Какого. Хрена?

Я бегло осматриваю толпу, обступившую клетку, — машинально ищу глазами Скарлетт. Глазам не поверил, когда заметил ее за секунду до того, как погас свет. Я ждал, что электричество вырубят после первого боя — местные идиоты считают, что это добавляет остроты и помогает зрителям сосредоточиться после затишья.

Но я не ожидал, что меня накроет таким мощным выбросом адреналина, когда тело Скарлетт прижалось к моему. Она тут же задрожала. Ее дыхание на моей ладони было частым и прерывистым. Еще минута — и она могла бы упасть в обморок.

А потом, в подсобке, к ней вернулась обычная язвительность. Словно это я во всем виноват.

Как бы не так. Это она влезла на мою территорию. Никогда бы не подумал, что она достанет сюда приглашение.

Будь проклят Тайлер. И Скарлетт тоже — за то, что притащилась в зал и, судя по всему, обо всем догадалась.

И она еще смеет меня шантажировать!

Самое паршивое, что у нее может получиться.

Оставляю попытки найти ее в толпе и впиваюсь взглядом в противника. По идее, я должен слить этот бой, но у меня кожа чешется от мысли, что я дам Скарлетт еще один повод против меня. Синяки наконец сошли, но память о боли еще свежа.

— Коснитесь костяшек, — командует ведущий.

Парня, с которым мне предстоит драться, я вижу впервые. Он, как и я, без футболки, руки замотаны. Татуировок нет, прическа как у богатенького владельца яхты и слащавая улыбка. Похоже, при деньгах.

Кто-то, может, и сочтет его красавчиком, но мы с ним из разных миров.

Какого хрена его занесло в этот замызганный склад махаться с незнакомцами?

Сжимаю челюсти и выхожу в центр клетки, вытянув руку. Он идет навстречу. Мы одного роста, но весу в нем фунтов на двадцать больше. Я тренируюсь, чтобы быть быть сухим и быстрым. Его же мышцы, скорее всего, результат работы персонального тренера, заставлявшего его жать штангу до посинения.

— Ты знаешь Скар? — спрашивает он.

Я наклоняю голову.

— Что?

— Скарлетт.

Он ухмыляется.

— Мы вместе учились в Йеле. Но, эй, надеюсь, объедки после меня того стоят.

Я меняюсь в лице. Она спала с этим подонком? Встречалась с ним?

— О-о-о, — продолжает парень. — Значит, еще не дала.

Я вздрагиваю.

— Прошу прощения?

Он наклоняется ближе.

— Весь секрет в том, чтобы напоить ее в стельку. Тогда она мигом раздвинет ноги. Работает безотказно.

У меня перед глазами все багровеет. Лязг закрывающейся двери клетки бьет по ушам — сигнал к началу боя. Я бросаюсь вперед без тени сомнения и заезжаю ему прямо в нос. Хрящ хрустит под кулаком, парень отлетает назад. С опозданием вскидывает руки для защиты. Я преследую его, нанося удары по корпусу.

Напоить ее в стельку.

Эта фраза жжет плечи, словно кислота.

Ему всё же удаётся вскинуть колено, и от удара у меня вырывается глухой хрип. Он отталкивает меня, и я даю нам разойтись.

Из носа у него течет кровь, но он не выглядит обеспокоенным. Наоборот, сейчас он кажется куда более зловещим, чем минуту назад. Оскаливается, демонстрируя окровавленную белую капу.

Кстати, именно поэтому я выбрал черную — чтобы не выглядеть как маньяк. Конечно, это элемент психологической игры, но мне не нужны уловки, чтобы победить.

Его мышцы напрягаются за долю секунды до того, как он идет в атаку. Я уклоняюсь, двигаясь легко. Часть меня хочет, чтобы он продолжал болтать, выдавал новые подробности, которые я использую против него, чтобы подпитать ярость. К сожалению, сейчас у него слова закончились.

Я вхожу в состояние транса, отключаясь от рева толпы, которую возбудил вид первой крови. Иногда мне кажется, что люди по ту сторону клетки куда более жестоки, чем сами бойцы.

Мы снова сходимся, обмениваясь ударами. Я кряхчу, когда он попадает мне по ребрам, и снова — когда он бьет в бедро. Нога немеет, колено подкашивается. Чертова судорога. Я валюсь в сторону и сильно ударяюсь плечом о сетку. И всё это время он прямо передо мной.

Ныряю вниз, прикрывая голову, и умудряюсь зайти сбоку. Ринг круглый — здесь не зажмут в углу, — но это не мешает ему прижать меня к сетке и начать методично вбивать удары в лицо и корпус, пока я стою как вкопанный. Это верный способ проиграть.

Надо заканчивать. Иначе отсюда не выбраться.

В голове звенит тоненький голос разума. Я обещал сдать этот бой. Но откуда мне было знать, что он знаком со Скарлетт?

И как я, чёрт возьми, должен был предугадать, что она заявится именно сюда?

— Давай! — тяжело дышит здоровяк, пока его кулак пролетает у меня над головой. — Победитель забирает её домой, а?

Мы живем в одном доме, кретин.

Я бросаюсь на него. Валю на мат. Его голова с глухим стуком ударяется о настил, я чувствую его горячее дыхание. Кулак задевает мою щеку, и у меня включается режим выживания.

Дальше всё как в тумане.

Я победил. Противник лежит на боку и сплевывает кровь, приходя в себя.

Дверь клетки со скрипом распахивается, и передо мной внезапно оказывается Тайлер. Прижимает холодный компресс к моей брови. Я морщусь от резкой боли, но он лишь фыркает. Качает головой и косится на парня на мате.

Я не должен был победить. Эта мысль пробивается сквозь шум, и я осознаю, что толпа неистовствует.

Тайлер выводит меня из клетки, спускает по ступеням и ведет через зал прямиком в подсобку. Я на ходу стукаюсь костяшками о протянутые кулаки. Голова идет кругом.

— Найди Скарлетт, — бросаю я Тайлеру.

Кто-то придерживает перед нами дверь, пропуская внутрь, и я оборачиваюсь проверить, идет ли друг следом.

— У тебя точно сотрясение, — хмурится он. — Скарлетт?

— Скарлетт Уоллес. Похоже, сотрясение как раз у тебя.

Он закатывает глаза.

— Ладно.

— Спасибо. — Мне физически больно произносить это слово в контексте его поисков Уоллес, но плевать.

Прохожу вглубь комнаты и осторожно опускаюсь на одну из скамей. Вытягиваю ноги и медленно откидываюсь назад. Как-там-его-звать пару раз приложил меня неплохо, но всё равно не так сильно, как в прошлый раз.

Чувствую, в моем будущем снова маячит ледяная ванна.

Дверь опять открывается, впуская шум толпы. Судя по звукам, начинается следующий бой. Двое парней заводят моего противника, закинув его руки себе на плечи. Глаза у него почти не открываются.

Его усаживают на стул в другом конце комнаты. Один из парней закрывает мне обзор, осматривая его травмы.

Похер. Надо было бить сильнее.

Дверь снова открывается, и Тайлер вводит бледную Скарлетт. Ярость вспыхивает с новой силой: после слов того ублюдка я уверен, что он не врал. Она не стала бы так пугаться из-за моего боя.

Это бы значило, что ей не плевать.

— Мне нельзя здесь находиться, — шепчет она. — Мне нужно уйти.

— Поймал ее в коридоре, когда она пыталась забрать свой телефон, — докладывает Тайлер.

Морщась от боли, я заставляю себя встать.

— Иди сюда.

Она неуверенно косится на Тайлера, но тот отвечает ей бесстрастным взглядом. Не дождавшись от него поддержки, она пересекает комнату и останавливается в паре шагов от меня.

— Пойду разузнаю насчет твоего выигрыша, — говорит Тайлер.

— Кто он такой? — тихо спрашиваю я.

Помню, что тот тип сидит в углу, а она его, кажется, еще не заметила.

Парни, суетящиеся вокруг богатого придурка, не обращают на нас внимания.

— Кто?

Я хмурюсь.

— Я не идиот, Скар.

Она напрягается.

— Не называй меня так.

Попал в нерв. Я наклоняюсь ближе.

— Он тебя так называл?

Она медленно кивает.

— И?

Выражение ее лица меняется. Гнев, затем решимость.

Внезапно я понимаю, что не хочу знать. Не хочу вытягивать из нее подробности — это неважно. То, что я избил его в клетке, тоже неважно. Мне хочется придушить его прямо сейчас просто за то, что он заставил ее защищаться. За его комментарии в ее адрес.

Господи, откуда во мне это?

Она моя сводная сестра. Я должен ее защищать, так ведь? Что-то вроде... я могу ее донимать, но больше никто не смеет.

Да, остановимся на этой версии.

Я намеренно перевожу взгляд на того парня, и она смотрит туда же. Скарлетт ахает и шарахается назад, врезаясь плечом мне в грудь.

Я машинально обхватываю ее рукой — то ли чтобы удержать, то ли чтобы она не сорвалась с места и не убежала, хрен знает. Она дрожит. Каждая ее мышца натянута как струна.

— Отпусти, — шепчет она. — Кросс...

Парень, видимо, услышал ее. Из-за спин помощников доносится смешок. Он отмахивается от них и велит проваливать — те уходят без лишних слов.

Надо признать, выглядит он паршиво. Нос, который я гарантировано сломал, вправили, но он распух, а под глазами наливаются черные круги. Возможно, скула тоже сломана.

— Скарлетт, — выдыхает он. — А я тебя искал.

Она сейчас устойчива не более, чем перышко в урагане. Я сжимаю руку крепче и сдвигаюсь так, чтобы она оказалась полубоком. Ее пальцы впиваются мне в предплечье, ногти царапают кожу.

— Не смотри на нее, — рычу я.

Его смех звучит ледяным холодом. Он переводит взгляд на меня, оценивающе оглядывает, и боюсь, что я выдал какую-то тайную слабость.

— И это всё? Я проделал весь путь ради такого приема?

— Николас, я не желаю иметь с тобой ничего общего. — Ее голос звучит на удивление уверенно.

Он лениво стирает кровь под носом.

— Раньше ты звала меня Ником. Когда всё изменилось?

Я фиксирую эту деталь в памяти, хотя мне понадобится гораздо больше, чем его имя, чтобы зарыть его в землю.

— Впрочем, неважно, — продолжает Николас. — После твоего отъезда я нашел вариант получше. Она покрепче к выпивке. Такую не стыдно и родителям показать, понимаешь?

— Чудесно, — шипит она. — Тогда что ты здесь забыл?

— Соскучился. Подумал, может, вспомним старые добрые времена, прежде чем я вернусь в университет.

У него явно не всё в порядке с головой. Он что, хочет снова ее напоить и воспользоваться этим? Проехал столько миль ради этого?

— К тому же, я сейчас немного на мели, — добавляет он.

— И что это значит? — требует ответа Скарлетт. Она высвобождается из моих объятий, но не отходит. Упирает руки в бока. — У меня нет денег.

Он закатывает глаза.

— Зато у твоего папочки есть.

Николас тянется в сторону, достает из сумки под стулом мобильник.

Даже у меня телефон отобрали. Кто, черт возьми, не проверил его вещи?

— Смотри.

Он открывает статью о том, что компания ее отца выходит на биржу. Заголовок виден даже отсюда — вероятно, потому, что я сам столько раз твердил, что старик просто очередной богатый белый мудак, что практически выучил текст наизусть.

— Ты мне платишь, а я делаю вид, что ты не подавала на меня жалобу в деканат. — Его глаза сужаются. — Из-за тебя у меня чуть не начались проблемы, Скар.

— Я... — Она качает качает головой. — Я не буду просить у него денег.

Он косится на телефон.

— У меня есть одно милое видео, которое я мог бы ему отправить. Одно с твоих «золотых времен» на тех вечеринках в братстве... Или, может, видео с твоим парнем, дерущимся в клетке? Это ведь секрет, верно? Будет жаль, если его выложат в сеть.

— Парнем? — переспрашивает она.

Николас кивает на меня.

Ах ты ж, блядь.

Он показывает видео, которое кто-то снял исподтишка — скорее всего, один из его шестерок. Там четко видно мое лицо.

— Сколько? — спрашивает она.

У меня пересыхает во рту. Она явно очень не хочет, чтобы то видео с ней всплыло. Не могу ее винить. Боже, в голове полная каша. Кажется, у меня и правда сотрясение.

— Хм... — Николас ухмыляется. — Двадцать штук будет в самый раз.

У нее отвисает челюсть.

У меня внутри всё переворачивается.

— У меня нет таких денег, — шепчет она. — Я не могу просить о таком.

Он пожимает плечами и делает вид, что рассматривает ногти. Телефон исчезает обратно в сумке.

— Не знаю, Скар. Или деньги, или оба видео уходят в рассылку, и я с удовольствием посмотрю, как ваши жизни летят к чертям.

— Николас...

Я не могу слышать, как она умоляет его.

— Я заплачу, — вырывается у меня.

У меня есть двадцать тысяч. В сейфе дома. Придется придумать, как расплатиться с братьями Уэббер, теперь, когда план на этот бой провалился. Я завалил их проверку. Но лучше я буду разбираться с ними, чем допущу это.

Скарлетт замирает в шоке, но быстро приходит в себя.

— Нет, Кросс...

— Всё нормально, — быстро прерываю ее. Делаю шаг вперед и встаю между ними. — Я плачу, а ты исчезаешь навсегда. Идет?

Николас встает. Прижимает руку к ребрам, пытаясь сохранить лицо, но не может скрыть вспышку боли. Впрочем, через мгновение она проходит. Он делает шаг навстречу и протягивает руку.

— И ты удалишь видео, — добавляю я.

Он медлит. В глазах мелькает недобрый блеск, но через секунду он кивает.

Я пожимаю ему руку, хотя больше всего на свете хочу бить его по лицу до тех пор, пока ему не понадобится пластика носа. Он усмехается и первым отпускает руку, разворачиваясь так, будто нам обоим нет места в его мире. Хватает сумку и идет к выходу.

Дверь открывается, впуская гул толпы, и захлопывается, оставляя нас со Скарлетт в оглушительной тишине.

Я смотрю на нее и впервые в жизни не знаю, что, блядь, сказать.