Уже стемнело, когда Бреган выскочил из дверей полицейского участка и торопливо сбежал вниз по ступенькам. Комиссар вернулся ровно в тот момент, когда Бреган вышел из хранилища. Каким-то чудом Бреган умудрился не попасться ему на пути.
– Что нашел? – спросил Жак, встречая его в переулке. Ветер нещадно трепал воротник его пальто.
– Три пачки взрывчатки недостает, – сказал Бреган, – но нигде это не прописано.
– Значит, это доказательство. Он использовал оружие, якобы принадлежавшее Дрейфи, чтобы выставить того ответственным за взрыв?
– Похоже на то.
Жак снял очки и потер глаза.
– Проклятье.
Прежде чем они вышли в Коммерческий район, Бреган остановился и развернулся лицом к другу. Жак выглядел таким же уставшим, каким Бреган себя чувствовал, и оставалось только гадать, что он делал, помимо декораций «Куна и Инсеи». Работал ли он на Дрейфи напрямую, как Аддим? Впервые Жак был ему таким чужим, и Бреган был сам в этом виноват. Но сейчас было некогда задавать вопросы.
– Говорил с Аддимом? – спросил Бреган. Чтобы добраться до Дрейфи, сначала ему нужен был Таидд.
– Сказал, будет на месте. – Жак переступил с ноги на ногу. – Брег, что ты задумал?
Ветер трепал их куртки. Брегану не хотелось врать Жаку, но Фирин была права. Безопаснее было не посвящать труппу в их планы. Он не хотел говорить Жаку ничего, что могло бы подвергнуть их с Финнин опасности.
– Уверен, что хочешь знать?
Жак почесал челюсть:
– А ты уверен, что сработает?
– Должно сработать. – Честнее у него ответа не было.
Кивнув, Жак убрал руки в карманы:
– Найди меня, если понадоблюсь.
Под самым чистым ночным небом за последние несколько дней Бреган шел по крутым дорогам и лестницам по направлению к Пальцам. В ярком лунном свете порт казался почти зловещим, заманивая его распростертыми ладонями, уговаривая уйти в море. Оказавшись на берегу, Бреган прошел сквозь редкие группы рыбаков и портовых рабочих, едва волоча ноги. Прошлой ночью он почти не спал, за весь день толком не присел. Но теперь, убедившись, что взрывчатки нет, он не сомневался, что митинг подорвал президент. Без доказательств, впрочем, они с Фирин просили поверить им на слово. Нужны были свидетели.
Хотелось верить, что Фирин разговорит кого-то близкого к Хулею. Бреган считал себя приближенным к президенту и не мог вспомнить никого, кто пошел бы на предательство, но если Фирин вела с ним дела, то, может, у нее были какие-то неизвестные ему связи.
– И какого хрена тебе теперь надо? – Аддим спрыгнул с крыльца таверны, извергающей посетителей на пристань. – Пристрелил бы, если бы Жак не попросил тебя выслушать. – Один из его украшенных синяками глаз заплыл намертво. Бреган поморщился, и его костяшки отдались звоном, но он проглотил извинения. Их пока никто не был готов слушать.
– Есть зацепка, – сказал Бреган, шагая по пристани в сторону домика принимающего офицера. Внутри горел свет. – Кое у кого могут быть доказательства, что взрыв подстроил не Дрейфи. Подумал, ты захочешь поучаствовать в допросе.
Подойдя к офису, Бреган постучал по окошку. То открылось.
– Что за… – Старый торговец заморгал.
– У меня есть вопросы по поводу груза, который я конфисковал пару дней назад, – сказал Бреган.
– Я вам уже все рассказал. – Старик начал закрывать окошко, но то врезалось в ладонь Аддима.
– Я бы тоже послушал, – сказал он, недобро глядя одним глазом. – Впусти.
Втроем они едва помещались в крохотный домик, так что принимающему офицеру пришлось сидеть на табуреточке в их совместной внушительной тени. Крохотные глазки метались от одного лица к другому.
– Вы знали, что то оружие не принадлежало Тому Дрейфи, – предположил Бреган. Все было понятно по поведению старика в ту ночь, он просто не обратил внимания. Принял удивление за страх.
– Я бы не сказал, что я что-то такое знаю, – сказал офицер, покосившись на их запястья, где когда-то висели браслеты рабочего класса. Аддим пошевелился, чуть приоткрывая куртку и показывая висящий на поясе пистолет.
– Тогда что знаете? – быстро спросил Бреган.
Бывший торговец стиснул зубы. Потом сплюнул на пол.
– Слушайте. Все это с самого начала было странно. Как только тот парень занес мне квитанцию, я сразу что-то заподозрил. Кому нужно соли на десять лет вперед? Подумал, опять бедняки что-то мутят…
Аддим мрачно рассмеялся:
– Потому что на черном рынке торгуют только рабочие?
– Я такого не говорил, – крякнул старик, только что сказавший именно это. Владеющие портовой таможней торговцы часто доносили на нелегальную торговлю рабочих, но закрывали глаза на проделки богатых классов.
Бреган прожег Аддима взглядом. Им нужно было, чтобы офицер говорил. Поставить его на место можно было потом.
Торговец шмыгнул носом.
– Я надеялся, мне заплатят, если я в торговый отдел донесу, но, когда я проследил за подонком, он направился сразу на Регентский и там сел в какую-то дорогущую карету. Тут понял, что это не какая-то там рабочая схема. Что-то покрупнее происходило. Опасное даже. Дальше страннее: сначала тот конверт объявился, потом вы газетам рассказали, что оружие было для Дрейфи. Тот парень на рабочего был вообще не похож. Но я не стал вынюхивать. Не хочу в это лезть, чем бы оно ни было.
Бреган положил на стол листок бумаги с адресом храма:
– Завтра вечером дадите показания и расскажете все, что знаете.
Старик выпрямился:
– Так, погодите, я не собираюсь…
– Дело вот какое, – сказал Бреган. – Тот, кто правда заказал те ящики, скоро узнает, что вам известно больше положенного. Учитывая, что он только что убил собственных последователей на своем же митинге, я сомневаюсь, что ему будет сложно заставить вас навсегда замолчать.
– Стойте… – У офицера отвисла челюсть. – Хотите сказать, это президент устроил тот взрыв?
– В ваших интересах нам помочь, – сказал Бреган.
– Почему? Что вы собираетесь делать?
– Неважно.
Офицер поиграл желваками. Посмотрел на пистолет Аддима:
– Хорошо.
Выйдя из домика, Аддим последовал за Бреганом, грохая ботинками по деревянному настилу.
– Какого хрена?
– Я собираюсь рассказать зрителям, что Хулей натворил. Завтра вечером, после премьеры «Куна и Инсеи».
– Погоди-погоди, что?
Бреган показал на заброшенную лавку, где прятался пару ночей назад. Совершенно не обязательно было позволять всему порту их слышать. Когда они скрылись под навесом, он сказал:
– Воркот сказал, что Дрейфи работал с нодтактом.
Аддим напрягся.
– Поэтому я ему и не доверял. Воркот сказал, что слышал, как Дрейфи разговаривал с нодтактом, собирался больше с их стороны переманить на свою.
Матерно вздохнув, Аддим затолкал руки в карманы и прислонился к стене здания, обмякая под собственным весом.
– Один из тюремщиков был нодтактом, – признал он, – но он переметнулся. Помог нам добыть как можно больше имен и локаций разных нодтактов, чтобы мы смогли повязать их во время восстания, пока они не ускользнули. А ты думал, как мы так много поймали так быстро?
Правда была до боли простой.
– Почему не сказать нам? – спросил Бреган. – Или Совету?
– Потому что он им не доверял, и, как выяснилось, не зря. После атаки на Центральный выяснилось, что половина нодтактов из нашего списка были уже арестованы, а значит, у Хулея тоже был свой человек. Скорее всего, тот, что недавно изображал Аддима.
Бреган тоже прислонился к разваливающемуся зданию. Море било по ним резкими, острыми порывами ветра.
– Дрейфи вызвался штурмовать тюрьму, чтобы защитить охранников, в этом ты был прав, – сказал Аддим. – Но они серьезно рискнули, оставив Пятерку в живых и добыв для нас информацию об агентах нодтактов. Дрейфи боялся, что Хулей все равно их убьет. – Именно это Дрейфи и сказал, когда Бреган его допрашивал. Он просто слишком сильно верил тогда в Хулея, чтобы послушать.
Даже в темноте, даже под всеми синяками щеки Аддима были красными от холода. Его волосы были длиннее, чем Бреган когда-либо видел, касались ушей. Борода была неровной, нестриженой. Брегана кольнула боль – за него, за его сына, все еще живущего в подполье, и все только потому, что Аддим поступил правильно.
– Прости за это, – сказал Бреган, показывая на лицо Аддима. – Ты был прав, что не доверял мне раньше, но я пытаюсь все исправить. И мне не помешала бы помощь. Твоя и Дрейфи.
– Все не так просто, Брег.
– Почему?
Аддим вздохнул:
– Вы очернили Дрейфи в газетах, причем откровенной ложью. Думаешь, мы вот так просто тебя примем теперь? Расскажем тебе о наших планах? Только потому, что ты наконец-то притормозил и подумал головой?
Бреган безрадостно рассмеялся:
– Как будто ты никогда ничего не делал сгоряча.
– Ну нет. – Камни и ракушки хрустнули под сапогами Аддима, когда он оттолкнулся от стены. – Я сюда пришел не за тем, чтобы…
Бреган поднял ладони перед собой:
– Клянусь, Аддим. Я пытаюсь работать с вами. У меня три свидетеля, считая меня. Может, даже четыре. Завтра мы обличим Хулея перед всем Советом и большей частью элиты города, самых влиятельных его жителей. И он ничего не сможет сделать, не подставив сам себя. Поднимись на сцену со мной. Дай показания от лица Дрейфи.
Аддим покачал головой:
– Святые меня подери, ты правда думаешь, что это сработает.
– Ну конечно. – Должно было сработать.
– Вот именно поэтому, – Аддим помахал рукой в воздухе между ними, – мы с тобой всегда были такими разными.
Бреган напрягся:
– Что?
– Пока ты скакал по сцене в костюмах и песенки пел, я гнул спину на заводах. Я не могу позволить себе идеализм. Никто из нас, кто с Дрейфи, не может. Рабочие не могут верить в лучшее в людях, не могут надеяться, что совет богачей примет правильное решение.
Бреган поморщился в ответ на намек, что он к рабочим не относится, но Аддим был в чем-то прав. Бреган провел на заводе всего пару месяцев, когда ему было двенадцать, а потом с огромным облегчением бросил эту работу ради театра, а вот у Аддима и других мальчишек такого выбора не было.
– Ладно тебе, Аддим, – сказал он.
– Я в ловушку добровольно не пойду, Бреган.
Ему хотелось возразить, но он сам был виноват в таком недоверии.
– Ладно, я понял. Но мы на сцену выйдем все равно. Может, Дрейфи хоть что-нибудь подготовить? Заявление «Вестнику» со своей точкой зрения? Опубликуете, когда все утихнет. – Когда правда точно восторжествует.
– Ладно. – Аддим развернулся.
– И еще кое-что, – добавил Бреган.
Аддим остановился.
– Можете послать кого-нибудь убедиться, что этот козел завтра дойдет до театра? – Бреган показал подбородком на домик принимающего офицера.
– С удовольствием, – сказал Аддим.
На секунду годы качнулись между ними, словно встревоженные морским ветром, обнажая доверие и несогласие, которые они унаследовали от отцов и дедов. Сомнительные союзники в бесконечной, изнуряющей битве. Бреган внезапно пожалел, что они не осознали куда раньше, что не были своими отцами. По крайней мере, в самом конце они все же оказались на одной стороне.
Несколько часов спустя, когда Бреган притащился обратно в спящий храм, его койка была пустой. На подушке лежала записка.
«Разбираюсь со своим контактом».
Кого же искала Фирин?