Волчонок пошатнулся. Ещё раз. И ещё… А потом стал тереться головой об огромную по сравнению с ним лапу своей прародительницы.

«Теперь ты — мать, — раздался в голове всё тот же божественный голос. — Ты должна создать мне много детей. Поглощай других, чтобы становится сильнее и наращивать потомство».

Мать… Да-да, она осознала, что теперь это её сущность. Так вот, мать понимала всё, что говорил голос. Хоть она и не знала языка людей, магии и всего остального, это не мешало ей понимать.

«Я — мать», — эта мысль ощущалась не эйфорией или голодом, которые до этого момента властвовали в её разуме и теле, сменяя друг друга. Это было нечто совершенно новое. Что-то тёплое, невесомое и в то же время настолько огромное и важное, что полностью захлестнуло существо. Хотя нет, теперь уже мать.

Мать охотилась в горах на странных огненных существ, и от них на её теле, которое не могли поцарапать даже мощные клыки и когти диких животных, оставались болезненные следы. Но она продолжала охотиться, потому что, пожирая этих существ, она становилась сильнее.

Однажды эти огненные существа её выследили и окружили, чуть не лишив жизни. И только понимание, что там, глубоко в пещере, её ждут дети, позволило ей прорвать блокаду и сбежать. При этом она получила множество ранений, которые, как бы ни старалась, она не могла залечить.

Дети окружили её тогда, после чего с гор спустилась целая волна тьмы, что поглощала всё на своём пути. Они принесли ей много мяса, в том числе и тела тех самых огненных существ.

Так они и жили, пока одной из старших дочерей не пришёл приказ отправиться в место, под названием «город». Голос открыл проход прямо из пещеры деторождения, и дочь с готовностью отправилась внутрь.

Сама мать в это время охотилась в нескольких сотнях километров в глубоких расщелинах, где прятались последние огненные существа. Она самолично отправилась на их поиски, потому что было слишком опасно оставлять их рядом с логовом и детьми.

Внезапно в её голову пришла картина. Старшая дочь, окружённая невиданными горами необычной формы, сражалась с существом с белыми волосами.

Картина была чёткой. Мать видела всё так, будто это происходило с ней самой. Она видела, как старшая дочь неслась к проходу обратно, и краем глаза заметила несколько потерянных на той стороне ещё не родившихся детей.

Когда дочь оказалась на этой стороне, мать смогла ощутить её эмоции: ужас, гнев, безнадёжность и боль. Много боли от раны, в которую уходила сама жизнь.

А потом старшая дочь умерла.

Сердце матери сжалось. Смерть ребёнка была настолько оглушающей, что мать бессильно упала, а из её глаз потекли чёрные как ночь слёзы, оставляя на камнях выжженые следы.

Чувств больше не было, а вот глаза дочери ещё передавали картину. И то, что увидела потом мать, было ужасно. Существо с белыми волосами оказался в пещере деторождения. Видимо, он зацепился за спину дочери и прошёл через проход.

Один из волчат видимо ощутил чужака и потому вылупился раньше срока. И сразу же попытался уничтожить беловолосого.

А дальше… была смерть. Её было так много, что мать закрыла свой разум, не желая видеть этого. Она хотела отправить других детей для отмщения, но побоялась. Вдруг это существо настолько сильно, что, даже объединившись, старшие дети не смогут его уничтожить?

«Мне нужны твои дети, — внезапно возник голос, что до этого одним своим появлением приносил концентрированный восторг. — Я открою переход, отправь старших».

Несколько бесконечно долгих мгновений мать боролась со своим естеством.

Она страстно желала подчиниться, но картина заживо сгорающих волчат не позволяла поддаться голосу. Если она отправит детей сейчас, они тоже погибнут. Нет. Никогда.

Усилием воли мать закрыла разум от голоса, и отправила мысленный посыл всем своим детям:

«Дети мои! Мы должны уйти в другие пещеры и затаиться. Нужно поглотить всё живое в этих горах, а потом мы пойдём дальше. Мы отомстим за погибших сегодня. Мы убьём голос, что отправил старшую дочь на смерть и по вине которого погиб целый выводок. И мы убьём убийцу старшей дочери и ваших братьев. — Мать сконцентрировалась и отправила изображение существа с белыми волосами каждому своему отпрыску: — Вот он — убийца старшей дочери и ваших братьев. Запомните его. Пусть память передаётся каждому новорождённому, чтобы все знали врага в лицо, и однажды наша месть свершится. А пока наша семья будет расти и множится».

* * *

Боровик, который когда-то в честь одного из легендарных героев решил взять себе людское отчество Иванович, сидел в сырой камере без света, при этом в ней было тепло. Идеальные условия для любого гриба, и что-то ему подсказывало, что всё это неспроста.

Дверь, тяжёлая, содержащая крупицы хладного железа, как и стены с потолком и полом, скрипнула. Замок щёлкнул, и в камере появился низкорослый и коренастый бородач, в котором Боровик Иванович с ужасом узнал своего отца — старичка Боровичка, именно так его прозвали когда-то в древней древности заблудившиеся дети, и в последствии он тоже стал себя так называть.

Боровик Иванович бы и хотел обрадоваться воссоединению, но, если отец здесь, значит Боровик Иванович попал в плен к Безымянному.

— Отец? — поражённо, не сдерживая эмоций, воскликнул Боровик Иваныч.

— Я, — как и всегда с хитрецой во взгляде и улыбке, ответил старичок Боровичок. — Сюрприз, получается.

— Но как? Я думал, что ты…

— Это всё в прошлом, — покачал головой старичок Боровичок. — Я с Безымянным, стал одним из его апостолов в этом мире, и хочу предложить тебе место в моей свите.

— Добровольно стать рабом? — нахмурился Боровик Иванович.

— Ты видишь перед собой невольника? — всплеснул руками старичок Боровичок.

— И что же ты мне хочешь предложить, если не рабство? — с горькой усмешкой спросил Боровик Иванович, а про себя подумал о том, что не таким должно быть воссоединение семьи.

— Клятву верности, — хмыкнул старичок Боровичок.

Боровик Иванович задумался. Он не стал подписывать контракт с Алексеем, но он был верен Святому лесу, хотя и не давал магически подтверждённого обещания.

— И зачем мне это? — напряжённо спросил он.

— Ну, — старичок Боровичок картинно почесал под грибной шляпой затылок, — есть множество причин. К примеру, воссоединение с отцом? С роднёй?

— Есть ещё кто-то? — брови Боровика Ивановича подскочили вверх.

— Конечно! — довольный произведённым эффектом отозвался старичок Боровичок. — Мои дети, что за этот срок успели народиться. Почитай, три сотни искуснейших кудесников волшебства. Правда, тебе они уступают, да и времени у меня нет наставничеством заниматься, а тебе — самое то.

— Ты служишь Безымянному. Почему тогда против Святого леса не выступил?

— Как много вопросов, — неодобрительно покачал головой старичок Боровичок. — С другой стороны, ты же мой любимый сын, тебе отвечу, — он хитро улыбнулся и продолжил: — Святой лес — родина моя, как я против вас пойду? Да и там живут родичи мои.

— Но почему тогда служишь врагу всего света?

Тут старичок Боровичок закатил глаза:

— Ну, что за сплитинг? Серьёзно?

Боровик Иванович нахмурился, а Старичок Боровичок расхохотался:

— Вот сынок, не идёшь ты в ногу со временем. Это англицизм! Слово англосакское берут и используют в русском! А значит оно — расщепление, когда из крайности в крайность. Ведь ты пойми, мир не делится на чёрное и белое. Он в основном серый с разными оттенками.

— И какой же оттенок у повелителя кошмаров, по своей прихоти обращающего живых существ в рабов? — скептически поднял бровь Боровик Иванович.

— Ну, у господина Безымянного тёмный оттенок, но кто нынче белый и пушистый?

— Знаю одного, — Боровику Ивановичу вдруг вспомнился Алексей, который никогда на его памяти не поддавался низменным страстям.

— Это эффект «выжившего», — многозначительно произнёс старичок Боровичок и, заметив непонимание в глазах Боровика Ивановича, объяснил: — Исключение, что подтверждает правило.

Боровик Иванович кивнул и повторил вопрос, на который отец старался не отвечать всеми силами:

— Так почему ты служишь Безымянному?

— Это не совсем так, — поморщился он. — Мы с ним больше партнёры.

— И зачем же тебе такое партнёрство? Уверен, в Святом Лесу ты вошёл бы в совет управления и был бы вторым после Волховеца.

Старичок Боровичок помолчал, на этот раз на его лице не было и намёка на смешливость:

— Видишь ли, у нас есть общий враг — люди. Как бы ни были добры их дети, взрослые — совсем другая история. Они жадны до силы и не терпят конкуренции. Рано или поздно их цари и императоры уничтожат каждый Лес и каждого потомка волшебных существ. И Волховец — не тот лидер, который может оказать настоящее сопротивление. Он способен лишь сосуществовать, но не сражаться по-настоящему. Мелкие вылазки, создание новых волшебных территорий для отведения внимания от их собственной — всё это даже не полумеры, а так, мелкие шалости, которые враг даже не замечает. Чего только стоило то фиаско с приграничным форпостом! Смех, да и только!

Боровик Иванович знал ту историю и помнил, как его ученик с минимальной подготовкой и не оперившемся талантом магии смог выявить предателя и сорвать захват приграничного объекта. Это воспоминание навело его на другое, где Алексей уверенно заявляет, что станет сильнейшим в мире, и от чего-то старый Боровик Иванович, а он действительно был древним, верил своему ученику.

— Я, пожалуй, откажусь, — улыбнулся Боровик Иванович отцу.

Стречок Боровичок с минуту молча разглядывал своего сына, после чего всё же спросил:

— Почему?

— Безымянный — враг моего ученика, — пожал плечами Боровик Иванович. — А всякий, кто встанет у него на пути, рано или поздно падёт. Так зачем мне быть на стороне проигравшего?

Старичок Боровичок моргнул и, не сдержавшись, рассмеялся. На этот раз приступ смеха был неудержимым, почти истерическим.

— Когда… когда ты успел… сойти с… ума? — задыхаясь спросил он.

— Я просто верю в своего ученика, — Боровик Иванович невозмутимо пожал плечами. — И если ты ещё не совсем потерялся во тьме, то я посоветовал бы тебе присоединиться ко мне.

— Так ты серьёзно? — утерев слёзы, выдохнул старичок Боровичок. — Тогда вот что. В Великосибирске есть множество людей, что с радостью возьмутся за твоего ученика за кругленькую сумму. Да и сам он с такими амбициями найдёт себе смертельных врагов. Так что, можешь уже считать его мёртвым.

— Но он ведь не умер ещё? Верно? — с улыбкой произнёс Боровик Иванович.

— Не умер, — раздражённо согласился старичок Боровичок.

— Вот и я о чём, — хмыкнул Боровик Иванович.

Он и правда верил в ученика. А ещё очень хотел увидеть, какой мир тот сможет построить. Он ведь в точности как первый император, только на этот раз не на стороне людей, точнее, не только на их стороне, а ещё и на стороне потомков волшебных существ. Именно поэтому Боровик Иванович вкладывал в него душу при обучении и раскрывал те секреты магии, что передавались раньше только внутри грибницы.

— Будь по-твоему, — тяжело кивнул старичок Боровичок. — Если в течение двенадцати месяцев твой ученик выживет, я отпущу тебя в Святой лес. Но если он всё же погибнет, то ты поклянёшься в верности мне и Безымянному.

— Я согласен, — ответил Боровик Иванович, а в его душе дёрнулся червячок вины. Ведь теперь из-за него регулярно будут обрушиваться покушения на жизнь ученика, но выбора Боровику Ивановичу не оставили.

— Вот и славно, — довольным котом улыбнулся старичок Боровичок. — Если убийцы оплошают, я лично с ним разберусь. А ты привыкай к местному гостеприимству, уже совсем скоро тебе придётся обучать своих братьев и служить Безымянному.

— Посмотрим, — помрачнел Боровик Иванович.

Он знал силу отца и, судя по тому, как тот разговаривал, он активно изучал всё новое, а значит и магию свою совершенствовал. Если Алексей с ним встретится, то его сможет спасти лишь чудо.

— Ага, — хохотнул старичок Боровичок, и за ним захлопнулась дверь, оставив Боровика Ивановича наедине с горькими мыслями.

— Я верю в тебя, ученик, — прошептал пустоте Боровик Иванович. — У тебя получится невозможное.

* * *

Мне снился сон. Я шёл по парку со звучным названием «Юбилейный», что располагался недалеко от нашей небольшой квартирки. Вокруг царила сибирская зима, а холод щипал щёки, заставляя прятать руки в перчатках в карманы.

«Интересно, чем сейчас занята Настя? Наверное, кутается в плед и пьёт горячий шоколад, — пришла тёплая мысль. — А может занимается каким-нибудь рукоделием, шьёт что-нибудь или из бумаги мастерит».

Мысли сменялись одна другой, а белая дорога змеилась между такими же белоснежными деревьями и кустами. Я шёл и шёл, пока ноги не начали замерзать. Тогда я перешёл на бег и бежал до тех пор, пока лёгкие не загорелись, а в боку нещадно не закололо. Да, я никогда не отлынивал от спорта, вот только моя стихия драки и спринт, а вот марафоны — это не ко мне. Вон Серёга, он большой любитель длинных дистанций.

В этот момент что-то будто кольнуло внутри, но тут же исчезло под давлением усталости.

Я огляделся. По идее я должен был уже пройти весь парк насквозь, но впереди в стене из окрашенных в белый деревьев всё так же не было просветов.

Подчинившись внезапному порыву, я резко отпрыгнул, а передо мной возникла глыба льда.

— Что за… — произнёс я.

Но не успел удивиться, как чуйка вновь подала сигнал. В этот раз мне пришлось пригнуться, а из глыбы вырвалось несколько ледяных осколков, что в каком-то миллиметре проскочили над головой.

Я ощутил, как шапка слетела с меня, и холод тут же атаковал. Уши, лоб и затылок мгновенно замёрзли. Но увы, капюшон накидывать было некогда. Интуиция снова заставила меня уворачиваться.

С каждым мгновением атаки из глыбы становились всё чаще, а мои уже истощённые бегом силы таяли на глазах.

«Что за чертовщина здесь творится?» — стучал в висках один и тот же вопрос.

В какой-то момент я понял, что от следующей атаки мне не увернуться. Но это не означало, что я сдамся и не попробую.

Я дёрнулся перед очередной атакой, и в тот миг, когда летящий острый ледяной снаряд почти достиг меня, опорная нога соскользнула, и я рухнул спиной на лёд.

Именно так, дорога, что до этого была покрыта небольшим слоем снега, теперь превратилась в настоящий каток!

«Слаб, — раздался голос со всех сторон. — Не достоин».

— Кто здесь? — с трудом поднимаясь на ноги, заорал я, но ответа не последовало.

Лишь немая глыба метра три в высоту перекрывала дорогу и мешала пройти дальше, там, где дома меня ждала любимая жена.

Последняя мысль разозлила. Кто бы за этим не стоял, они пожалеют о том, что решили встать на моём пути. Я должен достигнуть своей цели!

«Зачем?» — донеслось из глыбы.

— Я должен попасть домой… — внезапно в голове взорвалась настоящая бомба из боли, и поток воспоминаний хлынул в разум.

Более того, теперь я помнил не только свою жизнь до и после стакана сока Серёги, но и какие-то осколки от реципиента, тело которого занял. Дворец, какие-то люди, император и на этом всё. Не густо, но как говорится, на безрыбье и рак сгодится.

«Зачем?» — прогремел повторно голос, а глыба налилась синевой.

— Кто ты такой, чтобы я отчитывался? — зло выкрикнул я, не отводя взгляда от куска льда, который до этого пытался меня убить.

«Лёд», — односложно ответил голос, не проявляя никаких эмоций.

Неужели тот камень, что я поглотил перед сражением с армией Безымянного и Марой, надумал активироваться? Но почему сейчас? Неужели из-за того антимагического металла, что придавил все остальные аспекты, позволив самому слабому поднять голову?

Что ж, посмотрим, насколько это может быть полезным.

— Я стану сильнейшим, — решительно произнёс я. — И ты… — я сделал шаг к глыбе, и тут же получил ледяной сосулькой в плечо. От резкой боли я чуть не взвыл, но сжав зубы, продолжил: — Мне… — ещё одна сосулька, но в этот раз в бедро. От этого я был вынужден остановиться и уже хотел было использовать аспект жизни, но внутренний голос отозвался резким неприятием к этой идеи. Всё верно. Я должен пройти свой путь к силе сам, во всяком случае сейчас, когда дело касается одного из аспектов, не стоит полагаться на другие. — В этом… — отдышавшись я приложил руку к холодной поверхности глыбы. Перед глазами всё плыло, а в голове стоял шум. — … Поможешь!!!

Я с силой надавил вперёд и ощутил, как холод полностью овладел мной. Застывшая в сосудах кровь больше не бежала, а глаза застыли в одном направлении.