Окошко в «Рояле» так и осталось сломанным. Приоткрыв его и заглянув за бархатные занавески, я прислушалась. Прошло несколько секунд тишины, так что я обернулась назад. За спиной Брегана город простирался к берегу темными волнами, постоянными, неизменными, и неважно, сколько всего произошло. Наши с Бреганом взгляды столкнулись, и ладонь на подоконнике свело судорогой.
Не надо было брать его с собой. Теперь шпионить за бароном Хулеем будет куда сложнее. Но Бреган был течением, которому я не могла сопротивляться.
Он спрыгнул внутрь первым, глухо ударив ногами о ковер. Потом подхватил меня за талию, чтобы помочь спуститься следом. Когда я приземлилась, он меня не отпустил. Сквозь занавески прорывалась полоска лунного света, очерчивающая изгиб веснушчатой челюсти. Его ладони внезапно стали обжигающими.
Он арестовал Шури, даже не моргнув. Он мог бы убить меня за то, кем я была. Возненавидел бы, если бы знал. И все равно мне так сложно было оторваться от него.
«Я знаю человека, который может перекрыть шрам».
Надежда, подаренная Мезуей, казалась приставленным к спине ножом, готовым зарезать меня за один неверный вдох. Если бы я только нашла способ убедить Хулея стать спонсором театра и скрыла шрам, я могла бы получить все, чего желала. Но до тех пор моя метка была смертным приговором. Я не могла подпустить Брегана к себе близко, не рискуя разоблачением.
Стащив фляжку с виски из кармана Брегана, я усмехнулась и сделала добрый глоток – прочистить мысли. А потом направилась к служебной двери. В облаке знакомого запаха старого дерева и пыльных ковров я толкнула ее, и та с легким щелчком открылась, ведя в темноту.
Пока мы смотрели на зал внизу, тепло тела Брегана согревало мою спину. Под балками раскинулась сцена, лишенная цвета. Танцоры в мрачных черных и белых шелках кружились, словно клубы дыма, подчиняясь напряженной музыке. Посередине порхала Сочьятова – само изящество во плоти.
Усаживаясь на балку, я смотрела на танцовщицу и вспоминала, как надела ее лицо, чтобы провести Шури. Живот свело. Бреган ее не посадил, и она не могла доказать, что это я виновата в ее аресте, но она знала, что это я подстроила обрушение декорации. Надо было как-то наладить с ней отношения, пока ее злость не успела невозвратно перезреть.
Бреган скинул с себя куртку. Придерживаясь одной рукой за потолок, он вылез на балку вслед за мной. Рукав рубашки сполз, обнажая веснушчатое плечо. Я сглотнула. На балке было теснее, чем я помнила.
Под нами было много свободных мест. Ворставские танцы «Рояля» явно страдали после восстания, но, как только начнется «Пиратская вдова», жители Луисонна будут биться в двери Вески, желая посмотреть на настоящую театральную постановку. Если только «Тайные Игроки» не предложат им что-то более заманчивое.
Это самое «что-то» мне и нужно было найти.
Напротив сцены на закрытом балкончике для особых гостей сидел барон Хулей в окружении двадцати аккуратных зрителей. Щурясь сквозь темноту и приличное расстояние, я попыталась разглядеть лица его гостей, чтобы выбрать подходящее. Нужно было выяснить, пообещал ли он уже «Роялю» свое спонсорство. Публично пока ничего не объявляли, а значит, еще был шанс его переманить, но сделать это будет куда проще, если он еще ничего не обещал.
Огни на сцене сдвинулись и выхватили из темноты блондинку, прижимающуюся к его боку. Хекита Ниттару. Мои губы тронула улыбка. Хекита уже много лет была одной из любовниц барона. Дочка богатого торговца нефтью из Иакирру по несколько месяцев проводит в путешествиях между Луисонном и столицами. Недалекая и неуклюжая, как птенец. То есть идеальная.
– Все еще поверить не могу, что Веска собирается ставить здесь спектакль, – прошептал Бреган, глядя на сцену внизу. – Кажется каким-то миражом. – Он сгорбился, опустив плечи, и я знала, что он говорит не только о «Рояле» и театре.
– Но это реальность, – сказала я. – Благодаря тебе.
– Мне и множеству других людей. Многие из которых мертвы.
Я чуть развернулась к нему:
– И ради чего они погибли, если ты не будешь жить?
Он поднял взгляд, и мое сердце разбилось от мучительного блеска в его глазах.
– Ты имеешь право наслаждаться этим, – сказала я.
Не отводя глаз, он убрал прядь волос с моего лица. Потом его ладонь опустилась, скользнула мне за спину, коснулась помеченной руки, спрятанной под бинтами. Всего лишь какая-то тряпка, хлипче, чем вся моя решительность, – вот и все, что скрывало мою смертельную тайну. Когда его рука остановилась на моем бедре и подтянула меня поближе к нему, внутри все сжалось.
– Думаешь, Веска поставит Сочью играть? – спросил он у меня на ухо.
– Святые, надеюсь, нет, – пробормотала я, глядя на танцовщицу на сцене. – Сердзат она танцевать умеет, но эмоциональный диапазон у нее как у овцы.
Он хмыкнул. Будучи прижатой так близко к нему, я чувствовала, как бешено пляшет пульс под его рубашкой. Мое сердце подскочило в ответ, словно пытаясь угнаться за ним в гонке, которую я уже заранее проиграла.
Музыка стала громче. Танцоры вертелись. Подбородок Брегана оказался на моем плече, у самого изгиба шеи. Он выводил большим пальцем круги на моем бедре, как всегда делал это раньше. То, что я не поворачивалась к нему лицом, казалось чем-то противоестественным, словно я сопротивлялась приливу океана. Казалось, кости треснут от усилий.
Какое-то время спустя танец достиг эмоционального пика, на котором я не могла сосредоточиться. Мое внимание было растерзано в клочья.
– Эй, – прошептал Бреган.
И, как полная дура, я посмотрела на него.
Огни сцены играли среди веснушек его лица, рисовали созвездия, в которых хотелось потеряться. Когда уголки его губ дрогнули, потребность в его ласке обвила меня колючими стеблями. Его взгляд опустился на мои губы. Я перестала дышать.
Огни в зале вспыхнули, подобно взрыву.
Антракт. Я дернулась назад, пытаясь прийти в себя. Что я делала вообще? Нельзя. Еще рано.
Снова нашла глазами барона Хулея. В свете ламп было хорошо видно, как он поднялся на ноги, как последовали за ним его гости, толкаясь плечами, чтобы оказаться поближе к нему. Ради него я пришла сюда. Он был моим билетом в мир, в котором я смогла бы любить Брегана без страха и сомнения.
Любовница барона, Хекита, изящно поднялась на ноги и подхватила отороченное мехом пальто последней кунсиийской моды. Что-то сказала барону, направилась к дальней стороне балкона. Это был мой шанс.
– Мне надо отойти, – выпалила я.
– Чего? – переспросил Бреган.
– Мне просто… просто дай пройти. – Я стала пихать его локтем, пока он не подчинился. Коснувшись ногами пола коридора, я стряхнула с юбки пыль. – Мне надо уборной воспользоваться.
– Там сейчас все зрители ходят.
– Вот именно. Никто и не обратит на меня внимания.
Прежде чем он успел что-то возразить, я скрылась в темных объятиях коридора. С лицом Хекиты я заполучила бы лишь несколько драгоценных минут. Сбегая по ближайшей лестнице, натянула иллюзорную нить. Выскочив на первом этаже, я уже была незнакомкой. Платье Найф было слишком бедным, чтобы сойти за гостя, но я вполне походила на одну из десятка работниц закулисья. Из-за угла в конце коридора появилось несколько танцоров, и они даже не заметили меня. Справа раздался гул громких, эмоциональных голосов, и в мраморный холл высыпали зрители. Сколько же раз мы с отцом были среди них.
Вон она. Спутница барона шла в сторону уборной, громко цокая каблуками. Длинное темное пальто висело у нее на руке. Я начала петлять сквозь растущую толпу.
И тут, словно подарок святых, в холл выскочила официантка. Балансируя целым подносом с вином, она шла как раз в направлении Хекиты. Замедлив шаг, я начала отсчет и, как только они поравнялись, врезалась в официантку сбоку.
Хекита взвизгнула, отпрыгивая назад, но ее это не спасло – сразу несколько бокалов выплеснулось прямо на ее расшитое шелковое платье. Осколки стекла разлетелись по мраморному полу.
– Ох, аза! – охнула официантка. – Простите меня, мне так…
– Не подходите ко мне! – рыкнула Хекита, выставив в сторону руку с непострадавшим пальто.
– Давайте подержу, – сказала я.
Подлетела еще одна официантка, с полотенцами, и я схватила пальто. Хекита толком и не обратила внимания.
Мое платье не было киррского покроя и уж точно не из расшитого шелка, но оно было синим, так что под пальто должно было смотреться сносно.
Пока Хекита крыла бедную официантку на чем свет стоит, я взбежала по лестнице на закрытые балконы. На втором этаже я уже облачилась в пальто длиной по колено, выросла на несколько сантиметров и превратилась в Хекиту Ниттару.
С полдесятка богатых мужчин и женщин топтались в коридоре у входа на балкон барона. Смерив их взглядом с высоты своего нового роста, я шагнула сквозь занавески, не удостоив никого вниманием.
– А, милая. – Знакомый баритон Хулея скользнул змеей по моей коже. Вслед за ним затылка коснулась холодная рука, а затем мясистые губы барона прижались к моему виску. – Я заказал нам еще вина, – проворковал он, вкладывая ножку бокала мне в руку.
Оставалось надеяться, что он не чувствовал, как спотыкается мой пульс.
Я отпила вина – кстати, невероятно вкусного – и обвела взглядом балкон. За небольшими столиками и на бархатных диванах сидело множество богато одетых людей. Некоторых из них я знала – торговцы и владельцы заводов. Их галстуки и платья были украшены едва заметными узорами синего и белого, отмечая их как управляющих и баронов даже после отмены браслетов.
На барона я смотреть не смела, чтобы он не обратил внимания на неправильный оттенок глаз, но прижалась к нему ближе, проявляя ожидаемое количество любвеобильности. Всего несколько минут, и мне снова понадобится повод уйти. Надо было быстро перевести тему на театр.
– В коридоре столько народа, – сказала я с резким, ритмичным киррским акцентом Хекиты. – Что мы…
– Так вот, – перебил меня барон, – Дрейфи провоцирует рабочих. Кормит их лживыми обещаниями, чтобы вдохновить на новое насилие. Боюсь, такой президент лишь приведет нас к новой тирании.
– Да-да, Дрейфи отморозок. А вы что планируете делать, чтобы заручиться поддержкой?
Все затихли.
Я с удивлением узнала говорящую – видела ее среди списка целей нодтактов. Она была реформисткой, одной из членов нового временного Совета, из торгового класса. Одета она была не хуже любого управляющего вокруг.
– Люди и так поддерживают меня, – тихим стальным тоном ответил Хулей.
Советница поиграла вином в бокале.
– Да, но Дрейфи не единственный, кого в народе приравнивают к тирану.
Рука Хулея на мне сжалась крепче.
– Что же, – вмешалась я с изяществом хорошей хозяйки, – а что вы думаете о сегодняшнем выступлении? Слышали, что Весканора на следующей неделе ставит «Пиратскую вдову»?
Хулей фыркнул:
– Ну, она попытается.
– Старую собаку новым трюкам не научишь, – сказал сидящий позади грузный мужчина из управляющих. – Веске бы и дальше танцами заниматься.
– Ну вот и посмотрим, – сказала я, чуть ослабив хватку на бокале. Если Хулей относился к «Роялю» так пренебрежительно, то он не мог спонсировать их. – Мне вот интересно посмотреть, что «Тайные Игроки» поставят.
Хулей пошевелился и посмотрел на меня пристальнее.
– А ты откуда об этом знаешь?
Сердце пропустило удар. Я прикрыла ресницы:
– Ну, я…
– Труппа Мезуи Бентеи? – рассмеялся управляющий. – И что они ставят?
– «Милый зимний вечер», – сказал Хулей, все еще глядя на меня. – Утилитарное гвинское дерьмо. «Игроки» когда-то были впечатляющей командой, но у Мезуи проблемы с актерами, да и пьесы, которые она выбирает, всё только портят.
У меня внутри все рухнуло. Ну конечно. Хулей был беспощадным кунсиийским бизнесменом, который прежде всего ценил индивидуализм и дух соперничества. «Милый зимний вечер» был гвинской драмой об общности, о победе любви над идеалом. Неудивительно, что он отказал Мезуе. Ей следовало это предвидеть. Мне следовало это предвидеть.
– Милый, тебе так сложно угодить. – Я положила руку ему на грудь.
– Да чего тут сложного? – фыркнул он. – В Осиве актеры «Куна и Инсею» ставят за неделю. Чем меня могут впечатлить те, кто даже какую-то гвинскую пропаганду связать вместе не могут?
Я чуть не выплеснула вино из бокала.
«Кун и Инсея». Вот мой ответ.
Качнулись занавески на входе.
– Мистер президент? – Этот изящный ворставский голос я раньше слышала лишь со сцены.
Обернувшись, я поняла, что на меня взирает сама аза Весканора.
Проклятье.
– Да, аза? – Взгляд Хулея метнулся с меня на владелицу театра.
– Я просто хотела сообщить вам о ситуации с Хекитой, но она, видимо, меня обогнала. – Ее глаза блестели, словно кинжалы. Густая седеющая коса обвивалась вокруг талии, будто готовая к броску змея.
Я кашлянула:
– Я просто…
Взгляд Вески – а за ней и барона – скользнул по пальто Хекиты, ниже моей груди, ниже колен, к синему краю платья, торчащему у пола.
Краю, который был совсем не из шелка.