Я помнил, как в детстве у деда зимой ходил на речку. Как замерзали ноги до такой степени, что дед на меня ругался, говорил, что однажды я себе точно всё отморожу.

— Внучок, ты пойми, — повторял он, когда мои пальцы вновь ощущались частью тела, — мороз — он такой, не щадит никого, и дело человека — быть в тепле. Шапка да шуба с валенками — вот верная одежонка в январе.

— Но деда, — с живейшим интересом спрашивал тогда я, — что, если я всё же, например, заблудился в зимнем лесу и не знаю куда идти?

— Тогда больше двигайся, чтобы не околеть, но не настолько, чтобы сильно устать, — серьёзно говорил он.

— А если не помогает? — с любопытством спрашивал я.

— Тогда используй силу воли, — напутствовал он. — Даже если отморозишь ногу, пальцы, руки, не прекращай двигаться вперёд. Не важно как, но ты должен выжить.

«Спасибо дедушка», — мысленно произнёс я, и заставил себя сделать шаг.

Не знаю как, с учётом того, что я не чувствовал конечностей, но у меня получилось. Веки, нехотя моргнули, оживляя зрачки, а в груди что-то резко ударило, отчего по всему телу прокатилась волна боли.

Зрение вновь сфокусировалось, и в голове прозвучал знакомый равнодушный голос:

«Достоин».

Открыв глаза, я огляделся. Вокруг всё было покрыто белым инеем, и я уже подумал, что всё ещё нахожусь в лесу. Вот только это был мой дом, я лежал на кровати, вокруг кружил Аспид, а рядом сидела зеленоволосая нимфа, от которой веяло изумрудной энергией, что не позволяла ей замёрзнуть в устроенном аспектом льда холодильнике.

— Ты как? — супруга обеспокоенно посмотрела на меня.

— Что случилось? — пересохшим горлом спросил я.

— От тебя ночью резко повеяло силой, и я проснулась. А потом… — она показала рукой на окружающий нас иней.

— Аспид, — окликнул я своего ледяного фамильяра. — Что ты можешь сказать?

— Ты прошёл посвящение стихии льда! Обычно, те кто обладают аспектом этой стихии, просто развивают в себе дар и всё! А ты…

— А в чём разница?

— Ты сможешь сотворить величайшие ледяные заклинания, при этом не разменяв и первую сотню лет! Такие как вечный огонь холода и гроб времени! — фамильяр был крайне возбуждён. — Да и твоя нынешняя сила и скорость развития аспекта будут просто невероятны! Сама стихия теперь тебе благоволит! Можешь хоть часами купаться в ледяной воде и даже в снегу!

Он всё перечислял достоинства, а я кивал и думал:

— Почему именно советы деда всегда помогают мне в ситуациях, связанных с магией?

Немного подумав, я решил, что не только с магией, но и во многих других критических вопросах именно его наставления вспоминаются в первую очередь. Интересно.

— Ты как? — коснулась моего плеча Зевана.

— Думал помру, — улыбнулся я ей и, оглядев обледенелое помещение, сказал: — Давай переночуем в другой комнате.

— У тебя ведь завтра первый учебный день? — поинтересовалась она, и в её голосе проскользнули странные нотки, что прежде я у неё не слышал.

— Да, — кивнул я, гадая, что же у этой женщины в голове.

— Понятно, — выдохнула она так, словно хотела сказать что-то ещё, но постеснялась.

— Говори уже, — в принципе догадаться было не сложно, но экспертом в женской психологии я себя не считал, а потому мог ошибиться. А к чему мне такое, если можно просто спросить?

— Ну, — замялась она, — я бы тоже хотела учиться, только на медицинском факультете.

— Думаю, это легко устроить, — улыбнулся я. Так даже лучше, будем чаще видеться, и мне не придётся переживать за её безопасность, а судя по всему, сегодняшнее нападение было лишь первым вестником грядущих неприятностей. — Переговорю с ректором.

— Спасибо!!! — взвизгнула Зевана и повисла на моей шее, чуть не задушив.

Кажется, она стала сильнее, или это я ещё не отошёл после испытания льдом?

Спасибо тренировкам Багратиона и деда Антипа, на сон мне требовалось совсем немного, и уже к девяти утра я был возле аудитории, где должен был пройти мой первый урок по артефакторики. С собой были все инструменты, которые я в своё время купил у Фриды, а в голове немного информации, что сохранилась после залпом прочтённого учебника первого курса.

Двери в аудиторию были закрыты. Как оказалось, я подошёл первым. Спустя минуту начали подходить студенты из моей группы. На этот раз почти не было высокомерных взглядов, на лицах парней читалась озабоченность и беспокойство от предстоящей встречи с преподавателем. Интересно, насколько всё плохо, раз они даже позабыли, что рядом с ними простолюдин?

Народ набегал, словно вода в открытую для ручья заводь. Среди них я не видел своего нового товарища. Странно. Судя по его внешности и тяге к теории, опаздывать он не должен. Тогда что?

Двери сами по себе тихо распахнулись, и студенты ринулись внутрь так, словно от этого зависела их жизнь. А так как я стоял в самом начале образовавшейся очереди, то первым вступил под своды освещённого сотнями ламп кабинета. Даже скорее лаборатории, очень просторной, заставленной высокими столами без стульев, различным стеклом, начиная от знакомых реторт и колб, заканчивая какими-то невероятными трубками, плавно переходящими под всевозможными углами в шарообразные и даже квадратные сосуды. А ещё здесь пахло стерильностью. Пол, посуда и столы блестели чистотой, а нос щекотала знакомая хлорка.

И среди всего этого великолепия стоял совершенно неприметный мужчина, с аккуратной козлиной бородкой и коротким ёжиком волос на голове. Он сосредоточенно смотрел на входящих студентов, а его безупречно белый фартук указывал на то, что он здесь не просто так.

За мной потянулись студенты, каждый из которых поспешил занять место у столов. Я последовал их примеру и, в отличии от остальных, занял место максимально близкое к предполагаемому преподавателю.

Тот скосил на меня взгляд, хмыкнул и заговорил:

— Всем доброго дня.

Его голос был спокойным и глубоким, а двери, что до этого распахнулись, сами по себе резко закрылись, не пропустив внутрь несколько человек.

— Я рад, что среди вас есть расторопные молодые люди, которым не всё равно на дисциплину, — продолжил он. — Боевой маг — это прежде всего человек, способный к самоконтролю, и пунктуальность — одна из основ этого.

Я нахмурился. Если на чистоту, то время до начала занятий ещё было, так о чём он вещает? Посмотрел на большие часы, что висели на одной из стен. До начала пары ещё пять минут. И поднял руку:

— Говорите, — благосклонно улыбнулся он.

— Студент Волкодав Алексей Николаевич, — представился я, — Александр Степанович, — конечно я заранее узнал имя препода к которому иду учится, — разрешите выйти.

И пусть до начала урока ещё оставалось время, но не хорошо выходить из аудитории, когда говорит учитель. В конце концов, я уважаю этот тяжкий труд, и не намерен проявлять к этому человеку неуважение.

Александр Степанович смерил меня задумчивым взглядом, затем кивнул.

Я мгновенно использовал микропортал и возник за дверями аудитории, где всё так же стояли студенты, которые не успели попасть внутрь.

— Друг за друга хватайтесь, быстро! Если хотите попасть на пару! — рявкнул я.

И парни бездумно, среди них был и мой новый знакомый ботаник, схватили друг друга за плечи и руки, после чего я всех перенёс обратно к своему столу. Здесь как раз вокруг были места, тот самый вакуум вокруг препода.

— Как это понимать? — обманчиво спокойным голосом спросил он, при этом в его глазах читалась ярость, смешанная с внушительной порцией удивления.

— Время ещё есть, — кивнул я на часы. — Занятие начнётся только через две минуты. А до этого времени студенты ещё не опоздали.

— А то, что они попали в рабочую лабораторию не через двери, не столь и важно? А вы не думали, что вашими пространственными прыжками могли что-то испортить здесь?

На это я пожал плечами:

— Нигде, ни в уставе, ни в специальных дополнениях к уставу академии не сказано напрямую, что нельзя использовать волшебную силу в аудиториях, лабораториях и в целом на территории учебного заведения. Единственное исключение — заранее оформленный запрет ответственным за объект преподавателем, заверенный ректором. Но вы такой не оформляли, иначе бы лаборатория была в реестре номер четыре от тридцать первого августа этого года.

Свиридов, именно так была фамилия преподавателя артефакторики, сузил глаза и произнёс:

— Достаём учебники. Вспомним что вы изучали в прошлом году, — после чего натянуто улыбнувшись, выразительно посмотрел на меня. — У кого есть желание выступить первым?

— Я готов, — сделал я шаг вперёд.

Не зря я всё-таки перечитал под магией несколько учебников первого курса по артефакторики. По сути, боевой магии я могу обучаться и в Святом Лесу, а вот создавать настоящие артефакты на высоком уровне могу научиться только здесь. Во всяком случае, Боровик Иванович так говорил, а ему в вопросах магии я доверял полностью.

Мысли об учителе царапнула душу, но я задавил меланхолию на корню. Я делаю то, что могу и немного больше, и когда наступит время, то обязательно приложу все силы для его освобождения.

— Что ж, любопытно, — хмыкнул Свиридов. — Тогда ответьте на несколько вопросов.

— Я готов, — вновь подтвердил я, и с решимостью посмотрел в глаза преподавателю.

Его щека дёрнулась, но на этом его реакция и ограничилась.

Посыпались теоретические вопросы, на которые я отвечал безукоризненно. После пятиминутного допроса, преподаватель замолк, а спустя ещё секунду сказал:

— А теперь практика.

Я не подал вида, конечно, но уже ощутил надвигающееся фиаско. Одно дело заучить текст, с трудом понимая его суть, и совершенно иное повторить то, что они делали в прошлом году.

Вот только я не привык сдаваться. В теории, что я выучил, были пошаговые инструкции ко всем лабораторным работам, так что по логике, проблем с практикой не должно возникнуть.

— Создайте мне простейший артефакт направленной молнии.

При этом он недобро улыбнулся, а я, напрягая память, попытался вспомнить из курса инструкцию и ничего не нашёл.

— Такого артефакта не было ни в одной лабораторной работе за первый курс, — произнёс я, глядя в глаза преподавателю.

Он издевательски ухмыльнулся:

— Вы, как второкурсник, обязаны знать, как создаётся этот артефакт, а то, что его нет в учебнике, не освобождает вас от этого. Более того, если вы не способны создать нечто элементарное, то мне придётся ходатайствовать о вашем понижении в курсе или вовсе об отчислении.

— Принцип действия, — выдохнул я, сдерживая рвущееся наружу раздражение.

— Что? — приподнял он бровь.

— Каков принцип действия артефакта, вами запрашиваемого. Я не обязан знать все артефакты наизусть, но если его должен уметь делать первокурсник, значит там должен быть определённый принцип действий. Один из трёх изученных на курсе.

— И вы можете сказать какие это принципы, а потом согласно им создать артефакт?

Я нехотя кивнул. Если назвать принципы я действительно мог, то вот с реализацией могли быть проблемы. Боже, да я ведь никогда не делал чёртовы артефакты!

— Хорошо, — Свиридов с подозрением посмотрел на меня. — Принцип внешнего импульса, аспект молния, тип — открытый.

Ещё и типы! Эх, теперь главное ничего не перепутать.

Я достал из пространственного кармана футляры с рабочими инструментами, выбрал один, как раз предназначенный для работы с самыми простыми артефактами. Ну, так написано было в инструкции, что обнаружилась в футляре.

Сам инструмент был похож на толстую исписанную множеством непонятных рун перьевую ручку, при этом весьма удобно лежащую между пальцев.

Я покосился по сторонам. Всё время нашей пикировки студенты с каким-то благоговейным ужасом смотрели на меня, словно я сам себе ногу пилой отпиливаю или чего похуже.

Как ни странно, но это придало мне сил. Я, конечно, уважаю труд педагога, но и запугивать студентов до такой степени тоже не дело.

Я дословно вспомнил инструкцию по использованию инструмента артефактора и стал выводить руны на любезно предоставленном Свиридовым материале, а именно небольшая деревянная плашка. Но не успел я вывести первую фигуру, как остановился и задумался

— Забыли? — с издевательским тоном уточнил Свиридов.

— Мне нужен другой материал, — покачал головой я, отодвигая деревянную планку от себя.

— И какой же? — нахмурился препод.

— Можно медь, серебро, золото или алюминий, — я с трудом вытаскивал из памяти знания по физике из моего мира. Эти металлы, должны быть лучшими проводниками электричества, по идее.

— Алюминий, — задумчиво посмотрел на меня Свиридов. — Интересно, конечно. Но вот, — он вытащил из пространственного кармана тонкую медную проволоку, — ваша медь.

— А искал золото, — пробормотал я, понимая, что кажется попал ещё сильнее и не стоило выпендриваться. Как я на эту нитку нанесу руны?

Вида я не подал, а лишь кивнул, принимая материал, и взялся за работу. Интересно, если у меня получится, можно ли меня тогда будет назвать ювелиром империи?

Хмыкнув своим мыслям, я поискал взглядом приспособления для работы и обнаружил, что у столов есть несколько шкафчиков, в которых оказалось много всяких полезных штук, и лупа тоже нашлась.

Сотворив заклинание, прочищающее разум, я склонился над нитью и активировал инструмент, влив в него немного своей энергии.

Свиридов же пару секунд наблюдал за мной, после чего громко произнёс:

— А пока господин Волкодав «пытается», мы с вами продолжим занятие…

Я же не слушал, поскольку работа требовала максимальной концентрации.

Два часа пролетели незаметно. Я всё ещё находился в процессе, а одногруппники уже начали покидать лабораторию, создавая шум.

Рома Светляков, что был всё это время рядом, стараясь быть максимально незаметным, показал мне большой палец, когда я оторвал взгляд от проволоки, провожая уходящих. Я кивнул ему в ответ, с улыбкой.

— Ну, и долго вы ещё здесь собираетесь возиться? — подошёл ко мне препод, оглядывая то, что я успел сделать.

— В принципе, — широко улыбнувшись, сказал я, — простейший артефакт готов, но я думаю, из него может получится куда более интересная вещь.

— Вот как, — недоверчиво произнёс он. — Тогда продемонстрируйте.

Как выяснилось, подобные поделки не сложно создать, если знаешь руны и хоть немного умеешь пользоваться руками. Даже на тонкой нити. Мой чудо инструмент, спасибо Фриде за то, что продала самый дорогой, кажется обладал подобием псевдоинтеллекта, а скорее даже был похож на Т9 в телефоне. Я только начинал писать, а инструмент немного помогал, будто направляя мою руку. Хотя, конечно, на дереве было бы попроще.

Ладно, отставить лишние мысли. Как там говорилось в учебнике? Аккуратно пускаю энергию через руку напрямую в материал, после чего руны сами подхватят волшебство и активируются.

Глубоко вздохнув, я проделал требуемое.

Свиридов всё это время пристально наблюдал за мной.

Вдруг он нахмурился и спросил:

— А что это за руны у вас такие? Похожи на обычные, но… — Он выхватил из воздуха лупу и пригляделся. — Это не стандартные рунические символы Менделеевского алфавита! Что вы…

В этот момент часть проволоки, покрытая волшебными знаками, заискрилась, завибрировала, после чего что-то треснуло, и толстенная молния вырвалась на свободу. Она врезалась в стену с часами и разлетелась миллионами своих более мелких копий. Послышался звон разбиваемого стекла, и сильно запахло озоном, аж нос зачесался.

Козлиная бородка Свиридова встопорщилась от электричества, витавшего в воздухе, а лаборатория из безупречной во всех смыслах учебной аудитории, превратилась в заляпанную темными пятнами подпалин, усыпанную бесконечным числом осколков и треснутыми столами пережившую бомбёжку комнату.

— Система подавления не справилась, — поражённо прошептал Свиридов, безуспешно поправляя бородку, которая то и дело норовила подпрыгнуть вверх. Затем он перевёл ошалевший взгляд на меня и выдохнул: — Как? — Его голос стал громче: — Студент Волкодав! Как вы, чёрт возьми, умудрились сотворить такое⁈

— Пу-пуру-пу-пу, — только и мог сказать я, разводя руками.

— Что за пупурпурупуруп? — у Свиридова дёрнулся глаз.

— Да нет же, — с серьёзным видом произнёс я. — Я сказал: «Пу-пуру-пу-пу»