– И все-таки в нашу первую встречу именно ты заговорила со мной.

– Что? – удивленно спросила Шихён. По тону, которым был задан вопрос, становилось ясно, что она искренне не понимает, о чем идет речь.

Чжиху перевел взгляд на Шихён и молча стал разглядывать лицо девушки, оставив ее без ответа. Он мягко улыбнулся и коротко произнес, давая ей пищу для дальнейших размышлений:

– Не бери в голову.

Чжиху пытался плавно уйти от ответа. Шихён перерыла все потаенные уголки своей памяти, но все, что ей удалось там отыскать, – это воспоминания об их первой встрече на съемках фильма. Она не имела ни малейшего представления, о чем он только что говорил.

– Мы уже встречались ранее? – прямо спросила Шихён.

Ответа не последовало. В улыбающихся глазах Чжиху лишь проскочил озорной огонек. Судя по всему, он хранил какие-то воспоминания, которые Шихён никак не могла отыскать у себя. Кто их познакомил? Когда, где и зачем они встречались? Как так вообще вышло? Как бы сильно Шихён ни пыталась найти ответы на эти вопросы, видимо, они были скрыты где-то глубоко в чертогах ее памяти. Девушка повернулась к Чжиху, чтобы расспросить его об этом более подробно, но не успела.

– Приехали. Выходи.

Как же «вовремя»! Именно в тот момент, когда Шихён собиралась продолжить разговор, карета, к сожалению, остановилась. Очевидно, он намеренно поменял тему беседы, избегая ее вопросов. Недоверие Шихён к мужчине, сидящему перед ней, росло с каждой секундой.

Отворив дверь кареты, Чжиху вышел первым и подал руку Шихён.

Мгновение поколебавшись, она что-то пробормотала себе под нос, но все же вложила свою ладонь в протянутую руку мужчины. Чжиху упорно держал рот на замке. Шихён почувствовала, что вытянуть из него подробности в любом случае будет не так-то просто, и решила вернуться к этому разговору позже.

Кёнхван и Сонхон прибыли на место первыми и стояли в ожидании прибытия супругов. После недавнего инцидента Кёнхван стал побаиваться Шихён, несмотря на то что был гораздо крупнее девушки, поэтому трусливо отошел от нее на пару шагов. Шихён бросила полный жалости взгляд на человека, в своей трусости не уступающего даже муравью. Однако ее внимание довольно быстро привлек к себе Сонхон, который уже начал о чем-то говорить с царем:

– С вашего позволения, я озвучу план действий. Первым делом необходимо осмотреть место, где размещена царская гвардия, и только потом встретиться с господином Хасоном. Как я уже говорил ранее, с ним следует быть настороже…

Прежде чем Сонхон успел закончить свою речь, его прервал чей-то возглас:

– Какие персоны ко мне пожаловали! Впервые за долгое время вышел на прогулку и тут же почувствовал чью-то сильную ауру, но кто бы мог подумать, что это прибыл сам Великий Царь!

Шихён догадалась, что обладателем этого громкого голоса был тот самый Хасон.

Он разгуливал без какой-либо теплой верхней одежды, в одном только белом турумаги[10], что показалось девушке крайне странным, ведь на улице было до дрожи холодно. Любопытство Шихён подогревала его необычная внешность, по которой было трудно понять, кто находится перед ней: женщина или все-таки мужчина.

С первого взгляда девушка почувствовала, что перед ней совсем не простой человек. Шихён невозмутимо улыбнулась, стараясь соответствовать своему статусу.

– Меня предупреждали, что ваше величество приедет с визитом сегодня утром, но я даже и не догадывался, что вы прибудете так рано. У меня же еще совсем ничего не готово! Если бы я знал, то принарядился бы и подобающе вас встретил.

Он подошел к Чжиху и произнес официальное приветствие. Не изменяя своим привычкам, царь не стал распыляться на пустую болтовню, коротко ответив собеседнику.

Показав свои манеры и поприветствовав самую главную персону, Хасон пропустил остальных и обратил свое внимание на Шихён, находившуюся рядом с царем: он открыто, почти грубо, изучал ее взглядом. На губах Хасона появилась улыбка, отчего-то показавшаяся девушке жуткой. Под этим мрачным взглядом Шихён начала немного нервничать.

Теперь она поняла, почему Хасона называют лисом. Аура, которую излучало все его тело, была полна хитрости и обмана, так что даже самый несообразительный человек смог бы это заметить. Шихён почувствовала, что если она будет и дальше понапрасну избегать его взгляда, то не сможет в дальнейшем заслужить должного уважения, поэтому расправила плечи и решительно посмотрела на Хасона. Лицо лиса тронула легкая улыбка: казалось, он наконец увидел то, что искал в девушке. После этого Хасон склонил голову перед Шихён в легком поклоне:

– Рад приветствовать вас, госпожа. Мое имя – Хасон.

Хоть никто и не удосужился ее представить, судя по всему, Хасон догадался, кем она является. Он продолжил беседу в слегка шутливом тоне:

– О вас ходило так много слухов, поэтому мне было очень интересно с вами познакомиться. Слухи не врали: вы действительно человек. Обычно у нас так не делается, но, похоже, вам с его величеством действительно удалось как-то задобрить всех чиновников из совета.

– Естественно, это было непросто.

– Ха-ха-ха, стоит ли благодарить за это силу истинной любви?

– Скорее стоит отдать должное нашему умению убеждать!

Сонхон усилием воли подавил в себе внезапное желание вскрикнуть. Каждый чиновник в совете, включая его самого, всеми способами отговаривал царя от этого абсурдного брака: дело даже дошло до того, что они объявили ему политическую забастовку. Но, очевидно, Чжиху плевать на это хотел!

Сонхон не умел читать между строк, он был слишком прямолинеен. Испытывая невероятное раздражение оттого, что Хасон не понимает реального положения дел, Сонхон с досадой цокнул языком. Хасон же не обратил на этот жест никакого внимания и лишь спокойно поприветствовал Сонхона, как того требовал этикет:

– Давно не виделись, советник Сонхон. Как день?

Когда лис обратился к нему, Сонхон на мгновение растерялся. До сих пор Хасон в упор не замечал советника, а тут вдруг решил поинтересоваться, как он поживает. На самом деле Сонхон был намного выше лиса по служебному положению и обладал гораздо бо́льшими полномочиями, однако Хасон был не из тех, кто позволял бы смотреть на себя свысока, поэтому Сонхон через силу заставил себя быть хоть немного вежливым:

– День как день. Все как обычно.

– А ты все такой же бесчувственный чурбан, как и прежде.

– Я просто необщителен. Хотя, конечно, все зависит от моего собеседника.

– Из-за того, что ты такой скучный, женщины тебя и сторонятся. Такими темпами долго еще будешь «в девках» ходить. Может, тебе стоит поучиться у начальника Кёнхвана?

– Чего? – резко спросил Сонхон, вспыхнув от гнева.

Услышав свое имя, Кёнхван, до этого безмолвно стоявший позади, быстро присоединился к беседе:

– Прошу прощения, господин Хасон. Сонхон не всегда понимает шутки, поэтому давай на этом остановимся.

Хасона настолько это развеселило, что он схватился за живот и залился безудержным смехом.

Положение становилось довольно неловким: пока четверо присутствующих стояли в полном безмолвии, один не мог остановить одолевающий его смех. Издав звук, похожий на легкий кашель, Шихён привлекла внимание Хасона к нарастающей неловкости. Только после этого лис пришел в себя и произнес, едва сдерживая смех:

– Ох, похоже, я немного заболтался. Разве можно так долго держать гостей на улице? Не стойте тут, проходите, я покажу вам свое жилище. Правда, у меня немного не прибрано, но ничего. Внутри присядем и все как следует обсудим.

Произнося эти слова, Хасон намеренно смотрел только на Шихён. Новый царь, конечно, высокопоставленная персона, но его жена тоже, видимо, была не так проста. Впервые за долгое время заскучавшего Хасона что-то так сильно заинтересовало.

Лис довольно улыбнулся и, ступая легким шагом, повел всех за собой.

Слова Сонхона о том, что в первую очередь нужно заглянуть к царской гвардии, все пропустили мимо ушей.

* * *

– Вот, пожалуйста, выпейте немного горяченького. – Необычайно суетясь, Хасон налил чай в чашку Шихён.

Из-за такого внезапного порыва любезности Шихён было неловко отказаться, и она послушно приняла в руки напиток.

Проследовав за своим проводником, Шихён и её свита оказались в доме Хасона. Вопреки всем их ожиданиям, дом был обставлен довольно скромно. Даже Чжиху смотрел по сторонам, не в силах скрыть удивления, проступившего на его лице.

Осмотревшись, прямолинейный Кёнхван без каких-либо колебаний выпалил все, что было у него на уме:

– Господин Хасон, тебе что, недостаточно платят? Если посмотреть, то среди государственных служащих царства Ямы ты, вероятно, получаешь больше всех. Так почему же ты живешь в такой развалюхе? Тебе же даже тратить свои деньги особо не на что.

Шихён уже давно поняла, что Кёнхван совершенно не умеет фильтровать свою речь – у него в мозгу напрочь отсутствовала эта функция, – но все равно не переставала удивляться его наглости. Он говорит, что хочет, и делает, что ему нравится: таким невежеством поистине можно было даже восхищаться.

Шихён уже не просто переполняло разочарование в этом человеке – она испытывала к нему настоящее презрение. Девушка покачала головой, не в силах скрыть своего отвращения.

Даже на этот бестактный вопрос, способный любому испортить настроение, Хасон ответил беззаботно:

– Раньше я тратил деньги направо и налево, прямо как ты, Кёнхван, но в конечном счете с течением времени все это начинает терять свой смысл. Теперь, когда я прожил уже столько лет и испытал на личном опыте десятки тысяч разных вещей, мне начала нравиться простота. Как ты думаешь, что такое счастье? Сейчас я в любой момент, когда захочу, могу вот так сесть и выпить чаю. Такая простая свобода мне ценнее и делает меня более счастливым.

– Эй, что ты ведешь себя как старая бабка? Только и делаешь, что нудишь. – Кёнхван решил проигнорировать смысл, заложенный в словах Хасона.

– Тебе выбирать: пропустить мои слова мимо ушей или прислушаться к ним. Я же, в свою очередь, пришел к таким выводам. Но только не думай, что старик, проживший на несколько сотен лет дольше, чем ты, несет полную чушь. Не будь законченным эгоистом и начни ценить хотя бы то, что тебя окружает.

– Да чего это ты? С чего вдруг включил режим проповеди?

– Это не проповедь. Просто совет тебе, если не хочешь в скором времени распускать нюни как сопливый ребенок, у которого отняли его любимую игрушку.

Шихён не знала, специально ли Хасон это сказал или просто так удачно попал в точку, но сразу после его слов в голове девушки неожиданно всплыл образ хладнокровной Вольчжин. Своими остротами лис попадал прямиком в слабое место Кёнхвана: каждое его слово, подобно выстрелам наемного убийцы, летело точно в цель. Шихён даже захотелось показать большой палец вверх. Теперь она смотрела на Хасона с глубоким уважением.

– Боже мой, вы только посмотрите, он правда похож на дряхлую бабку, которая слишком долго чахла в одиночестве и заработала себе старческий маразм. К тебе вообще пришел не я, а вот эти двое. Если хочешь к кому-то придраться, они в твоем распоряжении.

– Я вовсе не придираюсь. Чего ты так завелся?

В отличие от Кёнхвана, который, казалось, кипел от гнева, Хасон вел себя вполне расслабленно. Он снова завел разговор с Шихён и Чжиху, плавно переводя фокус внимания на них:

– Кстати, возможно, будет слишком бестактно с моей стороны, но я не могу не сказать это вам. Госпожа, вы очень красивы…

– Ее величеству уже наскучило слышать такую открытую лесть, так что можешь даже не стараться. – Кёнхван оборвал Хасона на полуслове своим резким возгласом.

Естественно, лиса это нисколько не смутило, и он продолжил свою речь:

– Как правильно подметил начальник Кёнхван, вы, госпожа, часто будете слышать в свой адрес кучу неприкрытой лести. Однако и критики будет совсем не меньше. «Человеческая женщина» стала правительницей царства Ямы, ей просто повезло встретить правильного мужчину, иначе так и осталась бы никем… Про вас могут говорить подобную ересь.

Добавив последнюю реплику, Хасон как бы хотел показать, что уж он-то совсем не разделяет мнение, которое сам только что озвучил, чтобы избежать возможного недопонимания. Он умел мастерски говорить людям не очень приятные вещи прямо в лицо. Но Шихён была спокойна. Наоборот, в ответ девушка лишь заверила лиса в том, что все понимает, и поблагодарила за заботу.

– Я слышал, что среди подданных уже ходят разного рода ложные слухи. Например, люди думают, что Его величество забрал с собой человеческую женщину из мира живых, потому что его сердце переполнено пылкой и страстной любовью к ней, но этого ей было мало, поэтому он сделал ее своей женой. Вероятно, эту историю придумали женщины царства Ямы, так как позавидовали красоте госпожи.

«Сердце переполнено любовью?»

Хасон произнес эти слова, не заострив на них никакого внимания, но Шихён, услышав их, почувствовала, как ее зрачки на мгновение расширились.

Девушка бросила взгляд на Чжиху, все это время тихо сидевшего в сторонке. Постепенно этот человек начинал все больше закрадываться в ее душу, заставляя переживать за него. На самом деле Шихён прекрасно понимала, что эти слова были лишь хитростью Хасона, которой он хотел сгладить основной посыл своей речи. Но, с другой стороны, в ней теплилась небольшая надежда.

«А вдруг это правда?»

«Нет, это больше похоже на чушь».

«Или это все-таки может быть правдой? Что, если я действительно ему нравлюсь?»

«Но разве по его действиям непонятно, что это не так?»

Подобные мысли крутились в голове Шихён, сталкиваясь друг с другом во внутренней борьбе. Однако, несмотря на то что происходило в ее душе, внешне девушка не подавала никаких признаков смятения и лишь невозмутимо парировала:

– Если уж мы начали говорить о внешности, то вашей красоте, господин, может позавидовать любая девушка. Даже любопытно, как вам это удается?

– Ваши слова так неоднозначны, что я даже не знаю, стоит ли мне принять это за комплимент или же оскорбиться.

– Ну что вы, говорю вам искренне, положа руку на сердце: это был комплимент.

Как только Шихён закончила свою фразу, Сонхон и Кёнхван пришли в ужас. Кёнхван взглядом подал ей знак остановиться и умерить свой пыл, но девушка не прислушалась:

– Ах, хотя, если так подумать, для мужчины, наверное, это было бы оскорблением… – специально добавила она, отчего брови Хасона поползли вверх.

Они смотрели друг на друга так, будто пытались прожечь дыру в собеседнике. В этой немой борьбе каждый пытался отвоевать себе победу. В воздухе повисло напряжение.

«Как бы то ни было, а за словом она в карман не полезет», – подумал Кёнхван.

На самом деле тут нечему было удивляться: Шихён уже успела в полной мере продемонстрировать, какой воинственной она может быть. Но Кёнхван так надеялся, что она сможет сдержаться на этой встрече. Нетрудно было догадаться, что его желание было продиктовано исключительно заботой о собственной шкуре. Он надеялся, что хотя бы Чжиху ее остановит, но тот отрешенно наблюдал за происходящим, будто это и вовсе не его дело.

Разговор резко оборвался на реплике Шихён, и в воздухе повисла зловещая тишина. Оказавшиеся меж двух огней Кёнхван и Сонхон понятия не имели, как им выйти из сложившейся ситуации.

С каждой секундой взгляд лиса, обращенный на Шихён, становился все более враждебным. Хоть он и мог показаться легкомысленным бездельником, на деле же Хасон был самым древним существом из ныне живущих в загробном мире. Поэтому, согласно обычаям, Шихён, как новой царице, следовало приехать к нему с визитом и отдать дань уважения.

Хоть это и было крайне важно, Шихён оставила о себе довольно яркое первое впечатление, но в плохом смысле. Она вела себя так неосторожно, будто дела царства ее вообще не касаются. У Сонхона с самого начала голова шла кругом от столь непредсказуемого поведения новой царицы. Вместе с тем он хотел отдать себе должное: несмотря на весь творящийся вокруг него хаос, он еще ни разу не потерял самообладание. Советник украдкой взглянул на Кёнхвана и ткнул ни в чем не повинного мужчину в бок. Кёнхван тут же непроизвольно начал с восторгом нести полную околесицу:

– Ого, какой невероятный аромат! Вау, где ты смог раздобыть такой чай?

После этих слов Кёнхван залпом опрокинул в себя чашку горячего чая, хотя он ему даже не нравился. Внутренности вмиг обожгло кипятком. Еще немного, и он бы выплюнул жидкость прямо в лицо Хасону. Кёнхван через силу заставил себя забыть о нестерпимой боли, уже добравшейся до живота. Мужчина с трудом смог открыть глаза и, подняв взгляд на Хасона, выдавил из себя подобие улыбки, не обращая никакого внимания на сильную дрожь губ.

Судя по всему, Хасон все же оценил этот не особо выдающийся жест и, разлепив плотно сомкнутые губы, ответил:

– Не так давно я на пару минут заглядывал на Небеса и купил его там у какой-то старушки. Судя по всему, даже на Небесах довольно трудно заработать себе на жизнь. Там все изменилось: некогда чистые и аккуратные улицы теперь сплошь и рядом кишат торгашами. Я слышал, что Властитель Небес, который только пару лет как взошел на престол, жесток и жаден до денег. Говорят, и налоги при нем стали просто баснословными.

– В-вот как?.. Понятно, – сконфуженно ответил Кёнхван.

Заметив, что разговор снова грозится сойти на нет, мужчина без остановки закрутил головой в попытках найти хоть какую-то тему для обсуждения. Не обращая внимания на старания Кёнхвана, Хасон снова переключился на Шихён:

– Похоже, вас сильно интересует моя мужественность, госпожа.

– Какое мне дело до вашей мужественности? Самое главное – оставаться человеком. – Шихён без промедлений вернула укол его владельцу.

– Понятно. Но что же в таком случае делать мне? Ведь я не человек, а лис… Мне кажется, искать во мне человеческую натуру как-то неправильно. – Его голос слегка исказился.

– Что? – Шихён на мгновение растерялась.

– Я – лис. В буквальном смысле. Люди из мира живых прозвали меня кумихо[11]. На самом деле у меня не девять хвостов. Хе-хе, хотите, я поменяю облик, и вы убедитесь в этом сами?

– Вы кумихо?

– Я ведь с самого начала говорил тебе, что он лис. – Чжиху, до этого наблюдавший за происходящим со стороны, нарушил свое долгое молчание.

Мужчина произнес это совершенно спокойно, что было прямо противоположно состоянию Шихён: девушка была напугана.