Вопрос был важным, и по факту я не солгал Петрову о возможной смерти от действий призрака, к примеру, это могло случиться совершенно случайно, а дух и подумать не мог бы что оно всё так получится.

— Он говорит, что нет, — спустя секунду ответила Алена.

— Хорошо, — кивнул я и, подумав, добавил: — Можешь сделать его видимым? Не нравится мне так общаться.

— Я попробую, — ответила Алена, и я ощутил, как из меня в неё потекла сила.

Можно было бы перекрыть этот небольшой поток, но фамильяры являлись частью меня, а потому любые их манипуляции мне виделись как действия заклинаний.

То есть сейчас волшебный конструкт потребовал платы за мою волю, не более. Хотя конечно, Алена с Аспидом не были для меня обыкновенными волшебными рунами, я их воспринимал как преданных до последнего атома соратников и слуг.

Спустя минуту размытый образ Тархуна приобрёл чёткость, и передо мной предстал высокий, широкоплечий мужчина. Его лицо от виска до скулы наискосок пересекал шрам, глаза выцветшие, телосложение атлета, видно, что при жизни не пропускал тренировки, волосы — бесцветный ёжик.

— Думал будет зелёным, — хмыкнул я. — Ну, здравствуй, Тархун. Какие у тебя планы на ближайшую нежизнь?

— Если… Вы… Сдержите… Слово… Готов… Присягнуть на верность, — слова давались ему с трудом, а голос дрожал словно некачественная запись на старой пластинке.

— Хорошо, — кивнул я. — А теперь покажи, как ты устраивал неприятности этому мошеннику?

Тархун молча кивнул и вытянул перед собой руку. В этот момент что-то мелькнуло, но разобрать, что конкретно, не получилось.

— Ещё раз, но медленнее, — использовав волшебный разгон мозга, как всегда делал в напряженных битвах, я сосредоточенно следил за полупрозрачной ладонью призрака.

Вновь мелькнуло нечто, но всё так же слишком размыто.

— Расскажи о своих силах, — после десятой попытки, когда прогресс остановился на слабой, почти невидимой нити, попросил я.

— Нити силы, — сказал Тархун, который с каждым мгновением становился всё плотнее и говорил лучше, видимо за счёт постоянного вливания моей энергии. — Это божественная сила антимага, что способна противостоять черным магам. Эти нити могут приносить удачу, а могут нести погибель. Против обычных людей кодекс ордена антимагов запрещает использовать смертельные нити, только против черных магов.

— Манипуляция причинно-следственной связью? — удивлённо уставился я на него. — Это сейчас было серьёзно?

— Да, — помрачнел Тархун. — Именно эта черта в нитях самая опасная. Антимаги, которые злоупотребили этой способностью, превращаются в черных магов — безвольных существ, подчинённых силе нитей.

Я наморщил лоб, пытаясь переварить полученные данные. Но видимо, на это требуется время.

— Ладно, — хлопнул я в ладони, — Как только найдём бывшую хозяйку с детьми и отдадим им причитающееся, тогда продолжим разговор. А сейчас, — я посмотрел на жену, — нужно бы заняться обустройством нашего нового дома и переездом.

— Завтра первое сентября, — напомнил мне дед Антип.

— Верно, — кивнул я. — Поэтому ты поможешь Зеване, а я пойду готовится, как только осмотримся тут.

— Я проведу вам экскурсию по дому, — вызвался Тархун.

— Алена, — обратился я к своему фамильяру и заметил, как вспыхнули глаза призрака дома. Любопытно. — Нужно что-то придумать, чтобы наш новый друг вновь не исчез.

— Нужен волшебный камень и побольше, — тут же предложила она.

— Хорошо, — я вытащил один из мелких камней. — Этого достаточно?

Она взяла чуть мерцающий камешек и кивнула:

— В целом, да, но… Днём Тархуна будут все видеть, а вот ночью…

— Ночью нам и не надо, — кивнул я.

Дом оказался просторным и уютным. Комнаты светлыми, хотя тут и там блестела пыль, но это дело поправимое. Первый этаж — гостиная с камином, где мы заключали контракт, ещё один зал, несколько мелких комнат, судя по всему, для прислуги, большая кухня и дверь в подвал. Увы, но в подвале ничего интересного не нашлось, кроме винного, сейчас пустого, погреба.

— Здесь, пожалуй, можно обустроить магический полигон, — осматривая пустые полки, пробормотал я.

Далее был второй этаж, который состоял из большой спальни с широченной, даже шире, чем у нас в люксе, кровати и шикарного кабинета с дубовым столом, шкафом и пустым глобусом, в котором можно прятать горячительные напитки. М-да, а бывший хозяин видимо не только практиковал игры на деньги, но и выпить был не прочь.

— А это должно быть интереснее, — внезапно улыбнулся призрак и пролетел сквозь потолок, в аккурат там, где в коридоре между кабинетом и спальней был люк.

Я потянул за верёвку, и проход открылся, попутно предоставив нам лестницу.

— Никто не знал, что это. Даже местные маги! Но я отчётливо ощущаю в нём отголоски силы антимагов, — произнёс Тархун, когда мы поднялись на пыльный, заваленный всяким хламом чердак.

— Что там? — я подошёл к Тархуну и посмотрел на лежащую на полу шкатулку, путь к которой преграждал завал из хлама.

— Я не могу открыть и даже коснуться его, — с трепетом проговорил Тархун. — Но, когда я здесь впервые появился, эта вещь уже была здесь.

Я начал разбирать завал, состоящий из коробок, и даже несколько раз чихнул, от поднятой пыли, но в итоге до нужной вещи добрался.

Внешне обычная шкатулка, ничем не примечательная, от которой даже магией не пахло. Открыв её, внутри нашёл такие же самые обыкновенные на вид перчатки чёрной кожи, при этом, что удивительно, в прекрасном состоянии.

— Возможно, в этих перчатках ты сможешь постичь нити силы, даже имея лишь зачаток таланта! — восхищённо проговорил Тархун и внезапно замолчал, после чего потрясённо добавил почти шёпотом: — Возможно ради этого я и появился в этом мире! Чтобы показать тебе их и помочь освоить талант антимага!

— Случайности, они такие… — хмыкнул я, не торопясь примерять аксессуар, — … не случайные.

Призвав черную броню, я ощутил, как внутри что-то будто ёкнуло. Из груди показалась птичья голова Аспида, и тот защёлкал клювом, словно обычная птаха, а не мифический змей сын Чернобога.

— Это… Это… — наконец прорезались слова. — Что это такое⁈

— Часть легендарного сэта, — широко улыбнулся я и надел перчатки. После такой реакции Аспида, что привязал свою душу к броне, это стало очевидно.

— Это… Я чувствую! — мой змей выскочил из брони и стал пыхать холодом, кружась вокруг. — Я чувствую! Я стал более целым! Даже при жизни такого никогда не было!

Возбуждение так и пылало в нем ледяными всполохами, отчего температура на чердаке устремилась вниз.

Я уже хотел было успокоить разбушевавшегося фамильяра, как неожиданно осознал, что не могу говорить. Язык словно прилип к нёбу, а мысли стали свинцовыми и неповоротливыми, будто меня накачали снотворным.

А спустя удар сердца реальность подёрнулась дымкой, и я оказался в городе, переполненном людьми.

Вот только место это было не современным мегаполисом. Напротив — огромное количество людей ходили по разбитым грязью дорогам, а деревянные двухэтажные избы неплотными рядами создавали русло для человеческого потока. При этом стояла оглушительная тишина, словно звук в телевизоре выключили.

Людская толпа обтекала меня. Но при этом народ, что был одет в большинстве своём в крестьянские наряды, меня будто не замечал.

Я обернулся, чтобы посмотреть куда они все двигаются, и в этот миг какофония звуков обрушилась на меня.

Впереди на площади возвышался помост с характерными петлями на деревянной арке.

Люди вокруг говорили, но разобрать, о чем шли разговоры, из-за шума не получалось.

Внезапно меня толкнули в плечо, и послышалось недовольное ворчание:

— Чаво на дороге замер, людям проходу не даёшь?

Я обернулся, но говорившего не обнаружил. Но оно и не нужно было, толпа двигалась вперёд, и если я сейчас не двинусь в потоке, то могут и затоптать.

Хотя, волшебник я или погулять вышел?

Вот только, как и в теневом плане, ни фамильяров, ни энергии здесь не было. Да и броня не отзывалась.

Я зашагал к эшафоту, мысленно обращаясь к аспектам, но всё было тщетно.

Неужели я снова попал в иной мир, и придётся с нуля идти вверх? А как же Святой лес? Зевана? Боровик Иванович и Безымянный? И если Святой лес с женой переживут моё исчезновение, то вот Боровик Иванович точно нет. Да и самое главное — моя цель! Мои планы!

Я передвигал ногами и с каждой секундой начинал злится всё сильнее. Да какого хрена! Где я вообще⁈

В этот момент толпа остановилась, а вместе с ней и я.

Двое солдат в доспехах завели на эшафот молодого и сильно избитого парня.

При этом толпа довольно заголосила, а я с любопытством рассматривал, судя по ситуации, приговорённого к казни.

Вскоре на эшафот завели ещё несколько молодых парней по числу верёвок.

Следом поднялся высокий седовласый мужчина в тёмном расшитом золотом и серебром пиджаке и стал зачитывать приговор, часть которого потонула в гуле голосов.

— … за сговор против… приговариваются к…

Оратор, он же палач, иного слова я не находил, махнул рукой одному из солдат, и тот потянул за рычаг.

Пол под несчастными раскрылся, и те задёргались в предсмертной агонии.

Я поморщился от картины. Если уж ты исполняешь приговор, да ещё и такой, то будь любезен это сделать своими руками, так оно честнее.

Парни дёргались в петлях, а толпа уже не сдерживаясь бесновалась.

М-да… Я, конечно, читал о таком, но всегда думал, что авторы гиперболизируют, чтобы усилить эффект. А нет, вот она толпа, охочая до чужой крови.

Внезапно один из парней, что был меньше всех избит, упал вниз. Его верёвка сама по себе оборвалась.

Его тут же обступили. В этот момент я не выдержал и заорал во всё горло:

— Разве так поступает справедливая власть⁈ Человек чудом выжил! Это знак! Если вы его убьёте, то навлечёте на наши головы невезение и катастрофу! — и добавил, обращаясь к толпе: — Ведь так, братцы⁈

Толпа заговорила, соглашаясь со мной, и надвинулась на солдат.

— Да будет так, — услышал я отдалённо, а потом почувствовал, как на моих руках появились перчатки.

Судьба? Я изменил судьбу чудом уцелевшего парня, и они появились?

Выживший что-то раскатисто вещал, а я, позабыв об этом, двинулся прочь от эшафота, не отрывая взгляда от черной кожи перчаток.

Но почему именно здесь я должен научиться ими пользоваться? Или…

Мир снова померк, и я вновь переместился. На этот раз я оказался за спиной четвёрки в капюшонах. На улице лил дождь, а частые молнии давали прекрасное освещение возвышавшемуся посреди ночи замку.

В этот раз я уже мог в полной мере использовать силу, но… мне нужно было понять принцип работы перчаток, а не тренироваться в магии.

Прежде чем создать первую нить судьбы, мне нужно было научиться видеть окна возможностей, через которые можно влиять на реальность.

Дождь заглушал большую часть слов, но кажется, четвёрка говорила с кем-то, кто находился наверху замка, то ли на балконе, то ли на стене, тут даже молнии не помогали.

А потом четвёрка начала готовить нечто поистине смертоносное.

Мой аспект времени, который обычно был не столь явным, на этот раз практически напрямую предупредил об опасности.

Но если я просто вмешаюсь, тогда неизвестно чем всё это закончится, а значит…

Я вытянул руку в перчатке и сосредоточился.

В четвёрке была одна девушка и было с ней что-то такое… Я втянул носом пропитанный дождём воздух и аспект жизни подсказал мне. Да у неё месячные! Стоит лишь слегка ускорить процесс, совсем каплю, и её концентрация ослабнет.

Сказано — сделано.

В момент, когда они уже почти выпустили заклинание на свободу, я отправил микроскопический импульс жизни в женщину, после чего открыл глаза на своём чердаке.

— Муж? — коснулась моего плеча Зевана.

— Те двое выживут, — я был уверен, что это был не сон, а реальные миры, ну или их отражения. — А теперь мне пора готовится к занятиям. Князь идёт в школу, — хохотнул я и отправился в свой новый кабинет.

* * *

Клуб по интересам военного факультета имперской академии одарённых молча внимал словам своего лидера. В основном здесь состояли парни из старших курсов, но были и первогодки.

— Безродный выскочка должен страдать! — обвёл взглядом своих подчинённых Прохоров Анатолий, студент пятого и последнего для него курса. Можно было пойти на шестой, но там было больше работы на академию, хотя и приз за это тоже весьма солидный — индивидуальные уроки с самим ректором.

— Он ведь силен, — нахмурился один из парней. — Не случайно его сразу на второй курс зачислили.

— Не важно! — раздражённо мотнул головой Прохоров. — Нужно измотать его. Сделать так, чтобы весь учебный процесс для него превратился в кошмар. А на счёт его силы, — он хищно улыбнулся, — это мы ещё посмотрим!

На этом собрание закончилось. Никто точно не знал, как ему действовать, но все они имели представление об учебном процессе и понимали, в каком месте им сподручнее подпортить жизнь новичку.

Когда все вышли, Прохоров позвонил по недавно записанному номеру.

— Мои люди готовы, травля начнётся завтра, на линейке.

— Хорошо, — повелительно произнёс голос. — Сначала он должен быть унижен, а затем убит.

— Всё будет в лучшем виде, — кивнул Прохоров, хотя этого никто и не видел.

— Тогда ты получишь награду, будь уверен, — заверил его голос.

— Спасибо, я не подведу, — севшим голосом произнёс Прохоров, и его собеседник положил трубку.

Парень ещё с минуту смотрел на погасший экран смартфона, после чего его лицо растянулось в зловещей ухмылке, и он произнёс пустой клубной комнате:

— Такой лёгкий способ возвысится. Мне даже жалко этого смерда.

* * *

Как там Шрек говорил? У меня потеют ладони и что-то там ещё, а если кратко: ничего хорошего. Я, конечно, полагал, что академия не станет для меня местом гостеприимства, и даже больше, уверен был что местные детишки попытаются поиздеваться над новичком, но чтобы вот так нагло и прямо на линейке? М-да.

Началось всё с мелочи, на первый взгляд. Какой-то незнакомец фыркнул, пройдя мимо меня. Я даже не сразу понял, что этот жест был адресован мне.

Но он обронил фразу, казалось и не громко, но чтобы я услышал наверняка:

— Нынче принимают всякий сброд в академию. Безродные… А что дальше? Свиньи сядут за парту?

Говорил он это, обращаясь к своей компании, на что та с живостью поддержала оратора дружным смехом.

Я, конечно, не злопамятный, но лица сохранил на подкорку и теперь буду иметь ввиду, если столкнусь.

Конечно, в этом мире классовое неравенство более ярко выражено за счёт особого юридического статуса бояр. Поэтому обычное дело, что местная золотая молодёжь, они же мажоры, свысока смотрит на остальных.

При мысли, что это тело принадлежит монаршей особе, я улыбнулся. Когда всё вскроется, все, кто посмел косо на меня смотреть, сильно будут жалеть, возможно даже смертельно.

На площади, где я недавно открывал портал для своих людей, столпились студенты, от которых, словно от пчелиного роя, слышался гул.

На полноценную сцену к ораторскому месту вышел ректор академии и начал толкать речь.

Нечто среднее между школьным напутствием и военно-патриотической листовкой.

— Дорогие студенты, — гремел голос в динамиках Мерлина Анатольевича. — Я рад приветствовать вас всех в новом учебном году. Желаю, чтобы для вас он прошёл плодотворно и интересно. Не забывайте, вы — магическая элита империи и именно на ваши плечи ляжет основной груз по защите родины. Будьте благородны и честны, прилежно постигайте волшебные науки и встаньте в один строй с вашими отцами и предками. Всех поздравляю с началом учебного года!

Площадь взорвалась аплодисментами, и даже я внёс свою сдержанную лепту. Никогда не любил всех этих агитационных вещей, а потому слушал вполуха, думая о том, как буду расти по местной социальной лестнице вверх, дабы искоренить классовое неравенство и подобные разговоры, во всяком случае для начала про меня.

— Эй, смерд! — крикнули мне в спину, чем вырвали из раздумий. — Ты меня игнорировать вздумал⁈ — рыкнул говоривший, когда не увидел от меня никакой реакции.