– Этот мир кишит различными ёкаями[12], а перед тобой всего-навсего лишь лис… Ты не думаешь, что пора бы уже привыкнуть? Чему ты постоянно удивляешься?
Шихён даже поперхнулась от столь абсурдного высказывания царя. Откашлявшись, девушка пару раз прочистила горло и нахмурилась.
«Ах, ну да, ну да. Я и забыла, что этот мир населен не только людьми. Это же полностью моя вина. В этом нет никаких сомнений», – с издевкой подумала Шихён.
Чжиху был все так же спокоен, как и во время своей речи: он невозмутимо встретил направленный на него гневный взгляд Шихён. Царь кивнул Хасону, показывая, что он сказал все, что хотел, призывая продолжать диалог. Воспользовавшись предоставленной возможностью, лис провел языком по губам и снова заговорил:
– Ну, раз уж я и так открыл вам свою сущность… Как правило, я крайне неохотно говорю об этом, но ради вас, госпожа, мне следует сделать исключение.
На лице Шихён моментально отразилась четкая мысль, пролетевшая в голове: «Дело плохо». И хотя девушка готова была мигом отказаться от этой идеи, Хасон был настроен решительно и не мог просто так отпустить ситуацию. Прежде чем Шихён успела что-либо возразить, Хасон схватил её за запястье, а затем, беззаботно посмеиваясь, положил руку царицы себе между ног.
У Шихён тотчас сперло дыхание.
Никакими словами нельзя было описать то потрясение, которое переживала девушка. Это же чувство разделяли и присутствующие в комнате трое мужчин. Один лис оставался невозмутим.
Шихён была настолько сильно сбита с толку, что в ее голове не возникло и мысли о том, чтобы убрать руку от паха Хасона. Даже болтливые Сонхон и Кёнхван, похоже, окончательно растерялись и никак не могли справиться с шоком, оказавшись в столь непредсказуемой ситуации.
В конце концов Чжиху, едва сумев обрести способность здраво мыслить, поднялся со своего места. Он смотрел на происходящее с широко раскрытыми глазами, не веря в то, что все это происходит на самом деле, но, когда первое потрясение спало, решил взять ситуацию под свой контроль. Первым делом Чжиху отодвинул Шихён, застывшую словно истукан, от Хасона, а затем разразился громким криком:
– Хасон, ты хочешь быть арестован за домогательства?!
Положив руку на плечо девушки, Чжиху притянул Шихён к своей груди, словно защищая от лиса. В отличие от царя, который был предельно серьезен, Хасон беспрерывно хихикал, будто находил эту ситуацию невероятно забавной.
– Ну что вы, какие домогательства? Я всего лишь раскрыл госпоже свой секрет, который хранил на протяжении нескольких тысячелетий, – сказал Хасон, слегка подмигнув девушке.
Шихён, которая по-прежнему не могла оправиться от потрясения, встретила взгляд Хасона и тут же содрогнулась. Она нахмурила брови, ощущая, как на руке все еще ярко ощущается тепло тела Хасона.
– Не хмурьтесь вы так. Как я уже неоднократно повторял, людей, которые знают мой секрет, настолько мало, что их можно запросто пересчитать по пальцам. Этот вопрос интересует многих: некоторые даже затевают споры и ставят крупные суммы. Не то чтобы я решил похвастаться. Мне просто очень пришелся по душе ваш боевой настрой, госпожа, поэтому я и рассказал вам этот секрет. Надеюсь, вы сохраните мою тайну.
Закончив свою речь, Хасон подошел к Шихён, все еще находившейся в объятиях Чжиху, и, не дав царю что-либо предпринять, быстро наклонился к девушке и тихо прошептал прямо ей на ухо:
– Лисы – это существа, живущие за счет обмана людей. Это заложено в их природе. Я в полной мере оценил ваши дерзость и интеллект, но не будьте столь самонадеянны и всегда оставайтесь начеку. Только тогда вы сможете выстоять. Как только вы, прямо как сейчас, ослабите свою бдительность, тут же пострадаете. – Сказав эти слова, он сразу же отодвинулся от Шихён.
После этого лис натянул на свое лицо легкую улыбку и добавил:
– Думаю, вы прекрасно поняли, что я имею в виду. Что ж, приношу свои извинения за в некоторой степени грубое поведение.
После слов Хасона раздражение, проступившее на лице Шихён, тут же исчезло. Вместе с этим к ней пришло осознание того, зачем же он устроил весь этот переполох.
Как и говорил Чжиху, Хасон только на первый взгляд казался легкомысленным бездельником. На самом же деле невозможно было понять, насколько он мудр. Теперь девушка ощущала что-то похожее на восхищение и благодарность. Методы донесения информации у него, конечно, были грубые, но совет, который он ей дал, был действительно полезен.
– Довольно. Мы пришли сюда, чтобы официально представиться, как того требуют обычаи. Традиции соблюдены, поэтому мы уходим. Мы могли бы остаться и подольше, но обстановка не сильно располагает, да и у тебя, Хасон, наверняка есть свои неотложные дела.
Придерживая Шихён одной рукой за плечо, Чжиху развернулся и пулей направился к выходу, тем самым проигнорировав необходимость в официальных речах.
Хасон с сожалением в голосе произнес им вдогонку:
– Уже уходите? А у меня осталось так много чая.
Однако на его слова никто не среагировал.
По-прежнему обнимая Шихён, Чжиху покинул дом Хасона даже не попрощавшись.
– Ваше… ваше величество! – Сонхон, следовавший прямиком за царской четой, с беспокойством в голосе позвал Чжиху.
Царь ненадолго замедлил шаг и бросил взгляд на своего подданного. Во всем облике Чжиху отчетливо читалось внутреннее раздражение. Как только глаза Сонхона встретились со взглядом Чжиху, чиновник непроизвольно склонил голову в глубоком поклоне:
– Я… Я прошу прощения, ваше величество. Я и представить себе не мог, что все так обернется… Я полностью беру на себя ответственность за то, чтобы наложить на господина Хасона соответствующее наказание.
– Тебе не следует за это извиняться. И я не думаю, что господину Хасону стоит назначать наказание из-за такого пустяка.
«Так, а в чем тогда проблема, черт тебя подери?!» – Желание тут же громко выкрикнуть эти слова Сонхон засунул себе куда подальше.
Хотя Чжиху и делал вид, что ничего серьезного не произошло, его выражение лица и голос говорили об обратном. Но так как перечить своему повелителю не входило в обязанности советника, Сонхону пришлось-таки усмирить свое недовольство.
Чжиху тяжело дышал, охваченный гневом. Осознав, в каком состоянии он находится, царь сделал пару глубоких вдохов и, казалось, немного успокоился. Справившись со своими эмоциями, он молча повел Шихён в карету.
У Чжиху еще оставались дела здесь, на Перепутье, поэтому Сонхон был полон решимости его остановить. Протянув руку, советник быстро схватился за дверную ручку кареты и твердо произнес:
– Ваше величество! Вам необходимо заглянуть к царской гвардии и сделать памятное фото о вашем визите с госпожой. У нас еще есть на это время, так что если поторопиться…
– В следующий раз.
– Прошу прощения?
– Сделаем это в следующий раз. Это ведь не так срочно? Если я не поеду туда сегодня, царство не рухнет?
– Нет, конечно, но…
Как только Чжиху услышал ответ Сонхона, тут же отдал кучеру приказ трогаться.
– Я устал. Вернусь отдохнуть во дворец. – Кинув своему советнику пару слов на прощание, царь бессердечно оставил его позади.
Не успев что-либо предпринять, Сонхон упустил Чжиху у себя из-под носа. Советник не мог оторвать взгляда от того места, где только что были Чжиху и Шихён: их образы исчезли так быстро, будто их сдуло ветром. За спиной застывшего Сонхона послышались тихие шаги.
Кёнхван, оказавшийся с ним в одной лодке, похлопал чиновника по плечу. Он цокнул языком и попытался утешить коллегу.
– Теперь ты меня понимаешь? – Скорчив гримасу отвращения, Кёнхван фыркнул. – Мы остались только вдвоем, поэтому можем говорить свободно. Честно хочу тебе сказать, каждый раз, когда он так своевольничает, у меня руки чешутся разок вмазать этому засранцу. Говорю это тебе как тот, кто проходил через его закидоны не один и даже не два раза.
– Должно быть, его величество поступил так, потому что все хорошо обдумал. Начальник Кёнхван, какие бы близкие отношения у тебя ни были с его величеством, он – повелитель царства Ямы. Теперь его нельзя безнаказанно называть засранцем.
– Ой, ну что ты в самом деле. Как ни крути, а вы в своем сборище бюрократов все невероятно твердолобы. Нас даже никто не слышит, а ты все равно каждый раз меня поучаешь. Если говорить по чесноку, у тебя ведь тоже много претензий к этому засранцу. В такие моменты нужно просто перемыть ему кости за спиной и с легким сердцем отпустить все обиды. Знаешь, если долго держать все в себе, то непременно заболеешь. Чего ты уперся-то как осел, а? Все-таки Хасон был прав: среди женщин ты точно непопулярен, и я уверен, что до сих пор ни с кем даже за ручку не держался.
– При чем тут мои отношения с женщинами? Лучше заткнись и следи за собой.
– А я и слежу! Я вот всегда умел обращаться с женщинами. Вообще по своей сути я филантроп. Знаешь, что это значит? Что я всегда бескорыстно готов прижать любую женщину к своей груди! Ха, ну круто же звучит, скажи? – заявил Кёнхван, хвастливо похлопав себя по груди.
В похабных разговорах Кёнхвану не было равных: в этой теме он чувствовал себя как рыба в воде. Сонхон презрительно хмыкнул, не в силах подавить в себе неприязнь.
Если уж начальник позволяет себе такое поведение, нетрудно было догадаться, на каком уровне непристойности находятся его подчиненные. Советник покачал головой, так и не сумев понять, как группка вот таких вот проводников душ могла когда-то занимать столь важные должности в делах управления государством.
Сонхон признавал, что предыдущий правитель царства Ямы был не самым лучшим царем, но к его немногочисленным подвигам смело можно было отнести хотя бы тот факт, что он преобразовал Отдел проводников душ из государственного элемента в независимую частную организацию.
У советника пропало всякое желание общаться с Кёнхваном. Сонхон проглотил укор, уже готовый было вырваться наружу, и, так ничего и не ответив, отвернулся от собеседника. У него были дела поважнее: нужно было придумать, что сказать совету, чтобы оправдать самовольный уход Чжиху. Думая о том, сколько еще ему придется это терпеть, Сонхон проклинал свою жалкую судьбу.
– Чжиху… – осторожно начала разговор Шихён, не выдержав давящей тишины.
На лице Чжиху по-прежнему было видно раздражение: складки не торопились исчезать с его переносицы. Однако, когда Шихён его позвала, мужчина тут же оторвал взгляд от окна и повернулся к ней.
Повисла тишина.
Шихён казалось, что она догадывается, почему Чжиху внезапно уперся и отменил все планы. Но она все равно задавалась вопросом, стоило ли из-за этого так злиться. Девушка уже собиралась было что-то сказать, но карета резко остановилась, заскрипев колесами. В этот же момент Чжиху поспешил на улицу.
Как только царская чета покинула карету, их тут же со всех сторон обступили подданные, радуясь возвращению своего правителя. Обрушившаяся на супругов толпа начала теснить Шихён, и ей ничего не оставалось, кроме как отходить от Чжиху все дальше.
– Ах, погодите…
Стоило девушке ненадолго отвлечься, как Чжиху уже стремительно удалялся из ее поля зрения, из-за чего ей приходилось ускорять свой шаг. Толпа давила на Шихён все больше и больше, и расстояние между ней и Чжиху не спешило сокращаться.
Шихён показалось, будто она вернулась в то время, когда еще была жива. Чжиху, как всегда, находился в центре всеобщего внимания, а Шихён не могла сравниться даже с его тенью, оставаясь никем не замеченной… Она словно снова стала той самой Рю Шихён, которая всегда лишь завидовала Чжиху, не имея смелости даже на то, чтобы прикоснуться к нему.
Воспоминания о прошлой жизни, полностью стертые из памяти за время ее пребывания в царстве Ямы, с новой силой нахлынули на Шихён. Девушку охватило отчаяние.
Она открыла было рот, чтобы позвать Чжиху, но быстро передумала и отступила. Все, что ей оставалось, – это безучастно смотреть на то, как его окружают толпы жителей царства Ямы, как прежде окружали люди в мире живых. Охваченная отчаянием и одиночеством, Шихён отвернулась.
Девушка сделала глубокий вдох, пытаясь усмирить все эти сложные чувства, которые зарождались глубоко в ее сердце. Она думала, что они уже достаточно сблизились, но, похоже, это был лишь плод ее фантазии. До Чжиху по-прежнему оставался До Чжиху, а Рю Шихён оставалась Рю Шихён. Все-таки народная мудрость не врала: действительно невозможно прыгнуть выше своей головы.
Поэтому Шихён так не везло. И именно поэтому она не может ненавидеть Чжиху, хотя он каждый раз ведет себя просто невыносимо и всячески усложняет ей жизнь. Если бы она покопалась в своих мыслях еще немного, то, возможно, нашла бы другой ответ, но сейчас девушка была слишком подавлена, чтобы думать еще о чем-то.
Шихён не могла скрыть всю горечь, образовавшуюся у нее на душе: все чувства полностью отражались у нее на лице. Она изо всех сил попыталась сделать вид, что все в порядке, и скрыть печаль во взгляде. Просто стоять на месте было бессмысленно, поэтому для начала она сделала шаг вперед, чтобы хотя бы выйти из толпы. В этот момент перед Шихён внезапно появилась чья-то рука. Сила, исходящая от ее владельца, заставила девушку застыть на месте.
Шихён подняла взор на мужчину, который протягивал ей свою сильную и крепкую руку. Он устремил на нее взгляд, полный спокойной уверенности.
В этот момент она доверяла Чжиху как никогда прежде и положила свою ладонь поверх его. Взяв Шихён за руку, он повел ее за собой. Прямо как парень, который ведет за собой свою девушку. Или как муж, который ведет за собой свою жену.
Вскоре они скрылись за дверями дворца, оставив позади причитающих сановников абсолютно разных рангов.