одёрнула его:

— Разве тут не должно быть тихо, как в могиле? — Она испуганно вспрыгнула на могильный камень: из-под ноги выскочила здоровенная жаба, едва не раздавленная сапогом. — Я думала, грызун всех пожрал…

Валар закатил глаза.

— Потусторонние твари не за мясом охотятся. То есть, они, конечно, не откажутся от десерта, но основная их пища — эмоции. Счастье, горе… Людские страдания — самый сок. А много ли горя и страдания от той же жабы?

— Как же тогда понять, где есть нечисть, а где ее нет?

Наемник наклонился у одной из могил и принюхался, тыкая в неровную поверхность камня.

— Вот тут точно есть.

Приглядевшись, ведьма разглядела кровавый след, словно кто-то пытался удержаться за памятную дощечку, но его тянули вниз.

Раскидав ногой комья земли, наёмник двумя пальцами вытащил обглоданную кость. То ли руки, то ли ноги… уже и не сказать наверняка.

От неожиданности Морья шарахнулась и завалилась назад. И, о ужас! То ли могилу тоже разорил грызун, то ли земля оказалась слишком рыхлой и песчаной, но девушка вдруг начала проваливаться. Она забилась, отчего увязла лишь сильнее, что-то внизу хрустнуло, как гнилые доски, ступня провалилась и застряла.

Морья что было мочи дернулась, но тщетно — нога застряла намертво. И хорошо, если внизу всего-то оскорблённый покойник, но что, если глупая охотница сама стала жертвой и угодила прямиком в логово Грызуна?!

Девка истошно завизжала, разом призывая к себе всю имеющуюся у нее магию. Страх поглотил рассудок, огонь заструился по венам, пламя выплеснулось неконтролируемой волной.

Вот-вот её схватит грызун! Наверняка откусит ногу по самое колено! Вот сейчас, сейчас гнилые зубы вонзятся в плоть…

— Вытащи меня! — закричала.

Наёмник вразвалочку обогнул могильный камень. Прыснул, нарочно медля.

— А что, это весьма неплохой способ зафиксировать тебя! Ещё бы придумать, как заставить умолкнуть…

— Эта тварь мне сейчас ногу откусит! Погоди, только выберусь отсюда! Ты у меня ещё посмеёшься…

Искры хаотично сыпались с ладоней, но лишь шипели на мокрой траве.

— Да ладно тебе! Грызуны не мертвяки, они в могилах не лежат, — успокоил её Валар.

— Да, в могилах лежат трупы! И это мне тоже не нравится! Сейчас же вытащи меня, а не то… не то…

— Ты лишишь меня возможности слушать твой великолепный голосок? — ехидно предположил мужчина.

— Да! То есть, нет! То есть, хватит издеваться!

Валар поднял руки вверх, сдаваясь.

— Ну ладно, уговорила! Иди сюда.

Он широко расставил ноги по бокам могилы, обхватил её за талию двумя руками, примерился и дёрнул. Гнилые доски затрещали, сырая земля провалилась, грозя утянуть обоих на тот свет, Морья едва не запрыгнула от ужаса наёмнику на голову… В общем, в грязь упали оба: Валар, хохоча и ругаясь попеременно, снизу, Морья сверху, не соображая, подхватить смех или дать поганцу хорошую затрещину. Впрочем, она не отказала себе ни в первом, ни во втором.

Его руки обжигали голую спину под задравшейся рубашкой, и было уже не понять, чьё пламя пульсирует на коже. Морья прижималась ртом к его шее, давя истерический смех, да и сам наёмник не спешил её отпускать.

Должно быть дело было в испуге, но когда вместо шеи ведьма губами нашла его губы, то поцеловала и их. Словно бы они были оберегом, способным защитить от любой нечисти. И Валар ответил. С жаром, с напором. Руки его поползли под рубашку выше, пробрались под исподнее, очертили грудь.

Это привело Морью в чувство, она тут же отпрыгнула от наемника.

— Тут грязно и мокро! — с укром пробормотала она, вытирая покалывающие от поцелуя губы. — И могилы вокруг!

— Думаешь, подсматривают? — Валар приподнялся на локте, не спеша вставать.

— Мы тут вообще-то по делу! — с укором напомнила ему Морья. — Где твой грызун? Почему до сих пор не вышел? Он на нас нападать собирается или как?

Она сердито ударила по надгробию, отвернувшись от лежащего на земле Валара, и обомлела.

Рядом с могилой, из которой Валар вытащил обглоданную руку, лежал… второй он. С закатившимися глазами и чёрной сочащейся кровью раной у виска.

Морья перевела взгляд на первого оплотника. Тот лениво поднимался и досадливо осматривал замызганную одежду.

Ну и кто из них настоящий? Кто вытащил ее из могилы?

Морья взглянула на руку, которой вытирала губы. В неровном свете луны показалось, что та испачкана кровью.

— Так он на эмоции тянется. — Валар сделал шаг к ней. — Его сперва нужно выманить.

— Стой! — Морья выставила вперед раскрытые ладони, судорожно озираясь. Где эта тряпка, когда она так нужна? Демон бы точно смог определить, где настоящий наемник, а где принявший его облик грызун! А как это сделать ей? Тот, что лежал у могилы, выглядел точь-в-точь как тот, что стоял напротив. Штаны, сапоги, даже торчащая рукоять короткого кинжала.

— Не подходи! — С кончиков пальцев сорвались искры.

Валар проигнорировал предупреждение. Он упрямо шёл к ней. И на каждый его шаг ведьма делала свой — отступая.

— Хотя и правда, долго что-то. — Оплотник поморщился ипо-детски почесал нос. — На поцелуй точно должен был вылезти.

На очередном шаге Морья уперлась спиной в дерево. Отступать дальше некуда. Меж лопаток поселилась горячая волна страха. С неба слетела черная тень, девушке показалось, что это плащ, и он скользнул за её спину, к недвижимому телу.

Больше не размышляя, Морья направила колдовство в кончики пальцев.

— Вот ты и попался! — крикнула она, ударяяструей пламени.

Нет, всё же так ругаться мог только настоящий наёмник!

Кувыркнувшись в сторону, он чертыхнулся и заорал:

— Да ты озверела никак, ведьма?!

— Я не… — Морья и сама не была уверена в ответе. К тому же, ну как она начнёт извиняться, а Валар окажется ненастоящим? И что же, потом всё заново начинать? — Ну-ка замри! — грозно потребовала она.

— Или что? Спалишь меня?

Мужчина отряхивал штаны от кладбищенской земли, возмутительно пренебрегая опасностью.

— Вполне могу попытаться, — осторожно подтвердила ведьма.

В тусклом сиянии ночного светила ни в чём нельзя быть уверенной, но Морья готова была поклясться, что его глаза потусторонне сверкнули. Ладонь оплотника медленно поползла от колена к голенищу сапога, из-за которого торчала рукоять ножа.

— Не надо, — пролепетала девушка.

Наёмник продолжил движение.

— Пожалуйста…

На кончиках пальцев заиграли искры. Она сумеет защититься, Морья была в этом уверена. Но что, если она всё же ошибётся и убьёт не того? Тело одного Валара лежало позади, и ещё неизвестно, теплилась ли в нём жизнь; второй же стоял прямо перед ней и готовился к смертельному броску.

— Хочешь колдануть, ведьма? — Звуки, доносящиеся из его рта, больше всего напоминали рык. — Ну так пора!

Обманчиво медленное движение руки к ножу завершилось броском таким резким, что за ним не уследил бы и куда более опытный в бою человек. Наёмник не целился, не готовился, даже не разогнулся. Так и метнул оружие из той же позы, в которой небрежно приводил в порядок одежду.

Морья не успела ни взвизгнуть, ни вдохнуть.

Лишь краем глаза зацепила смертоносную стальную стрекозу, просвистевшую возлевиска.

Развернулась она уже на рёв, ничего общего с человеческим не имеющий. И так уж вышло (не иначе случайно!), что танцующее на её пальцах пламя сорвалось с ладоней как раз в этот миг, повторяя полёт ножа.

Грызун больше не походил на человека. Обманутый сладкой растерянностью девушки, приманенный её страхом, он поднялся и подошёл к ней почти вплотную, когда нож вонзился в распахнутую пасть. И хороша была эта пасть! Уже не человеческая, но ещё не пасть чудовища, она разрезала лицо, отдалённо напоминающее лицо Валара, пополам. Алый зёв от уха до уха был наполнен зубами, а кончики пока ещё человеческих пальцев заострились, как когти.

Сомнений в том, который из наёмников настоящий, не осталось. Ну разве что совсем немного.

Грызун издал рёв боли, заглотив вслед за ножом и сгусток пламени. Тот не убил его, но довёл до безумия. Зверь завалился на спину и забился в конвульсиях.

— Добивай! — жёстко приказал Валар.

Сердце неслось галопом, от захлестнувшего страха она призвала всюмощь, на которую была способна. Какое там игольное ушко! Морья взорвалась магией, способной тараном снести с петель городские ворота!

Огонь вспыхнул сразу везде. Вместе с погостомвспыхнула и сама ведьма. Пламя застилало глаза, оно было внутри и снаружи, волосы извивались рыжими змеями, взметнулись ввысь подобно языкам костра.

Грызун заметался, закрутился по поляне, завизжал, и предсмертный его крик был похож на вой маленького ребенка. Этот плачь облетел кладбище, возвещая кончину монстра, потревожил макушки деревьев… и стих.

Остались лишь догорающие обугленные останки.

«Я могу убивать», — впервые поняла ведьма. Ее грудь часто-часто вздымалась, будто она только что пробежалась вокруг деревни, а руки мелко подрагивали.

Пламя утихало с каждым новым вздохом. Угасало, как и кипящие эмоции.

— О, смотри как мы быстро управились! — Валар одобрительно хлопнул её по плечу. — Только в следующий раз не обязательно комаров давить каменной плитой. Можно взять мухобойку.

— А?

Обугленные кости чадили и притягивали взгляд.

— Я говорю… А ладно, можешь и плитой давить, если тебе так удобнее, — пожал плечами оплотник.

— Это же не комар. — Ведьма стиснула кулаки. Теперь, когда первый шок от содеянного прошел, наступало осознание. — И он выглядел как ты…

Последнее она произнесла тихо-тихо.

— Людей убивать немногим сложнее.

Морья вскинулась, развернулась и угодила к Валару в объятия. Хотела было вырваться, но не стала, вместо этого уткнулась ему в провонявшую сыростью и дымом рубашку, прижалась так сильно, что мужчина закрыл для нее весь остальной мир.

— Он плакал… Совсем как ребенок. Так жутко… — пожаловалась она.

— Не, это еще не жутко, — не согласился оплотник. — Вот я как-то на грымзу охотился. . Та говорит голосом тех, кого ты любил или любишь. Вот это жутко!

Морья представила, что слышит Лику или маму; или Савку с Микеем. Те стонут, просят не причинять им вреда, защитить, спасти. И в это же время страшное чудище наступает, капая слюной с жёлтых клыков. . Бр-р-р!

— Почему ты не сказал, что грызун может принять твой облик?! — Она сердито ударила Валара кулаком. Тот даже не поморщился. — Я же могла навредить тебе!

Мужчина непонятно хмыкнул, погладил её по голове и, поддавшись порыву, коснулся макушки губами.

— Я ни секунды не сомневался, что ты с лёгкостью определишь настоящего. Ты же сильная дикая ведьма!

Морья подняла на него зарёванные глаза. . и снова уткнулась в грудь.

Валар хмыкнул ещё раз — самодовольно. Сказать поправде, он и сам не имел об этом ни малейшего понятия.