Я оседаю на пол и закрываю уши руками. В почти пустом доме эхом разносится мой крик, который приглушают ладони, — и тут же вплетается хохот Кросса. Дрожу, забившись в угол, по телу пробегает волна слепящего страха.

— Шедеврально, — голос Кросса звучит глухо, но я все равно его слышу. — Это было чертовски шедеврально.

Отнимаю руки от головы, по коже до сих пор бегают мурашки.

— Господи, да вставай, — фыркает он. — Я же не с ножом стою. И даже лицо не закрыл.

Злобно зыркнув на него, поднимаюсь на ватных ногах.

— Ты придурок.

Кросс, слишком горячий для своего же блага, что ужасно бесит, пожимает плечами:

— Меня называли и похуже.

— Не сомневаюсь, — бормочу я.

Подхватив чемодан, проталкиваюсь мимо него. Выставляю локоть посильнее, чтобы ткнуть в живот, который, надо признать, твердый как камень.

— Ох.

Улыбаюсь про себя и иду дальше по коридору.

Мне хочется спросить, что он здесь делает, но ещё меньше хочется показывать, насколько меня выбило из колеи его присутствие. В последнее время сюрпризов у меня и так было слишком много, и если он здесь не просто по поручению моего отца, я закричу.

Снова.

— Это моя комната, — бросает он мне в спину.

Я крепко сжимаю зубы. Перестаю катить чемодан по деревянному полу и резко разворачиваюсь к сводному брату.

Я морщусь.

До сих пор странно так его называть.

Сводный брат.

Каждое наше взаимодействие было ужасным. Если при моём отце и Софии он ещё изображает вежливость, то в остальное время обычно сверлит меня уничтожающим взглядом и вытворяет всякое дерьмо — например, выпрыгивает из-за угла, чтобы напугать до полусмерти.

Когда после свадьбы я уехала на осенний семестр, то подумала: «Скатертью дорога». С глаз долой — из сердца вон.

Но на каникулах я вернулась и в итоге осталась дома. Кросс почти не появлялся — не то чтобы я сильно замечала его отсутствие при всем том, что творилось, — но однажды подслушала, как отец утешал Софию. Она жаловалась, что сын совсем отдалился.

Я была уверена: он избегал дома из-за меня, но мне-то какое дело?

— Твоя комната? — переспрашиваю.

— Ага, — он выпрямляется во весь рост. — Моя комната. Не знал, что ты тугоухая, Уоллес.

Стоило догадаться, что все слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Отец почуял неладное, когда я заявила, что не вернусь в Йель после каникул.

— Ты лучшая на курсе, у тебя полная стипендия, и ты не хочешь возвращаться?

— Не хочу.

— Что-то случилось.

— Ничего не случилось...

— Можешь не говорить мне, что произошло, но не бросай из-за этого учебу. Что, если ты переведешься? В Шэдоу Вэлли?

Теперь я точно знаю, почему Кросс здесь. Папа наверняка подкупил его, чтобы тот за мной приглядывал. Или решил, что мне будет комфортнее, если он будет рядом... безопаснее. Как бы не так. Я бы предпочла жить одна — не уверена, что нахождение в одном доме с Кроссом вообще можно назвать безопасным.

Вопрос в том, знает ли сам Кросс, зачем он здесь?

Скрещиваю руки на груди и переношу вес на одну ногу.

— То есть ты хочешь сказать, что мы теперь соседи?

Он прищуривается, и по виду ему эта мысль нравится не больше, чем мне.

— Мы живем в одном доме, а не в одной комнате.

Закатываю глаза.

— Ну, значит, соседи по дому?

Кросс утыкается в телефон, на губах играет полуулыбка — видимо, от того, что он видит на экране.

— Называй как хочешь. Только не вздумай ляпнуть это при людях.

Единственное, что хуже, чем делить жилье с этим грубым, наглым и наплевательским придурком — это возвращение в Йель.

— Ты знал?

Кросс быстро вскидывает взгляд. Карие глаза в обрамлении густых черных ресниц снова сужаются, но он не отвечает. Просто сверлит во мне дыру.

Мы стоим в неуютном молчании.

Наконец я откашливаюсь.

— И что твой новый папочка пообещал тебе за согласие?

На его лице вспыхивает раздражение.

— Новый папочка? Ты сейчас серьезно?

Я упиваюсь его эмоциями, словно изголодалась. Прислоняюсь к дверному косяку, чемодан касается ноги. Кросс загораживает два других прохода, так что мне остается либо идти в комнату, которую он называет своей, либо спускаться вниз. Ни то ни другое не кажется хорошим вариантом.

— Вряд ли ты сам решил поселиться с «избалованной девчонкой»... — Я возвращаю ему то же оскорбление, которым он швырнул в меня при последней встрече. Что-то внутри заставляет меня и дальше дразнить зверя. — Либо ты не знал, либо отец тебя подкупил, — приставляю палец к подбородку, делая вид, что размышляю. — Чего же захотел Кросс?

Он делает шаг ко мне, желваки на челюсти ходят ходуном. Останавливается в волоске от меня и упирается рукой в дверную раму над моей головой. Он настолько высокий, что без труда нависает, вторгаясь в мое пространство. Мне стоит огромных усилий не съежиться.

— Во-первых, меня нельзя купить, — вкрадчиво произносит.

Задерживаю дыхание и вздергиваю подбородок с притворной смелостью. Сердце колотится так сильно, что болит в груди.

— А во-вторых... — Кросс хватается за мой чемодан. — Мне ничего не нужно от твоего отца.

Карие глаза темнеют. Я открываю рот, чтобы надавить еще сильнее. Знаю, что парень меня терпеть не может, понимаю, что он пугающий, но прежняя Скарлетт никогда бы не позволила ему так с собой разговаривать.

Мой психотерапевт говорила, что это нормально — не быть той Скарлетт, что прежде, ведь я прошла через то, что меняет жизнь навсегда. Но я не могу перестать тянуться к той девушке, которая умела постоять за себя и ничего не боялась.

— Кроме бесплатного жилья? — невинно хлопаю ресницами.

Кросс скалится, и я прикусываю щеку изнутри. Рот наполняется привкусом крови, пульс бешено стучит в висках.

Его телефон вибрирует, он достает его из кармана. На экране высвечивается знакомый номер, и Кросс мгновенно закипает. Прежде чем ответить, он издает тихий рык.

— Алло?

Придвигаюсь ближе, пытаясь разобрать, что говорит отец. Я так увлечена подслушиванием, что не сразу замечаю, как Кросс оттаскивает мой чемодан в сторону.

— Что ты делаешь? — шиплю.

Он игнорирует меня и продолжает разговор с папой:

— Да, она только что приехала. Как раз помогаю ей с чемоданом.

Помогает?

Стоит мне расслабиться и подумать, что Кросс сейчас занесет вещи в другую спальню, как он подмигивает и швыряет чемодан вниз с лестницы.

У меня отвисает челюсть, из горла вырывается беззвучный вдох.

Чемодан с грохотом пересчитывает каждую ступеньку, пока наконец не замирает на лестничной площадке, раскрывшись от удара. Молча смотрю вниз, потом перевожу взгляд на Кросса. Успеваю заметить его самодовольную ухмылку, прежде чем он проскальзывает мимо меня в свою комнату.

— Ах ты... гребаный... козел...

Он показывает мне средний палец, даже не оборачиваясь.

В ярости бросаюсь за ним.

Дверь хлопает прямо перед моим лицом. Я отшатываюсь в последний миг, едва не лишившись носа, и это злит меня еще больше. Звук поворачивающегося ключа перекрывает стук крови в ушах.

Взвизгнув, я со всей силы бью ладонью по двери.

Руку жжет, но не так сильно, как щеки от вспыхнувшего стыда.

Все нормально, деревянным голосом твержу я себе. Спускаюсь вниз, присаживаюсь возле сумки и медленно застёгиваю её обратно, пытаясь справиться с эмоциями.

Жить в одном доме с Кроссом всё равно лучше, чем возвращаться в Йель.

Совсем ненамного.

Но всё же лучше.