— Что-то тебя не на шутку переклинило.

Вместо ответа я с удвоенной силой бью по груше, которую держит Тайлер, отчего тот шумно выдыхает. Он отмахивается от меня, отступает на шаг и упирается руками в бока. На его лице написано чистое упрямство, свойственное средним детям в семье. Не сдвинется с места, пока я не заговорю.

Я выхожу из стойки, выпрямляюсь и вздыхаю.

— Пустяки.

Тайлер хмурится.

— Опять отец достает?

Тайлер — мой лучший друг со второго класса. Тогда я был новичком с фингалом под глазом — «подарком» от папаши. Тот заставлял меня тренироваться во лжи, даже в семь лет, прежде чем выпустить из дома. Это оставило свой след… скажем так, проблемы с управлением гневом.

Идеально, чтобы вымещать его на задирах.

Мы с Тайлером сидели за одной партой, и я быстро заметил, что парни из другого класса любят воровать его обед. Когда я полез в драку, Тайлер был рядом и твердил учителям, что те начали первыми.

С тех пор мы не разлей вода.

В шестом классе я вместе с ним пошел в секцию лакросса.

Из-за меня он оказался втянут в мир подпольных боев.

В десятом классе я неделю спал у него на диване, пока мать лежала в больнице, а отец сидел в камере. Он избил ее так сильно, что никакая ложь не могла скрыть правду.

Я жалею лишь о том, что меня не было рядом и я не смог ее защитить.

А потом меня приняли в университет Шэдоу Вэлли со спортивной стипендией по лакроссу, и Тайлер был искренне рад за меня. Сам он получил частичную стипендию; тренер к нему благоволил, и Тайлер рассудил, что это лучше, чем ничего.

И вот мы здесь.

Только он в этом году живет со своим парнем, а я застрял со Скарлетт Уоллес. Проклятием моей жизни. Ее недовольное выражение лица — и на свадьбе, и два дня назад — намертво врезалась мне в память.

Правда, после того как я захлопнул дверь перед ее носом, мне как-то удавалось с ней не пересекаться.

Ее папаша тоже «удружил»: пытался меня успокоить, но вышло хреново. Мол, ей нужна смена обстановки, кто-то, кто за ней присмотрит, бла-бла-бла. Все, что я из этого вынес — учеба в пафосном университете Лиги плюща ей наскучила.

И теперь ей захотелось на ближайшие полтора года спуститься к простым смертным из Шэдоу Вэлли.

— Кросс, — надавливает Тайлер. — Это из-за отца?

Я резко качаю дорогой.

— Нет. У него судебный запрет на приближение. Если он объявится, у него будут крупные проблемы.

Это не значит, что он не может что-нибудь выкинуть. Например, прислать какого-нибудь незнакомца с напечатанным письмом, полным угроз на случай, если я раскрою рот. Такие записки всегда без подписи. Он же не идиот.

Я еще никогда так не радовался тому, что взял фамилию матери. С фамилией Лопес связано столько богатой мексиканской истории. Отказаться от нее ради отцовской фамилии — скучной Мартин — казалось почти святотатством.

Будь я религиозен.

Но я не такой. Ни капли.

— А вот и он! — гремит знакомый низкий голос. — Я же говорил, что Кросс Лопес сегодня будет отрабатывать на груше. И я не ошибся!

Я оборачиваюсь к крупному мужчине, идущему через зал. Стэнли Григгс — владелец спортзала. Когда-то он тренировал известных бойцов ММА, а теперь в основном устраивает подпольные бои. Это он втянул меня в них пару лет назад. Дал адрес какого-то паршивого склада на другом конце города, и только когда я приехал, понял, что он для меня уготовил.

Тот первый бой я выиграл чудом, и Стэнли сунул мне в руку пачку наличных. Сказал, что будет больше, если я захочу продолжить.

Так началась моя зависимость.

— Мистер Григгс, — приветствую я его, пожимая руку. — Рад видеть вас, сэр.

— Подлиза, — бормочет под нос Тайлер.

Стэнли либо не замечает дерзости моего друга, либо мастерски ее игнорирует. В любом случае, он широко улыбается и отводит меня в сторону.

— Хочу познакомить тебя кое с кем. У этих людей отличные связи в… ну, в нашем бизнесе.

Я сглатываю и киваю. Он постоянно обещает, что подпольные бои выведут меня на профессиональный ринг. Настоящий. Но вечно то момент неподходящий, то агенты не соглашаются на бой с… ну, он не называл меня любителем, но явно это подразумевал.

— Как поживает твоя мама? — спрашивает Стэнли.

— Хорошо. Летом вышла замуж.

Он присвистывает.

— Такая роскошная женщина? Неудивительно, что ее быстро прибрали к рукам.

Я выдавливаю смешок.

— Да. Муж хорошо к ней относится, так что…

— Это важно, Кросс.

Мы поднимаемся в кабинет Стэнли на втором этаже. Через стеклянную стену виден весь зал как на ладони — он любит все контролировать. Но сейчас жалюзи опущены, скрывая тех, кто ждет внутри.

Прежде чем войти, Стэнли берет меня за руку и останавливает.

— Что тебе нужно в этой жизни больше всего на свете, Кросс?

Я смотрю на него в упор.

— В смысле?

Он выразительно приподнимает брови.

— Ну же. Твое единственное желание?

— Профессиональный бой…

— Именно! — Он встряхивает меня за руку. — Помни об этом, ладно? Это серьезные люди. Предложение может прозвучать… впрочем, пусть сами объяснят. Я уже поторговался в твою пользу.

Ничего необычного…

— Хорошо, — соглашаюсь я.

— Вот и славно, — вторит он.

Стэнли отпускает мою руку, открывает дверь и пропускает меня вперед. На диване у правой стены сидят двое мужчин. Оба одеты в что-то между деловым и повседневным стилем. Брюки, классические туфли, но на одном черная футболка-поло, как у гольфистов, а второй в светло-голубой рубашке на пуговицах.

Впрочем, это ни о чем не говорит.

На одежде нет ни одного логотипа, а у парня в рубашке у ног стоит портфель. Второй закинул ногу на ногу, но при нашем появлении оба поднимаются.

— Это Кросс Лопес, — представляет меня Стэнли. — Кросс, это мои коллеги, Джейсон и Алекс Уэббер.

Значит, братья.

— Рад знакомству, Кросс, — говорит тот, что в поло. — Я Алекс.

— Джейсон, — добавляет второй.

Оба пожимают мне руку, после чего Стэнли жестом указывает на стул перед своим столом.

— Придвигай, — говорит он. — Располагайся.

Я сажусь, а Стэнли опускается в единственное кресло. Я выпрямляю спину и стараюсь не думать о том, что футболка насквозь промокла от пота. Заметил это только сейчас, под их оценивающими взглядами.

Внутри загорается надежда. Стэнли спросил, чего я хочу. Неужели они дадут мне шанс? В груди теснит. Я плотно сжимаю губы, чтобы не начать засыпать их вопросами.

— Мы много слышали о тебе, Кросс, — начинает Джейсон. — От Стэнли и от других людей. Хорошие вещи. Впечатляющие.

Я перевожу взгляд на владельца зала, который все еще улыбается, и осторожно киваю.

— Спасибо, сэр.

— Поэтому мы считаем, что ты идеально подходишь для одного предстоящего боя. — Алекс вскидывает ладони. — Сразу уточню: формат прежний. Поединок не официальный. Но если сделаешь это для нас, мы гарантируем тебе встречу с Уилмером Фоксом.

У меня открывается рот.

Уилмер Фокс — восходящая звезда в мире единоборств. Кажется, даже моя мать знает, кто это такой. Ему всего двадцать три, на два года старше меня, а его имя уже у всех на слуху.

— Назовите день, и я буду там, — обещаю я. — Положу любого, кого выставите против меня.

Алекс и Джейсон переглядываются.

В животе холодеет. Я сказал что-то не то?

— Проблема в том… — Алекс смотрит мне прямо в глаза. В его светло-голубом взгляде нет ни тепла, ни дружелюбия, но есть прямота. — Мы не хотим, чтобы ты победил.

Я вскидываю голову.

— Прошу прощения?

— Послушай, сынок, — вкрадчиво произносит Стэнли. — Подобная просьба подразумевает и другие бонусы.

— Какие? — голос звучит хрипло.

— Кросс. — Джейсон берет дипломат и кладет его на колени. — Мы знаем, что ты хочешь драться с Фоксом — и мы это устроим. Проиграй один бой, и ты впишешь свое имя в историю ММА, выйдя против Фокса.

— О такой услуге непросто просить, — вставляет Стэнли. — Ты ведь видишь, Джейсон, парень сомневается?

Джейсон щелкает замками дипломата и открывает его. Помедлив секунду, он разворачивает его ко мне.

Пачки наличных. Банкноты в банковских лентах — или как там они называются. До хрена денег. Больше, чем я видел за всю свою жизнь.

— С-сколько здесь?

Джейсон улыбается.

— Двадцать тысяч долларов.

У меня расширяются глаза.

— И ты можешь забрать их прямо сейчас, Кросс, — добавляет Алекс.

Я сглатываю. Двадцать кусков решат проблему с жильем и Уоллес. Это фонд на то, чтобы свалить к чертям из Шэдоу Вэлли. Или, что еще важнее, это деньги, на которые я смогу вытащить мать из ее нового брака, если в нем что-то пойдет не так. Не знаю, случится ли это — у нее всегда был талант выбирать не тех мужчин, — но я обязан ее защитить.

А значит, я приму условия. Даже если после этого никогда не смогу смотреть на себя в зеркало без отвращения.