Встречаться с Джулианом – это словно глоток свежего воздуха после наших бесконечных словесных баталий, хотя споры между нами все равно вспыхивают с завидной регулярностью. Кажется, его язык любви – это победа в поддразнивающих перепалках. Довольная улыбка, расцветающая у него на лице, когда я признаю свое поражение, – особый вид наслаждения.
Я одновременно падаю и парю. Взлетаю в небеса и погружаюсь в океан обжигающей страсти. Где-то между нами невидимый хирург накладывает швы, соединяя наши сердца: ряд вертикальных стежков из вечного шелка, которые затягиваются все туже и туже.
Я зарекалась когда-либо снова испытывать это чувство, и все же я влюблена.
Но верю ли я в любовь?
И есть ли вообще разница между этими понятиями? «Влюбленность» и «любовь»?
Джулиан выкраивает время для наших свиданий из мельчайших зазоров в перегруженном расписании: будь то ужин в ресторане, прогулка в парке или любование рождественскими декорациями города. Я пытаюсь подтолкнуть его к регулярным занятиям, но чаще всего оказываюсь под ним на диване, где мы обсуждаем, готова ли я позволить ему раздеть меня и отдаться его желаниям.
Но я не готова.
И возможно, никогда не буду готова.
Быть может, я безвозвратно сломлена.
На Рождество нас разделяют тысячи километров: я лечу домой, к своей семье, а он к своей. Но мой телефон почти не умолкает от его сообщений и сообщений от Тори, рассказывающего о своих приключениях. На последней фотографии Джулиан стоит в баре на пляже, показывая большим пальцем на табличку за спиной: «Мы подаем только „Маргариту“. Соль 24/7».
Джулиан: Нашел это. Напомнило мне о тебе.
– Чему ты там улыбаешься, ангелочек? – спрашивает мама.
– Снимку Джулиана. Он такой милый.
Мама прижимается ко мне на диване, заглядывая в телефон, жуя стебель сельдерея. Мои родители на детоксе и питаются исключительно зелеными продуктами, хотя я подозреваю, что папа тайком балуется зелеными «Скиттлз».
Она охает:
– О. Он действительно очень милый.
Я ухмыляюсь, глядя на Джулиана, и боковым зрением чувствую, как меня прожигает взгляд мамы.
На ее губах играет мягкая улыбка.
– Он хорошо к тебе относится?
Я киваю:
– Джулиан замечательный.
– Будь осторожна, детка. После прошлого раза…
Ледяная вода воспоминаний грозит прорвать дамбу моего неустойчивого душевного равновесия, и я останавливаю ее.
– Знаю, мам. Я не хочу сейчас говорить о Мэтте.
Мысли о нем как пощечина – напоминание о том, что мне не хватает той части мозга, которая отвечает за правильный выбор мужчин.
Джулиан идеален, но что произойдет, когда…
Мама вздыхает:
– Пойдем печь сахарное печенье.
Смеясь, я иду за ней на кухню:
– Я думала, ты на детоксе.
Она отмахивается:
– Просто добавлю туда зеленый пищевой краситель.
Оставшись одна в комнате, я выкручиваю тюбик помады цвета «вызывающий красный» и встречаюсь взглядом со своим отражением. Легкая улыбка трогает мои губы, когда я наношу помаду, а затем сбрасываю с себя кофточку и красный бюстгальтер. Устроившись лицом вниз на краю кровати, я убеждаюсь, что все интимные места надежно скрыты, и делаю селфи. На фотографии бюстгальтер висит на тонкой бретельке, зажатой между моими пальцами. Не дав себе передумать, я нажимаю «отправить».
Я: Нашла это. Напомнило мне о тебе.
Три точки появляются и исчезают на экране трижды, прежде чем наконец приходит ответ.
Джулиан: Откуда ты знаешь, что я ношу красные бюстгальтеры?
Я: Безумная догадка.
Джулиан: Ты такая горячая, Грейс.
Волна жара прокатывается по моему телу, сосредоточившись внизу живота.
Джулиан: Знаешь, что бы я с тобой сделал, если бы ты позволила?
– Бог мой, – шепчу я. По коже пробегает электрический разряд. – Что мне на это ответить?
– Скажи ему, чтобы он это описал.
Что? Нет!
Похотливая ведьма в моей голове – настоящая стерва.
Я: Ты заставляешь меня краснеть, Джулиан.
Я: Пожалуйста, не присылай фото члена.
Джулиан: Ха-ха.
Джулиан: Нет. Я знаю, что нравится моей девочке.
Он отправляет фотографию моих карточек, и я падаю на кровать от смеха.
Холодный январский вечер должен был бы удержать меня от короткого платья, но я непрактична, а еще мне хочется, чтобы Джулиан увидел мои ноги. В конце концов, у платья длинные рукава, и мы всю ночь проведем в помещении.
Плевать.
Поднимаясь по лестнице, я испытываю сильнейшее волнение. Нервы трепещут в груди, словно бабочки с острыми крыльями, стремящиеся вырваться на свободу. С начала года мы с Джулианом почти не виделись из-за его ночных смен в Винсенте и моих дневных в ТУМЦ.
Я предвкушала вечер наедине, но Алеша настояла на групповой терапии. Поэтому я сказала Джулиану, что приду пораньше.
Дверь распахивается почти сразу после моего стука. Фирменный взгляд с этой его «улыбкой без улыбки» обжигает меня. Темные глаза мерцают, как звезды в безлунной ночи. И, не в силах сопротивляться притяжению, я в нем тону.
Дверь закрывается за моей спиной, и Джулиан обхватывает рукой мой подбородок, приподнимая его.
– Привет, – шепчет он, прежде чем коснуться моих губ легким поцелуем, от которого пульс взлетает до небес.
– Привет, – выдыхаю я, и мой голос дрожит.
Он берет меня за руку и тянет на кухню. Столешницы завалены ингредиентами для «Крови единорога».
– Здесь целая гора лаймов, – замечаю я.
Он улыбается.
– Мы собираемся много выпить.
Я усмехаюсь, наблюдая за тем, как он берет лайм и разрезает его пополам.
Перебирая пальцами бутылку «Патрон Силвер», я стучу блестящими золотыми ногтями по стеклу.
– А ты не думал попробовать цитрусовую водку?
Он удивленно вскидывает бровь.
– Что?
– Ну, я имею в виду…
– Экспериментируй в свое свободное время, Роуз, – ухмыляется Джулиан.
Мое притворное возмущение вызывает у него смех.
Я запрыгиваю на столешницу рядом с его рабочим местом, и он бросает быстрый взгляд на мои ноги. Меня охватывает удовлетворение.
– Нет ничего лучше совершенства, – говорит он.
Я сдерживаю улыбку, наблюдая, как он возвращается к разделочной доске. Его сильная рука с длинными тонкими пальцами уверенно сжимает нож. Джулиан быстро и точно разрезает лайм пополам, бросает одну половинку в соковыжималку, наполняя мерный стакан свежим соком, и повторяет то же самое с другой. Его движения отточенны, быстры и эффективны.
У этого мужчины золотые руки.
Внутри меня просыпается незрелый подросток, призывающий меня хлопнуть его по плечу и захихикать.
Боже, я ужасна во флирте. Как, черт возьми, мне вообще удалось заполучить такого мужчину?
Прочищаю горло.
– Где ты этому научился? – спрашиваю я, стараясь звучать непринужденно.
Джулиан нарезает еще один лайм.
– У моей бывшей. Она была… сложной, но делала отменные коктейли.
Я нервно тереблю подол платья, отчаянно убеждая себя в том, что меня совершенно не волнует, с кем он был до меня.
– Когда вы расстались?
Джулиан откладывает нож и поднимает на меня свои темные глаза.
– До того, как переехал сюда. Она не хотела отношений на расстоянии.
Мое сердце на мгновение замирает.
– А ты? Ты хотел отношений на расстоянии? С ней?
– Не-а.
Ревнивое чудовище внутри меня довольно урчит.
Я снова и снова впиваюсь ногтями в кожу коленей, оставляя красные полумесяцы.
– Во сколько должны приехать остальные?
Краем глаза я замечаю, как Джулиан пожимает плечами.
– Кай сказал, около восьми.
Часы на духовке показывают 19:23.
Тридцать семь минут наедине.
Почему мы до сих пор не целуемся?
Джулиан ополаскивает руки и, вытирая их полотенцем, прислоняется к плите, рассматривая меня с легким наклоном головы.
– Можно задать тебе вопрос?
– Конечно.
Он проводит зубами по нижней губе, словно обдумывая свои слова.
– Я знаю, что ты пользуешься популярностью среди наших коллег. Так почему же ты ни с кем здесь не встречалась до меня?
Неприятный холодок пробегает по моим венам.
Я не готова к этому разговору. И, наверное, никогда не буду.
Ему действительно нужно это знать?
– Ну… из-за слухов мне сложно кому-либо доверять, – уклончиво отвечаю я. – Как получилось с тем же Тревором. Я думала…
Джулиан вздрагивает:
– Я понял. Это… объясняет.
– На самом деле, – добавляю я, – у меня не было свиданий со второго курса медицинского колледжа.
Он скрещивает руки на груди.
– Почему?
Мой взгляд устремляется к шкафчикам над его головой, избегая его пристального взгляда.
– Именно тогда мой последний парень меня бросил.
– Что? – Джулиан тихо смеется. – С какой стати он это сделал?
Недоумение на его лице обезоруживает, и душа у меня ликует от мысли, что Джулиан Сантини не может представить себе возможности расставания со мной.
Правда вырывается наружу, прежде чем я успеваю себя остановить:
– Он сказал, что я холодная.
Джулиан прищуривается.
– Холодная?
Волнение подстегивает меня, заставляя объяснять больше, чем нужно. Слова вырываются из меня потоком. Постыдные слова, которые уже не вернуть:
– Я имею в виду… он сказал, что я кажусь… отстраненной. Эм. Нет. Вернее, он подразумевал, что я неотзывчивая. – О боже, хватит болтать. – Из-за того, как я нервничала. И иногда… боялась облажаться во время…
Выражение лица Джулиана каменеет. Он смотрит на меня, застыв на месте, с напряженной челюстью.
А я не могу остановить поток слов, заполняющий неловкое молчание.
– Я не хотела казаться неотзывчивой и сказала ему, что хочу… руководства или чего-то в этом роде. Что я готова учиться. Но я ужасно нервничала, что сделаю что-то не так, и иногда мне было трудно… ну, ты понимаешь, расслабиться. А потом он стал… странным. Злым. О боже, почему я все еще говорю?
«Это как трахать Снежную Королеву».
Я вздрагиваю, словно от удара.
Боже, теперь Джулиан никогда больше не прикоснется ко мне.
Я закрываю лицо руками.
Не могу поверить, что только что призналась ему, что я плоха в постели.
– Ты можешь забыть о том, что я сказала? – шепчу я из-за ладоней.
– Нет.
Конечно же, нет. Он всегда такой… непростой, мой Джулиан.
Наступает мучительное молчание, которое нарушается его тяжелым вздохом.
– Так вот почему ты?..
– Это не имеет значения. Это было давно. Он… он не… важен. Мне все равно.
Я выглядываю из-за рук и замечаю напряжение в уголках его губ.
– Очевидно, что тебе не все равно.
– Это не… Джулиан…
– Ты не холодная.
Его голос становится глубже, а в темных глазах вспыхивает страсть.
Мои руки опускаются.
– Что?
Он отталкивается от столешницы.
– Ты… – Он указывает на мою грудь. – Не холодная.
– Ты не знаешь…
Его смех обрывает мои слова.
– Я держал тебя в своих объятиях, Грейс.
– Это ничего не значит, – выдыхаю я.
– Не значит? – В его взгляде вспыхивает лукавство. – Тебе нужно доказательство?
Да.
Отчаянное, жадное «да» пульсирует где-то глубоко внутри меня.
Джулиан приближается. Его длинные пальцы ложатся на гранит по обе стороны от моих бедер, заключая меня в ловушку. Внизу живота зарождается трепетная пульсация.
– К-как ты это докажешь? – спрашиваю я.
Его умелые руки опускаются к моим обнаженным коленям. Легкое касание пронзает меня, словно электрический разряд, оставляя послевкусие сладкого, пьянящего меда.
– Я могу придумать десятки способов, которыми я бы хотел это сделать, но сначала мне нужно, чтобы ты сказала «да».
Дыхание замирает в груди. Нет, оно просто… исчезает. Сердце бешено колотится в груди, отдаваясь болезненной пульсацией в самых чувствительных точках: на запястьях, висках, в горле и между ног.
Темные глаза Джулиана горят, не мигая, а пальцы, кажется, напрямую подключены к центрам удовольствия у меня в мозгу. Каждое касание вызывает дрожь, пробегающую по ногам. Его кожа едва касается моей, когда его ладонь скользит по краю платья, туда-сюда, дразня меня.
Я чувствую себя пустой. Жаждущей. Мое тело сжимается, стремясь заполнить эту пустоту.
Будь смелее, Грейс. Позволь ему все.
Джулиан обводит контуры моих сомкнутых коленей пальцами и спускается по икрам, отчего каждый волосок на моем теле встает дыбом, а из горла вырывается тихий всхлип.
Он вскидывает бровь:
– Это «да»?
Я даю себе три секунды на раздумья, но в итоге сдаюсь, побежденная его неотразимой улыбкой, и киваю.
Его умелые руки скользят между моими коленями, раздвигая их, и я позволяю ему это. Я открыта перед ним, и вместо неловкости и страха все, что я чувствую, – это нарастающее желание раскрыться еще больше и заставить его жаждать меня так же, как я жажду его.
– Давай начнем отсюда.
Он проводит костяшками пальцев по внутренней стороне моих бедер, приподнимая платье.
– Теплая кожа, – шепчет он хриплым голосом. – Здесь нет ничего холодного.
Джулиан отводит одну свою руку от моей ноги и большим пальцем нежно касается моей нижней губы.
– Ты смотришь на меня так, будто жаждешь этого. И это тоже далеко от холодности.
Мои губы приоткрываются, и я невольно прикусываю его палец. Его взгляд темнеет и скользит вниз, к моему рту, когда кончиком языка я касаюсь его кожи, которая оставляет привкус лайма.
Он скользит рукой по моей ноге, и я с трудом сдерживаю желание податься навстречу.
– Хочешь услышать все мои фантазии с твоим ртом? Боже, Грейс. Посмотри на себя.
Его взгляд скользит вниз по моему телу, задерживаясь там, где платье задралось до бедер, открывая черное кружево стрингов.
– Кто, черт возьми, мог подумать, что ты холодная?
Когда его пальцы поднимаются выше, дыхание у меня сбивается.
Где же смущение? И страх, который неизменно сопровождает меня в такие моменты? Беспокойство о том, что ему не понравятся звуки, которые я издаю, то, как я выгляжу, и количество времени, которое потребуется, чтобы меня разогреть?
Ничего этого нет. Только жар от прикосновений Джулиана, обжигающий каждую клетку моего тела и переписывающий мою ДНК.
– Так и должно быть. Потому что он тот, кого ты по-настоящему хочешь.
– А здесь?
Я не могу сдержать стон, рвущийся из горла, когда его рука касается меня через кружево. Джулиан убирает большой палец от моей губы, и я бездумно откидываюсь назад, упираясь руками в столешницу, чтобы дать ему больше свободы.
– Здесь совсем не холодно, – выдыхает Джулиан. Лихорадочный блеск его глаз сменяется адским пламенем. Он наклоняется ближе, одной рукой поддерживая свой вес, а другой рисуя дразнящие круги по кружеву. – И любой мужчина, который не знает, как заставить тебя так стонать, не достоин тебя. Твое тело знает, что нужно делать. Ему просто требуется правильное прикосновение.
Я тону в его взгляде, совершенно завороженная. Джулиан – моя одержимость. В его присутствии мой разум отключается, а дыхание замирает. Легкий трепет пробегает по спине от осознания его власти надо мной и обещания, которое читается в его лице, – обещания перевернуть мой мир с ног на голову самым восхитительным образом.
Я уже не буду прежней после этого, не так ли?
– Тебе нужно, чтобы я доказал это, Грейс? – спрашивает Джулиан.
Меня пронзает волна наслаждения.
– Пожалуйста.
Он отводит в сторону кружевную преграду, и его палец скользит по моей коже, вызывая дрожь и вспышки искр, пронзающих меня насквозь.
Сердце у меня колотится в бешеном ритме, а самообладание утекает, как песок сквозь пальцы. Все сомнения тают, и внезапный порыв толкает меня вперед. Я хватаюсь за воротник его рубашки, притягивая к себе, пока его губы не накрывают мои. Поцелуй начинается нежно, но быстро становится требовательным.
Джулиан пробует меня на вкус, а его пальцы, словно кистью, рисуют огненные узоры на моей коже.
Каждый мой вздох эхом отдается в тишине кухни, и тело, словно повинуясь невидимому дирижеру, находит свой ритм под его прикосновениями, стремясь к высшей точке наслаждения. Джулиан скользит рукой вверх по моей талии, останавливаясь на груди. Даже сквозь ткань бюстгальтера я чувствую, как волна удовольствия спиралью опускается к самому центру моего существа.
Он дразнит меня кончиком языка, и я, не в силах устоять, преследую его, жаждая более глубокого поцелуя. Движения пальцев становятся быстрее и сильнее. Я прижимаюсь к его руке, желая большего.
– Черт, Джулиан… – Шепот срывается с моих губ, и поцелуй прерывается.
Он тихо мурлычет, осыпая поцелуями мою щеку.
– Я когда-нибудь говорил тебе, что мне безумно нравится, как ты произносишь мое имя?
Вместо ответа я тяжело дышу, прижавшись к нему всем телом.
Джулиан усмехается, меняя темп движений, и из моего горла вырываются смущающие звуки.
– Мне это очень нравится, Грейс. Ты произносишь его так, словно собираешься прочитать мне нотацию.
Вершина близка, но, как всегда, ускользает от меня. Я отчаянно жажду ее, тихо скуля.
– Похоже, теперь кто-то другой получает урок. – Он слегка кусает мою шею. – Такая прилежная ученица.
– Джулиан… – Я умоляю его, не стесняясь шептать мольбы: – Да… Пожалуйста… Быстрее…
Освобождение близко, но я замираю на миг, на самом краю, не в силах сорваться вниз.
Джулиан касается губами моего уха.
– Оно прямо здесь, красавица. Просто возьми его.
Его пальцы надавливают чуть сильнее, и я, не в силах сдержать стон, впиваюсь зубами в его плечо сквозь ткань рубашки. Волна наслаждения взрывается во мне, от кончиков пальцев ног до самой макушки, расцветая горячими, ослепительными искрами по всему телу. Я судорожно сжимаю его шею, полностью отдаваясь власти его прикосновений. Первая волна отступает, но Джулиан вызывает новые, одну за другой. Я вздрагиваю под его пальцами, пока он наконец не отнимает руку.
Открыв глаза, я вижу его покрасневшее лицо.
Джулиан нежно касается своими губами моих:
– Не холодная.
Он отстраняется, но я успеваю перехватить ткань его рубашки на животе и скольжу руками вниз, к пуговице джинсов, расстегивая ее, прежде чем он успевает что-либо сказать.
– Грейс, ты…
Один влажный поцелуй языком о мою ладонь, и я обхватываю ладонью его горячий и твердый член. Джулиан стонет. Я всегда чувствовала себя немного глупо, делая это, но, когда его глаза закрываются и он прикусывает губу, меня пронзает волна гордости.
Джулиан опускает лоб на мое плечо, и я толкаю его ухо кончиком носа.
– Покажи мне, как тебе нравится.
Его рука накрывает мою, направляя. Этого достаточно, чтобы я осмелела и сжала член сильнее, вызывая у него приглушенный стон. Он поднимается руками по моим бедрам, раздвигая их, а его дыхание обжигает мою шею.
Джулиан дышит все глубже, быстрее и шепчет слова, которые я ощущаю всем своим пульсом.
Через некоторое время он сжимает пальцами мои бедра:
– Я хочу быть внутри тебя.
У меня перехватывает дыхание.
Я задыхаюсь, судорожно глотая воздух.
– Хорошо.
Он замирает, а затем резко поднимает голову, чтобы посмотреть мне в глаза.
– Что?
Я киваю, не сбавляя темпа своих движений:
– Я хочу тебя.
Джулиан моргает дважды, прежде чем судорожно выдохнуть:
– Слава богу.
После чего он снова обрушивается на меня с поцелуями, а язык проникает в мой рот, сплетаясь с моим. Он придвигает меня к краю столешницы, и я, не в силах устоять, обвиваю его ногами.
Но в этот момент раздается резкий стук в дверь. Мы отскакиваем друг от друга, с широко раскрытыми глазами от неожиданности.
– Черт! – шепчу я.
Он отступает, позволяя мне соскользнуть со столешницы.
Черт! Черт! Черт!
Я вытираю руку о столешницу.
Где его средство для чистки кухни?
Оборачиваюсь, чтобы спросить, но замираю, увидев, как Джулиан облизывает два пальца. Те самые, что только что подарили мне оргазм. Он делает это украдкой, словно лакомится сырым тестом прямо из миски.
Волна жара прокатывается по телу.
– Определенно не холодная, – бормочет он, направляясь к раковине, чтобы вымыть руки.
Дверь распахивается.
– Йоу, Джулиан. Ты здесь? – спрашивает Кай.
– Здесь, – отвечает Джулиан.
Его голос звучит совершенно обычно.
Он быстро поправляет джинсы, и на его лице мелькает болезненная гримаса.
Тем временем мои ноги словно превратились в желе, а кожу покалывает от возбуждения.
Я чуть не переспала с Джулианом прямо на его кухне. Я позволила ему довести меня пальцами до оргазма, превосходящего все, что я когда-либо испытывала.
Внутри меня ликует порочная, похотливая ведьма.
– Если он способен на такое всего лишь двумя пальцами, то что же он сможет сделать языком? А членом?
Прошло почти четыре года с тех пор, как у меня был секс, и сейчас я отчаянно хочу поскорее отправить Кая домой и позволить Джулиану исследовать мое тело.
Кай ставит передо мной бутылку «Сен-Жермен» и хмурится.
– Ты как-то странно выглядишь.
– А? – Я пытаюсь прийти в себя. – Просто устала.
Джулиан, не глядя ни на кого из нас, нарезает еще один лайм. Он дышит чуть глубже, чем обычно, но в остальном кажется совершенно спокойным.
Кай бросает на меня оценивающий взгляд, приподняв бровь.
Соберись, Грейс.
Дверь снова открывается.
– Я принесла апельсины! – возвещает Рейвен.
Джулиан тянется к ней, когда она выходит из-за угла на кухню, и забирает у нее пакет. Его взгляд наконец встречается с моим, и в его понимающих глазах вспыхивают искорки, а уголок рта приподнимается в едва заметной усмешке. В моем животе тут же начинают порхать бабочки.
– Хочешь почистить их? – спрашивает он.
Я застываю, глядя на его лицо.
Опухшие от поцелуев губы… Глаза, горящие лихорадочным желанием.
Джулиан трясет передо мной пакетом.
– Возьмешь его?
Смущение волной разливается по моей шее.
– Вот оно, настоящее искушение. Просто возьми его.
Я откашливаюсь, пока Рейвен устраивается на табурете. Но, протянув руку к пакету с продуктами, вдруг вспоминаю, где она была всего пару минут назад. Джулиан тоже смотрит на нее, замирая на несколько мгновений, а после ставит пакет на столешницу, пока я мою руки.
Рядом со мной его отработанные движения становятся неуклюжими, но он ничего не говорит.
Заметно округлившийся живот Рейвен касается гранитной столешницы, когда она тянется к дольке лайма, чтобы угоститься ей.
– Алеша опаздывает.
Я достаю из пакета апельсин и беру острый нож.
– Как ты себя чувствуешь, Рейвен?
– Хорошо. – Она тычет пальцем в живот. – Но у меня там заканчивается место.
– Я купил тебе имбирный эль, – говорит Джулиан. – Он в холодильнике.
Лицо Рейвен озаряется, и она слезает со стула.
– Спасибо!
Кай смешивает алкоголь.
– Два к одному, верно, Сантини?
– Ага.
Наливая шоты в шейкер, Кай усмехается:
– Неудивительно, что они всегда нас вырубают.
Приготовив напитки, мы вчетвером переходим в гостиную Джулиана. Рейвен устраивается в кресле, Кай садится на пол, а Джулиан и я занимаем места на диване.
Когда появляется Алеша, Кай указывает на кухню.
– Мы оставили твою порцию там.
Она слегка пританцовывает, хватая свой напиток, а затем отодвигает меня, чтобы тоже сесть на диван, вынуждая меня придвинуться ближе к Джулиану. Когда он отодвигается, его рука случайно касается моей голой ноги. Наши глаза встречаются на долю секунды, и я отвожу взгляд, чувствуя, как по телу пробегают мурашки.
– Почему ты опоздала? – спрашивает Кай.
Алеша пожимает плечами, избегая его взгляда.
– Эм. Пробки. Ну, ты знаешь. Все как обычно.
Вечер проходит в привычной дружеской обстановке, но я, пригубив лишь одну порцию, остаюсь трезвой и напряженной.
Не могу поверить, что чуть не переспала с Джулианом на его кухне. О чем я только думала?
«Это как трахать Снежную Королеву».
Одновременно в сознании шепчет голос Джулиана… «Не холодная».
О боже.
У меня до сих пор нет уверенности, что я как следует смогу доставить ему удовольствие. То, что произошло, было продиктовано инстинктом, кульминацией нашей медленно тлеющей страсти и всплеском гормонов. Судя по лицу Джулиана, ему все понравилось, но что, если я не смогу это повторить?
Вибрация телефона вырывает меня из задумчивости. На экране высвечивается сообщение.
Джулиан: Выкинь это из головы, Грейс.
Я украдкой бросаю на него взгляд, но он увлеченно слушает разговор вокруг нас и даже участвует в нем.
Неужели то, что произошло, не перевернуло его мир так же, как мой?
– Конечно, нет. Он ведь не кончил.
Уф. Мне срочно нужно это исправить.
– А что, если я растеряюсь? Или ему что-то не понравится?
Джулиан: Серьезно, Грейс. Расслабься.
Как я могу расслабиться, когда в голове роятся десятки мыслей и все они о том, как я могу облажаться?
Рейвен громко зевает и похлопывает себя по округлившемуся животику.
– Поеду-ка я спать. Увидимся на следующей неделе.
Кай помогает ей подняться со стула, и она машет нам на прощание.
Алеша улыбается, глядя на закрывающуюся дверь.
– Беременность ей к лицу.
– Двое детей до пяти лет во время ординатуры? – Кай вздрагивает. – Нет уж, спасибо.
Все, кроме меня, смеются.
– Грейси?
Я вздрагиваю и встречаюсь взглядом с Каем. Он переводит взгляд на Джулиана, затем снова на меня и приподнимает бровь.
– С тобой все в порядке? Ты какая-то тихая сегодня.
– Что? – Я выдавливаю улыбку. – Конечно. Просто устала.
Кай кажется не слишком убежденным, но больше не допытывается у меня, в чем дело, и встает, чтобы наполнить наши бокалы.
Телефон у меня снова вибрирует.
Джулиан: Нужна помощь, чтобы расслабиться?
Джулиан: Могу заняться с тобой сексом прямо здесь и сейчас.
Джулиан: Хочешь устроить нашим друзьям представление, Грейс?
Джулиан: Это то, чего ты хочешь?
Жар пронзает меня насквозь. Он по-прежнему не смотрит в мою сторону и увлеченно спорит с Алешей о том, как лучше уговорить доктора Скарлетт пробраться в комнату отдыха для лечащих врачей за бесплатным мороженым.
Моя кожа покрывается мурашками от осознания того, что Джулиан всего в нескольких сантиметрах от меня.
Кай ставит напиток передо мной, и я тянусь за бокалом. А откинувшись назад, я понимаю, что Джулиан придвинулся ближе, чем раньше. Он настолько близко, что я касаюсь его при каждом движении. Словно его кожа превратилась в сверхчувствительный магнит, притягивающий меня к нему.
Его сообщения остаются не замеченными окружающими. Джулиан постоянно переписывается с кем-то: с сестрами, с Максвеллом или с нами. Поэтому никто уже не обращает на это внимания.
И вот мой экран вдруг снова оживает.
Джулиан: Как думаешь, я смогу заставить тебя кричать?
Джулиан: Ты всегда кусаешься, когда кончаешь?
Джулиан: Я, наверное, мог бы к этому привыкнуть.
Джулиан: Если ты позволишь.
Джулиан: Ты ведь позволишь, Грейс?
Кажется, мое тело считает, что мы занимаемся спортом. Только этим можно объяснить повышенное потоотделение и бешеное сердцебиение.
– Алеша, хочешь разделить поездку на «Убере»? – спрашивает Кай. – Машина уже подъехала.
– А? Да, конечно, – отвечает Алеша, поднимаясь с дивана.
Я следую за ней, стараясь не обращать внимания на мимолетное касание пальцев к моей пояснице. Джулиан настигает меня со спины, словно хищник.
– Спокойной ночи, Джулиан. – Кай бросает на него странный изучающий взгляд, а затем поворачивается ко мне: – Хорошей ночи, Грейси.
Он целует меня в щеку.
Алеша хватает свою сумочку и открывает дверь, глядя на меня.
– Ты тоже уходишь?
Легкое потягивание ткани на пояснице не дает мне сбежать.
– О, мне нужно забрать свои вещи из кухни. Идите, – отвечаю я.
Алеша кивает и желает нам спокойной ночи.
Дверь закрывается, и потягивание платья становится более настойчивым. Я послушно делаю шаг назад, и меня окутывает аромат его кожи.
За исключением двух пальцев, сжимающих мое платье, Джулиан не касается меня, но его дыхание ласкает мое лицо, когда он шепчет мне на ухо:
– Ответ все еще «да»?
«Снежная Королева» и «Не холодная» борются в моем сознании, но, когда его нос скользит по моему уху, я сдаюсь.
Я люблю этого мужчину. Даже если я ужасна в сексе, он не станет унижать меня за это.
Надеюсь.
– Да, – отвечаю я.