– Хе-хе-хе. Я смотрю, они отлично там развлекаются. – Хасон украдкой посматривал в калейдоскоп и хихикал.

Сонхон и Кёнхван нахмурились, отметив про себя, что лис сейчас выглядел как настоящий извращенец. Однако целью их визита сюда был не Хасон. Они изо всех сил сдерживали эмоции, которые, казалось, вот-вот вырвутся наружу в виде потока ругательств. Первым не выдержал Кёнхван: переглянувшись с Сонхоном и не в силах больше терпеть беспардонное поведение лиса, он произнес:

– Хасон, может, уже хватит?! Если будешь и дальше так за ними подсматривать, это можно будет рассматривать как вторжение в частную жизнь.

– А, так это вы. Кёнхван, не будь таким занудой, лучше сам посмотри. Я же говорю, они действительно весело проводят время.

Хасону хватило одного незначительного жеста, чтобы Кёнхван тут же изменил свое мнение. Прежде чем Сонхон успел его остановить, Кёнхван уже с любопытством заглядывал в калейдоскоп, выпучив глаза. Рука Сонхона, попытавшегося было ухватить коллегу, одиноко повисла в воздухе.

Какое-то время Кёнхван вместе с Хасоном молча наблюдал за выходками царской четы через калейдоскоп. Спустя какое-то время Кёнхван разразился бурным смехом так, словно был намерен в скором времени вызвать здесь землетрясение:

– Ха-ха-ха-ха! Ха-ха! Вау! Вот это да, быть такого не может! Ха-ха!

Кёнхван так громко смеялся, что ему пришлось даже схватиться руками за свой живот, но в следующее мгновение он внезапно вздрогнул от удивления. Такое странное поведение было совершенно не по душе Сонхону. Нисколько не скрываясь, он открыто демонстрировал свое презрение к этим двум болванам.

«Он все равно никогда не отличался умственными способностями».

Решив, что Кёнхван окончательно слетел с катушек, Сонхон лишь цокнул языком.

– Хасон, видишь, у меня по руке даже мурашки побежали! А этот парень умеет удивлять, правда? Боже, что он вообще творит? Я в шоке… Я его знаю от макушки до пят, но впервые вижу, чтобы До Чжиху вытворял что-то подобное. Я и не думал, что когда-то наступит тот день, когда я собственными глазами увижу, как этот парень вытворяет что-то, что способно вызвать у меня такие мурашки, но вот сегодня он настал! – легкомысленно произнес Кёнхван, снова слегка вздрогнув.

Услышав реакцию Кёнхвана, Сонхон пожелал тоже подглядеть за царем. Недоумевая, что же там могло вызвать такую суматоху, он с абсолютно безразличным видом, словно это его ни капли не заботит, выхватил калейдоскоп и сам заглянул внутрь. И тут же закрыл глаза, будто увидел что-то, что ему не следовало видеть.

– Черт! – красноречиво слетело с его губ.

Увидев реакцию Сонхона, Кёнхван потряс перед ним вновь оказавшимся у него в руке калейдоскопом, словно призывая коллегу посмотреть на это зрелище еще раз, и разразился очередной порцией смеха:

– Я же говорю, он не в себе.

– Ох, убери это от меня. – Когда Кёнхван сунул ему в лицо калейдоскоп, Сонхон испуганно отвернулся.

Советник продолжал вертеть головой из стороны в сторону в попытках стереть из своей памяти образ увиденной им сцены.

Люди, которые отражались в калейдоскопе, выглядели в точности как обычные Чжиху и Шихён. Образы-то их были, конечно, знакомыми, только вот их действия были настолько необычными, что заставляли скрипеть зубами от негодования.

Эти двое прогуливались по улице, настолько открыто выражая свои чувства, что грозились нарушить все правила приличия. Когда ветер слегка растрепал волосы Шихён, Чжиху протянул к ней свою ладонь, чтобы их поправить. Затем девушка положила голову ему на плечо, а он сильнее прижал ее к себе. Они вели себя так, что любой, кто их бы сейчас увидел, мог бы подумать, что они только вошли в свой конфетно-букетный период.

Это было просто возмутительно! Такого непристойного поведения Сонхон еще не видел, что и заставило его на какое-то время лишиться дара речи.

– Видишь, я же говорил, – произнес Кёнхван, похлопав по плечу потерянного Сонхона.

Советник тут же начал мотать головой, будто всего, о чем они тут говорят, просто не может быть. Затем он внезапно обратился к Хасону:

– О чем мы вообще тут говорим, если господин Хасон сейчас снова откроет им путь обратно? Может, царь и ведет себя непристойно, но он сейчас вернется. Верно же, господин Хасон?

Неожиданно на лице Хасона отразилось замешательство, и, облизнув губы, он произнес:

– Дорога из мира живых в царство Ямы откроется завтра, где-то к часу петуха[18].

– Что?

Впервые со времен юношества голос Сонхона был настолько высок. Не в силах больше сдерживаться, царский советник потряс в воздухе даже не одним, а двумя кулаками. Сегодня он в очередной раз убедился в том, что каждая встреча с Хасоном доводит его до бешеной ярости, и поклялся, что прекратит любые отношения с ним. Сонхон сделал пару глубоких вдохов, чтобы усмирить тяжелое дыхание. Немного успокоившись, он вытаращил глаза и сквозь зубы отчеканил свои вопросы к лису:

– Как так вышло, что дорога откроется завтра, а не сегодня? Почему? В чем проблема?

– Проблем никаких нет. Дело в том, что именно на это время мы договорились с его величеством. Поэтому я с самого начала запланировал открытие перехода на завтра в обусловленное время.

– Не лги мне. Царь при мне говорил, что вернется сразу же после захода солнца…

– Полагаю, он говорил не о сегодняшнем заходе, а о завтрашнем, – выпалил свое нелепое предположение Кёнхван.

Однако, неожиданно для самого себя, Сонхон понял, что Кёнхван прав. Осознав, что Чжиху обвел его вокруг пальца, советник вздохнул так сокрушенно, что казалось, будто весь мир вокруг него рухнул.

– Значит, он вернется завтра? – обреченно прохрипел Сонхон.

Советник без остановки покачивал головой из стороны в сторону, приложив руку ко лбу, словно его пару раз по ней сильно ударили.

– Проход откроется только в заранее назначенное время, так что царь должен вернуться завтра, если он не планирует застрять на какое-то время в мире живых.

– Да, сегодня мы с тобой зря сюда приехали. Но ведь завтра-то он точно вернется, да? – Кёнхван изменил свое отношение к ситуации и попытался утешить Сонхона, который замер на месте не в силах пошевелиться.

Сонхона больше пугало не то, что ему придется вернуться обратно с пустыми руками, зря потратив время на поездку для встречи царя, а то, что по возвращении ему нужно будет разбираться со всей накопившейся работой Чжиху.

«Какой же я дурак, раз доверился ему». Ощущая сильное чувство вины, Сонхон ударил себя по голове.

– Эй-эй. Нельзя же так истязать себя, – произнёс Кёнхван, перехватывая руку советника.

Сонхон не мог перестать жалеть о своей доверчивости и бросил ненавистный взгляд на Хасона. Затем взор застывшего на месте советника переметнулся к новому персонажу, появившемуся в их разговоре.

– Почему вы не выходите? Царь с супругой вернутся уже с минуты на минуту…

В помещении внезапно появилась Вольчжин и с раздражением в голосе вклинилась в образовавшуюся паузу в разговоре. Девушка сегодня специально присоединилась к мужчинам, чтобы в случае чего быть рядом с Кёнхваном, которого она уже давно не видела. Какое-то время она ощущала трепет от встречи с ним спустя столь долгое время, но, когда ее роль свелась к бесконечному ожиданию, в глубине души ей начало все это надоедать.

Бормоча свои недовольства, Вольчжин заметила, что состояние Сонхона оставляет желать лучшего, и замолкла. Девушка тут же бросила вопросительный взгляд на Кёнхвана. После того как их взгляды пересеклись, вместо объяснений ситуации он поднес палец к своему горлу и провел по нему, словно перерезая. Испугавшись, девушка прикусила язык. Она сделала шаг назад, жалея о том, что вообще вмешалась.

– Кто к нам пожаловал? Неужели это Вольчжин, самая красивая женщина из всех менеджеров адского пламени? Ах, точно, ты же уволилась с фабрики и теперь работаешь проводником душ под руководством этого гуляки? И как оно? Стоило того?

Не обращая внимания на царившую атмосферу, Хасон с радостью втянул Вольчжин внутрь комнаты. По лицу девушки было видно, какой дискомфорт доставляет ей эта ситуация. Она отчаянно пыталась уловить настрой Сонхона и Кёнхвана. Несмотря на то что Хасон на самом деле прекрасно понимал, что чувствует Вольчжин, он притворился, что ничего не замечает, и продолжил разговор, даже обняв девушку, так обрадовавшись встрече с ней.

– Мне кажется, ты даже немного похудела! Может быть, это из-за того, что работа проводника предполагает постоянную беготню. Такая худышка стала, того и гляди ветром сдует. – Хасон окинул взглядом Кёнхвана с головы до ног, будто пытаясь привлечь его внимание, и продолжил ворчать: – Что я тебе говорил? Если проводников возглавляет такой вот раздолбай, то как можно думать о карьере в их отделе? Лучше бы работала со мной на Перепутье, я бы к тебе относился гораздо лучше. Тц-тц. Ты хоть хорошо питаешься?

– Тебя послушать, так я их всех там голодом морю, словно нищих детишек. Я не только обеспечиваю им трехразовое питание, но еще и даю перекусы, так что не суй свой нос понапрасну туда, куда тебя не просили.

Когда Кёнхван увидел, что в него полетели стрелы укора, его внезапно захлестнули эмоции. Он огрызнулся на слова Хасона и, чуть наклонившись вбок, скрестил руки на груди.

– Как и сказал мой начальник, я хорошо питаюсь, так что не волнуйся. Мне кажется, или ты сам как-то исхудал, а, Хасон?

Когда атмосфера немного разрядилась, Вольчжин смогла наконец спокойно выдохнуть и отпустить все тревожные мысли.

– Просто в моей жизни слишком много перемен, вот и все, – ответил Хасон с многозначительной улыбкой.

Вольчжин, уже привыкшая к его стилю общения, просто проигнорировала характерный для Хасона лукавый тон, не придав этому никакого значения.

Лис лишь улыбнулся, отметив про себя, что Вольчжин оставалась все той же.

– Приходи ко мне почаще. Ты не представляешь, как сильно мне, старику, скучно все время сидеть тут одному.

– Если так подумать, с тех пор как я стала проводником, я действительно ни разу даже не справилась о твоем самочувствии. Прости-прости. Просто я была так занята, что у меня совершенно не было на это времени.

Вольчжин неловко почесала затылок. Хоть поначалу она и прикинулась равнодушной, на самом деле она тоже была рада видеть Хасона, поэтому в итоге выражение ее лица заметно смягчилось.

– Кстати, получается, его величество и эта выскочка сегодня не вернутся? – аккуратно спросила Вольчжин.

С некоторых пор она решила называть Шихён выскочкой. Это слово было забавным и так сильно подходило ей, что с губ Хасона без его ведома слетел небольшой смешок.

– Как ты смеешь называть госпожу выскочкой!

Однако чересчур правильного Сонхона не устроила кличка, которую дала Вольчжин его госпоже, и он разгневался так, что все его лицо резко покраснело. Услышав его сердитый крик, девушка испуганно взвизгнула и пригнулась.

Увидев, как Хасон качает головой из стороны в сторону, Вольчжин убедилась в своей догадке: сегодня они приехали сюда зря. И с легкостью смогла догадаться, почему же Сонхон резко стал таким грубым. Вольчжин успокоила бешено стучащее сердце и твердо решила, что обратно во дворец Ямы она поползет своим ходом, лишь бы только снова не попасться под горячую руку советника.

– Раз царь сегодня не вернется, делать нам здесь больше нечего. Мы пошли.

Кёнхван оторвал от Хасона прилипшую к нему Вольчжин и, потянув ее за руку за собой, первым покинул помещение, оставив Сонхона позади.

Вольчжин даже не смогла как следует попрощаться с Хасоном. Ей было жаль так оставлять лиса, поэтому она с большим трудом переставляла ноги, плетясь вслед за Кёнхваном и не переставая оглядываться. Все, что она смогла сделать, это аккуратно махнуть рукой на прощание Хасону, на лице которого играла добродушная улыбка. Лис прикрыл глаза и слегка кивнул в ответ на ее жест.

Как только Хасон полностью скрылся из ее поля зрения, в глазах девушки промелькнула едва заметная печаль. Кёнхван, наблюдавший за разворачивавшейся сценой, недовольно прищурил глаза. Вольчжин совершенно не могла понять, что творится у него в голове, поэтому лишь молча хлопала глазами.

– Какая фамильярность… Вы близки? – коротко спросил он после долгого молчания.

В царстве Ямы не было ни одного существа, которое могло бы посоревноваться с Кёнхваном в болтливости, и такое короткое предложение из его уст заставляло девушку беспокоиться. Но Вольчжин, с большим волнением ожидавшая его слов, отчего-то расслабленно выдохнула. С усталостью в голосе девушка ответила:

– Он гораздо ближе с моей старшей сестрой, чем со мной.

– Это та сестра, которая наполовину ёкай, наполовину человек?

Вольчжин быстро кивнула:

– Ну, я-то обычный человек, поэтому до своей смерти даже не знала о существовании царства Ямы. Нет, не то чтобы не знала… Моя сестра неоднократно твердила мне об этом, хотя я никогда ей не верила. С самого детства я старалась держаться от нее подальше, потому что она постоянно рассказывала странные вещи и слишком вызывающе себя вела. Но какой же шок я испытала, когда умерла и поняла, что сестра была права… Ох… Как вспомню об этом, так до сих пор чувствую, как голова идет кругом.

– Почему это?

– Потому что в своей жизни больше всего я не доверяла именно ей. Конечно, это не означает, что сейчас я ей доверяю. У нее в принципе голова забита только тем, как бы нажиться за чужой счет.

Вольчжин с большим трудом сдержала отвращение, проступившее было на ее лице.

– Ты же человек. Как так вышло, что твоя старшая сестра – наполовину ёкай?

– Мы сводные сестры. У нас одна мать, но разные отцы.

– Зря я начал тебя о ней расспрашивать, – произнес Кёнхван с небольшой ноткой сожаления в голосе.

– Все в порядке. Это не такая уж и серьезная тема. Мы так долго не виделись, что уже даже и на семью-то не сильно похожи. Думаю, лучше было бы, если бы мы вообще никогда не были знакомы.

– Правда?

– Да. Я где-то случайно услышала, что в мире живых она торгует необходимыми для ёкаев вещами или что-то в этом роде. Она известна тем, что заставляет своих клиентов сильно переплачивать, и это действительно в ее стиле. Когда я вспоминаю о том, что эта ненормальная делала со мной, когда мы жили вместе…

Вольчжин выглядела искренне раздраженной. Во время разговора дела уже давно минувших дней пробуждались в ее памяти. Почему-то перед глазами стоял лишь один образ того, как Вольчжин получает подзатыльники от своей старшей сестры, отчего ее лицо непроизвольно нахмурилось. И вновь девушка пожалела о том, что ее прошлое связано с этой особой, которой была абсолютно чужда любовь к близким.

Чем больше Вольчжин об этом вспоминала, тем сильнее чувствовала, как у нее начинает скручивать живот. Чтобы отвлечься, девушка попыталась сменить тему разговора:

– Кстати, господин Покчо… – начала было Вольчжин.

– Как вы познакомились с господином Хасоном?

Кёнхван прервал ее на полуслове, и разговор все-таки вернулся к первоначальной теме. Девушка совершенно не могла понять, почему именно сегодня он был таким упертым.

Когда Вольчжин на какое-то время засомневалась, не решаясь начать рассказ, Кёнхван поторопил ее, словно капризный ребенок.

Взрослый здоровый лоб, а ведет себя хуже младенца.

Вероятно, обычному человеку это все уже начало бы надоедать, но влюбленному и розы пахнут сильнее, поэтому Вольчжин это показалось даже милым.

Поколебавшись некоторое время, она продолжила свою историю:

– Хотя моя сестра была та еще стерва и при жизни мы много с ней враждовали, видимо, потому, что в нас течет одна кровь, она все-таки позаботилась обо мне. Когда я умерла, она попросила господина Хасона об одолжении, и, пока я приспосабливалась к жизни в царстве Ямы, он во многом помогал и приглядывал за мной. Он мой покровитель.

Вольчжин бросила взгляд на дом Хасона, постепенно исчезающий из поля зрения. Судя по всему, ее отношение к лису сильно не устраивало Кёнхвана. Мужчина недовольно проворчал:

– А кто тогда я?

– Что?

– Кто тогда я? Разве не твой покровитель? Я лично забрал тебя к себе из того подполья, где ты гнила, и помог тебе подняться в статусе.

Вольчжин была так ошеломлена, что даже не могла придумать, что ей на это ответить. Пока она растерянно хлопала глазами, потеряв дар речи, Кёнхван продолжал припирать девушку к стенке, словно на допросе:

– У этого лиса нет абсолютно никаких возможностей, поэтому он не смог пристроить тебя никуда, кроме фабрики. Но что насчет меня, а? Я ведь одним махом поднял тебя до второго по важности человека в Отделе проводников. Мы же с ним находимся на разных уровнях даже по возможностям. Разве не я должен быть тем благодетелем, которому ты больше всего благодарна?

На самом деле Вольчжин присоединилась к проводникам душ только из-за того, что ей очень нравился Кёнхван. По условиям оплаты труда и загруженности для Вольчжин была гораздо выгоднее работа на позиции менеджера адского пламени в HellFire Industries. Однако сила любви помогала ей терпеть все трудности… Беспокоясь о том, какие будут последствия, если она скажет ему правду, Вольчжин неловко улыбнулась:

– Вы оба мои благодетели.

– Это не так. Разве я не гораздо более выдающийся покровитель, чем этот лис?

Кёнхван был тем еще нахалом. Многие ли могут так открыто льстить самим себе? Вольчжин это решительно не понравилось, но из-за той самой силы любви она великодушно простила ему и это:

– Конечно.

Естественно, у нее язык не повернулся как-то красноречиво его похвалить, поэтому ответ девушки был очень краток. Но по лицу Кёнхвана было видно, что реакция Вольчжин его более чем устроила. Он зашагал вперед с сияющим от гордости лицом, будто никакого плохого настроения у него и в помине не было.

– Ну и чего ты там стоишь? Не идешь, что ли?

– И-иду…

Похоже, Кёнхван вновь вернулся в свое привычное состояние. Вольчжин как ни в чем не бывало последовала за ним, но на душе у нее остался неприятный осадок. Даже такие незначительные поступки Кёнхвана пробуждали рой разнообразных мыслей у нее в голове. Вот именно поэтому тот, кто влюбляется первым, всегда находится в невыгодном положении.

– Так вот, господин Покчо ждет не дождется, когда его величество вернется обратно. Наверное, он сильно расстроится.

Опасаясь, как бы он снова не задал какой-нибудь сложный для нее вопрос, Вольчжин вернулась к разговорам о работе.

– С чего бы вдруг старику так сильно его ждать?

– Не знаю. С тех пор как его величество с этой выскочкой ушли в мир живых, он стал каким-то странным. Будто все время трепещет от страха. Может, натворил чего? – задумчиво произнесла Вольчжин.

В другой ситуации Кёнхван тут же нашел бы, что на это ответить, но неожиданно для девушки начальник держал рот закрытым. Похоже, слова Вольчжин почему-то заставили его задуматься. Он, без остановки потирая свой подбородок, пробормотал себе под нос:

– Как-то это все подозрительно.

Взгляд мужчины стал очень серьезным. Сейчас Кёнхван выглядел как нормальный человек, что для него было большой редкостью, поэтому сердце Вольчжин, наблюдавшей за ним, сначала сильно стукнуло в груди, а затем и вовсе пропустило пару ударов.

«Когда он молчит, то выглядит просто невероятно круто».

Вольчжин еле сдержалась, чтобы не поддаться воле своего влюбленного сердца и не броситься ему на шею. Подумав, что сохранит себе на память хотя бы это, она поставила телефон на беззвучный режим и тайком запечатлела на него Кёнхвана с разных ракурсов.

– Вольчжин.

Услышав серьезный тон голоса, которым он позвал ее по имени, девушка тут же спрятала телефон.

– Да, начальник! – буквально прокричала она, попутно отдавая честь и тем самым выдавая себя с потрохами.

– Нет, ничего. Забудь. В последнее время меня много чего беспокоит, поэтому даже сейчас я начал искать какой-то подвох. Не обращай внимания.

Много чего беспокоит? Что может беспокоить человека, который весь день шляется без дела с таким видом, будто ему и вовсе не надо работать?..

Вольчжин была потрясена больше, чем когда-либо, и решила узнать, все ли в порядке:

– Вы чем-то обеспокоены? Вы? Что случилось? Нет, даже не так. Кто это? Кто посмел заставить вас о чем-то беспокоиться?

Вольчжин была так сильно взволнована, будто это была проблема вселенского масштаба, от которой мир непременно должен расколоться. Это заставило Кёнхвана нахмурить брови. На его лице отразилась обида.

– За кого ты меня вообще принимаешь? Я же тоже личность вообще-то, нет? Я тоже могу волноваться и переживать, не думала об этом? Я вообще-то довольно эмоциональный мужчина!

– Я совсем не это имела в виду.

– Забудь. О чем мы вообще тут с тобой разговариваем? Сама же сказала, старик Покчо ждет. Нам уже нужно доложить о том, что мы зря сюда сегодня приехали, так что давай побыстрее уже вернемся во дворец Ямы. – Кёнхван поставил точку в их разговоре, и Вольчжин больше не могла ничего ему ответить.

Девушка тут же помрачнела и низко опустила голову. Одного слова этого мужчины было достаточно, чтобы она тут же стала похожа на поникшего щенка, которого только что выгнали на улицу.

Облик Вольчжин действительно вызывал жалость, но только с точки зрения обычного человека. Сонхон, о котором эти двое уже давно позабыли, находясь в своем собственном мире, смотрел на Вольчжин и Кёнхвана с недовольством.

Советник уже давненько стоял позади, но никто из них так ни разу и не обернулся. С Сонхоном обращались, будто он человек-невидимка, или словно его и вовсе тут никогда не было. Кроме того, сцена, которая разворачивалась прямо перед ним, была настолько ребяческая, что ему никак не удавалось не закатывать глаза. Он выглядел таким же раздраженным, как когда увидел подробности любовной поездки Чжиху и Шихён.

– Почему меня окружают одни сумасшедшие? – устало пробурчал Сонхон себе под нос.