Селены не было в хижине, когда Изольда вернулась после того, как покинула Бастиана на крыше, и она не вернулась до восхода солнца. Для Селены было не редкостью увлечься партнёром по кормлению и не возвращаться домой до утра, поэтому Изольда забралась в постель спать, даже не удосужившись переодеть рубашку, которую позаимствовала у Бастиана. Она была измучена тем, что провела предыдущий день, слушая удары стали, когда он работал в кузнице, и выдерживая напряжение между ними всю ночь.

Изольда проснулась следующей ночью от звука распахнувшейся двери хижины и голоса Селены, разрывающего тишину.

— Изольда? Изольда!

Она никогда раньше не слышала, чтобы голос Селены звучал так — резко от паники, на грани крика.

— Я здесь! — Изольда выкарабкалась из кровати и спустилась по лестнице из мансарды, её собственная тревога нарастала от тона Селены.

— Где, чёрт возьми, ты была?

Ноги Изольды едва коснулись основного пола хижины, как Селена уже была рядом с ней. Длинные пальцы её Сир впились в руки Изольды с достаточной силой, чтобы оставить синяки, будь Изольда человеком.

Укол боли разогнал тревогу, вернув Изольде рассудок, а вместе с ним и её гнев.

— Почему ты никогда не рассказывала мне о ночецвете? — выпалила она.

У неё было много времени, чтобы подумать, между её одиноким днём в комнатах Бастиана и их молчаливой ночью на крыше. Чем больше она думала, тем злее становилась.

Селена спасла Изольду от жестокой смерти, которая должна была постичь её в тот день десять лет назад. Она дала ей силу и защиту, которых у неё никогда не было, когда она была человеком. Она научила Изольду защищаться на ножах и позволила ей отомстить за человека, которым она была.

Когда Изольда проснулась вампиром, её тело исцелилось, но дух всё ещё был сломлен, Селена поклялась научить её всему, что ей понадобится, чтобы быть в безопасности навсегда. Я могу научить тебя быть неприкасаемой, — сказала она. Я позабочусь о том, чтобы у тебя были знания, чтобы никогда больше не позволить себе пострадать.

Но Селена не предупредила её о единственной вещи, которая могла сделать вампира уязвимым.

— Ночецвет? — повторила Селена. Её тёмные волосы дико разметались по плечам, спутанные от ветра. — Ты не возвращаешься домой на рассвете, не удосуживаешься прислать весточку, и первое, о чём ты хочешь поговорить, — это ночецвет?

— Ну, меня им отравили, — прямо сказала Изольда, — поэтому я и не добралась домой. Так что да. Я хочу поговорить о ночецвете.

— Отравили? — слово вырвалось тем пронзительным, паническим тоном. — Изольда, если ты не расскажешь мне, что случилось, и — её глаза скользнули вниз к груди Изольды, затем сузились в щёлки — чья, тьмой проклятая, это рубашка, скажи мне, я…

— Почему ты никогда не рассказывала мне о ночецвете? — закричала Изольда.

Селена замолчала, уставившись на Изольду так, будто видела её впервые. По справедливости, Изольда редко когда перечила Селене, не говоря уже о том, чтобы кричать на неё так, поэтому она предположила, что шок был оправдан. В любой другой день Изольда была бы в ужасе от себя, но она была слишком зла, чтобы заботиться об этом сейчас.

Но вместо того, чтобы закричать в ответ, Селена отступила на шаг.

— Я не знаю, — сказала она, весь гнев исчез в её голосе. — Прошло так много времени с тех пор, как я вообще думала о ночецвете. Люди сейчас о нём не знают, только волки, а у нас с ними никогда нет контакта. Мне просто не приходило в голову рассказать тебе.

— Как ты могла забыть рассказать мне о единственной вещи, которая может сделать вампира уязвимым? — потребовала Изольда.

— Я не знаю, Изольда, — повторила Селена. Она, казалось, сдулась, её плечи согнулись внутрь так, как Изольда никогда не видела. — Прости.

Прости.

Изольда замерла на мгновение — действительно посмотрела на Селену. Она увидела спутанный беспорядок на волосах, её измятую одежду, затравленный взгляд в глазах. Селена никогда не выходила из хижины с распущенными волосами, ни разу за все годы, что Изольда её знала. Она говорила, что это неприлично. А складки на её одежде? Селена, которую знала Изольда, ни за что не дала бы застать себя мёртвой в мятой рубашке, но вот она была здесь, волосы были спутанным беспорядком, туника в складках, каждый дюйм выглядел сырым и растрёпанным.

У вампиров не бывает тёмных кругов или восковой бледности истощения после бессонной ночи, но Изольда подозревала, что, если бы Селена была человеком, у неё было бы и то и другое.

Словно она была на улице всю ночь, искала Изольду, измученная от беспокойства, что та не вернулась домой.

Изольда почувствовала, как её собственный гнев уходит.

— Есть что-то ещё, о чём я должна знать? — наконец сказала она. — Какие-нибудь другие травы, которые могут лишить меня зрения и помешать исцеляться?

— Нет. Нет таких.

Выдохнув, Изольда протиснулась мимо Селены и пошла сидеть на канапе.

— Я патрулировала деревню, пытаясь понять, что нападает на жителей, — сказала она, погружаясь в подушки. — Прошлой ночью я застала его, когда он разрывал фермера на куски.

Челюсть Селены отвисла, обнажая кончики её клыков. В отличие от Изольды, она предпочитала держать свои вытянутыми.

— Ты видела его?

— Не очень хорошо. Это определённо животное — большое, со светлым мехом, — но я не могла точно сказать, что именно.

Изольда рассказала Селене всё о своих патрулированиях деревни — о той ночи, когда чудовище съело коз, а затем о своей погоне через лес после того, как оно выпотрошило фермера. Она не рассказала о Бастиане, но, когда дошла до части о том, как он нашёл её в лесу, она поняла, что больше не может это скрывать. В конце концов, на ней всё ещё была его чёртова рубашка.

— В деревне живёт волк, — призналась она. — Мы с ним работали вместе, пытаясь хотя бы мельком увидеть чудовище.

Селена замерла, как смерть.

— Ты общалась с волком?

— Я не больше твоего рада этому, Селена, — сказала Изольда. Это была правда, хотя и не по тем причинам, которые думала Селена. — Но он спас мне жизнь прошлой ночью. Я сильно истекала кровью, и ночецвет ослепил меня полностью. Если бы чудовище вернулось до того, как он добрался туда… я не смогла бы ни убежать, ни отбиться от него.

— Мне всё равно, спас он твою жизнь или нет, Изольда, — Селена опустилась в кресло, пока Изольда рассказывала свою историю, но теперь она вскочила обратно на ноги. Гнев вернулся, её тёмные глаза сверкали им. — Он волк. Волки не наши друзья, и им определённо нельзя доверять.

— Я прекрасно осознаю, Селена, — отрезала Изольда. — И я определённо не дружу с этим ублюдком. Он высокомерный, грубый придурок, и я провожу с ним время только потому, что он хочет того же, что и я.

— И чего же?

— Выяснить, что нападает на деревню, и остановить это.

Селена уставилась на Изольду, её глаза сузились, а тонкая челюсть напряглась. Изольда приготовилась к тому, что Селена начнет тираду о волках, о том, какие они дикие, блохастые и ненавидящие. Это была лекция, которую Изольда слышала так много раз, что, вероятно, могла бы процитировать её сама.

Когда Селена наконец открыла рот, Изольда не могла бы удивиться сильнее.

— Ты кормилась, чтобы восполнить потерянную кровь? — спросила она.

— Да, — сказала Изольда.

— Не от волка, надеюсь, — резко сказала Селена. Её глаза практически жгли Изольду насквозь, когда она говорила это.

Изольда не позволила себе колебаться ни секунды.

— Нет, Селена, — солгала она.

Что-то подсказывало ей, что признание в том, что она пила кровь Бастиана, было бы уже слишком.

— Тогда от кого? — потребовала Селена.

— От какого-то рыжеволосого мужчины из деревни. Я не спрашивала его имени, — ответила Изольда, ссылаясь на мужчину, от которого она питалась в Ночь Огня. Не совсем ложь, в этом смысле. — Хотя, по-моему, это не твоё дело.

Селена смотрела на неё ещё долгую минуту, глаза опасно сузились. Изольда выдержала её взгляд, едва осмеливаясь моргнуть, не говоря уже о том, чтобы отвести взгляд.

— Сегодня ты никуда не пойдёшь, — наконец сказала Селена. — В полнолуние.

Изольда уставилась на свою Сир. Ей хотелось спорить, указать на то, что кому-то нужно поймать чудовище, прежде чем оно перебьёт всю деревню, что в полнолуние она будет не в большей опасности, чем прошлой ночью, даже если окажется, что чудовище — волк.

Но… Изольда всё ещё видела беспокойство в напряжённых плечах Селены и сжатых губах, и если быть честной с самой собой, ей не нравилась идея патрулировать в одиночку после той ночи. С уходом Бастиана некому было прийти к ней на помощь, если бы она снова оказалась одна и слепая в лесу.

— Ладно, — сказала она, а затем пошла переодеваться в свою чистую одежду.

Когда она закончила с этим, Изольда спустилась вниз и взяла книгу с одной из многочисленных полок, чтобы скоротать ночь. Большая часть коллекции Селены состояла из старых исторических томов и едва разборчивых дневников древних вампирских предков, но в ней было несколько странных романов.

Изольда выбрала роман о девушке с фермы, выхаживающей раненого охотника, и свернулась калачиком на диване, чтобы читать. Всё это время она чувствовала на себе взгляд Селены, наблюдающий, словно та боялась, что Изольда исчезнет, если осмелится моргнуть. Ни одна из них не говорила, единственным звуком было мягкое потрескивание огня.

Пока не начались крики.