— Есть ещё Андрюха, — сказал он. — Да, Андрюха… Он есть, конечно, — Максим провёл пальцем по одной из пометок на карте. — Но если угроза будет большой, он один ничего не сможет сделать. — Я могу пойти один… — начал Денис, но Максим резко перебил: — Ты один не справишься. Даже если найдёшь грузовик или фуру, найдёшь супермаркет… Сколько времени ты один будешь его загружать? Причём надо ещё постоянно оглядываться, чтобы толпа бродячих мертвяков вдруг на тебя не вышла… Нужны люди. Он замолчал, задумчиво разглядывая карту. В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов. — И что ты предлагаешь? — спросил Денис, чувствуя, как внутри закипает злость. Но это была не слепая ярость — скорее отчаяние от осознания, что выхода почти нет. — Надо искать тех, кто тоже выжил. Попутно разведывая, что происходит в окрестностях. И вот тут ты можешь справиться один. Потому что одиночку сложно заметить и обнаружить. Думаю, завтра можно сделать пробную вылазку. Что скажешь? Денис замолчал. Злость всё ещё кипела, но он заставил себя вдохнуть глубже, прогнать туман из головы. Мысленно прокрутил слова Максима: «одиночку сложно заметить…» Это правда. Один — быстрее, тише, незаметнее. — Хорошо, — наконец произнёс он, сжимая край стола. — Завтра на рассвете отправлюсь. Максим слегка улыбнулся — не той натянутой улыбкой, которой успокаивают, а настоящей, чуть усталой, но уверенной. — Вот и замечательно. Давай обсудим детали. Они оба склонились над картой. Максим достал карандаш, начал обводить возможные маршруты, комментировать: — Вот здесь — какая-то ферма. Там могло что‑то остаться. Возможно, есть живые, присмотрись. Но дорога проходит через открытое поле. Если заметишь движение — сразу уходи в лес. Вот тут — ещё один дачный кооператив. Вряд ли там есть магазин, конечно... Но можно обыскать дома. Может, и люди там есть... Денис внимательно следил за его пальцем, запоминая ориентиры. В голове уже складывался план: куда идти, где прятаться, что проверять в первую очередь. — И ещё… — Максим поднял взгляд, и в его глазах читалось то, что он не стал говорить вслух: «Вернись живым». — Будь осторожен. Мы здесь без тебя — как без рук. Денис выпрямился. — Не волнуйся. Я вернусь. Максим кивнул. За окном уже сгущались сумерки. Завтра — новый день. И новая опасность. Едва забрезжил рассвет, Денис уже был готов к выходу. Он проверил снаряжение в последний раз: нож на поясе, фляга с водой, сухпаёк на пару дней, спички, верёвка, фонарик. Рюкзак, набитый самым необходимым, тяжело опустился на плечи. Максим пришёл проводить. Он стоял в проёме калитки, засунув руки в карманы потрёпанной куртки, и молча наблюдал, как Денис застёгивает лямки. В его взгляде читалась смесь тревоги и решимости — он понимал: без этой вылазки им не выжить, но и отпускать товарища было страшно. — Сильно не геройствуй, особенно понапрасну, — наконец произнёс Максим, голос звучал глухо, будто сквозь ком в горле. — По поводу людей… сначала приглядись. Если будет возможность, послушай, что они из себя представляют, чем живут, ну и так далее… В общем, понимаешь, не маленький же. Он неловко замолчал, словно искал слова, которые не звучали бы как прощание. Денис усмехнулся, стараясь разрядить напряжение: — Не дрейфь, командир, всё будет пучком! Максим криво улыбнулся в ответ, но глаза оставались серьёзными. — Когда тебя ждать обратно? — Дня через три, — ответил Денис, поправляя рюкзак. — Если всё сложится — раньше. Если нет… сам понимаешь. Присмотри за братом, если что... Если вдруг... Он не стал договаривать. Оба знали: в этом новом мире «если нет» могло означать многое. Денис шагнул за ворота. Металл скрипнул за спиной, и этот звук будто отрезал его от убежища, от тепла, от людей, которые ждали его возвращения. Он обернулся — Максим всё ещё стоял там, силуэт на фоне освещённого изнутри дома. — И не волнуйся, за братом присмотрю, — негромко сказал тот напоследок. — Будь осторожен! — Конечно, — бросил Денис, уже разворачиваясь к тропе. Лес встретил его тишиной. Деревья, мокрые от ночной росы, шептались листьями, а под ногами хрустели сухие ветки. Он шёл быстро, но осторожно, приглядываясь к каждому движению, прислушиваясь к каждому шороху. Первые лучи солнца пробивались сквозь кроны, рисуя на земле причудливые узоры теней. Через два часа он миновал знакомые ориентиры. Дальше начиналась неизведанная территория. Денис ускорил шаг. Впереди — неизвестность. И только он сам решал, вернётся ли назад через три дня. Или не вернётся вовсе.

Денис был в пути уже второй день. Первый прошёл скучно и без приключений — мертвецов встретилось совсем немного, да и те держались особняком, вяло шатаясь между заброшенными домами. Он миновал несколько дачных кооперативов. Близко не подходил — лишь внимательно осматривал их из‑за деревьев, прижимая к глазам бинокль. Ни дыма из труб, ни движущихся фигур, ни звуков жизни. Ничего, что говорило бы о том, что здесь есть люди. Только ветер шелестел в листве да где‑то вдали скрежетало железо — видимо, сорванная с петель калитка билась о столб. Денис присел на поваленное дерево, достал флягу, сделал пару глотков. Солнце стояло высоко в небе, воздух дрожал от зноя. Он достал карту, развернул её на колене, провёл пальцем по маршруту. — Если к обеду так и не наткнусь ни на кого живого, — пробормотал он себе под нос. — Вернусь обратно. Попробую пойти в противоположную сторону на разведку. Либо искать транспорт… Он запнулся на этой мысли, нахмурился. Транспорт — это риск. Шум мотора привлечёт и живых, и мёртвых. А ему нужно оставаться незаметным. Сложив карту, Денис поднялся, закинул рюкзак на плечи и двинулся дальше. Лес постепенно редел, впереди замаячили очертания дороги. И вдруг — металлический блеск на солнце. Пост ДПС. Денис замер, прижался к стволу берёзы. Сердце забилось чуть чаще. Это могло быть опасно, но и полезно: там могла быть рация, а может, даже оружие. Он снял рюкзак, достал бинокль, присел за кустами. Час. Целый час он наблюдал, сканируя взглядом каждый сантиметр территории. Ни движения. Ни тени. Ни звука, кроме стрекотания кузнечиков. Наконец, убедившись, что вокруг никого, Денис начал осторожно продвигаться вперёд. Каждый шаг — с оглядкой, каждое движение — выверено. Он пригибался, прятался за придорожными кустами, то и дело останавливался, прислушиваясь. Подкрался к посту с тыльной стороны. Металлический забор, высокая будка, рядом — небольшой навес. Дверь в будку приоткрыта, внутри — полумрак. Денис достал нож, медленно, без скрипа, толкнул дверь. Тишина. Зашёл внутрь, держась у стены. Взгляд метнулся по столу — бумаги, папка с документами, старый телефон. На стене — карта региона. Он шагнул к шкафу, дёрнул ручку. Пусто. Только пыльный китель и пара резиновых перчаток. — Чёрт, — выдохнул он, оглядываясь. И тут заметил — под столом, в тени, что‑то блеснуло. Наклонился, протянул руку. Пистолет. Весь в пыли, но, кажется, целый. Рядом — обойма, три патрона. Денис осторожно поднял оружие, проверил затвор, осмотрел ствол. Не идеал, но лучше, чем нож. — Не густо, но сойдёт, — пробормотал он, засовывая пистолет за пояс. Патроны сунул в карман. Немного подумал и снял карту со стены, сложил ее, решив взять с собой и дойти до края городка, просто осмотреться. Ещё раз окинул взглядом помещение. И вдруг замер, всматриваясь в потрёпанный пульт радиостанции. Пыль толстым слоем лежала на кнопках и регуляторах, но сама панель была целой. Он осторожно стёр налёт рукавом, присел на корточки и принялся методично осматривать устройство: проверил подключение к сети (кабель торчал из стены), покрутил ручки громкости и частоты. Тишина. Он вздохнул, уже собираясь отступить, но в последний момент дёрнул главный тумблер до упора. Радио щёлкнуло, экран слабо засветился зелёным. Денис затаил дыхание. И вдруг — голос. Чёткий, ровный, будто пробившийся сквозь толщу воды: «Внимание! Пункт помощи для пострадавших от заражённых находится по адресу: улица Академика Сахарова, дом 15, здание 32 школы. Приходите, вам окажут медицинскую помощь! Здесь безопасно! Есть вода и еда!» Сообщение повторилось. И снова. И снова. Денис придвинулся ближе, приложил ухо к динамику, словно боясь упустить хоть слово. В груди заколотилось волнение — не страх, а острая, почти болезненная надежда. Может, там есть живые? Он откинулся назад, провёл ладонью по лицу. Мысли закрутились: проверить. Обязательно проверить. Достал карту, которую уже убрал в рюкзак. Глаза быстро нашли улицу Сахарова. Не так далеко — если идти напрямик через поля, можно добраться за пару часов. Но дорога не будет лёгкой: на пути — промзона, несколько перекрёстков, а значит, и вероятность встретить заражённых. Он достал свой нож, проверил лезвие, затем переложил в карман найденный на посту пистолет. Три патрона. Мало. Но лучше, чем ничего. — Ладно, — пробормотал он, сворачивая карту и засовывая её в рюкзак. — Пойду. Если там действительно люди… если это не ловушка… Он оглянулся на пустую будку, на молчаливый пост ДПС. Здесь больше нечего искать. Всё, что могло дать это место, он уже взял. Денис накинул рюкзак, проверил ремни, затянул шнурки на ботинках. Время поджимало. — Надо успеть до вечера, — сказал он вслух, словно закрепляя решение. И шагнул за порог. Ветер подхватил его волосы, шелестя листвой. Где‑то вдали, за линией горизонта, ждала улица Сахарова, дом 15. И, возможно, — люди. Денис шёл вдоль дороги, и от палящего солнца укрыться было почти негде. Деревьев по обочинам не росло — только редкие кусты да выгоревшая на жаре трава. Он держался ближе к зданиям, прижимаясь к стенам, скользя взглядом по разбитым витринам и распахнутым настежь дверям. То и дело он доставал карту, сверялся с ориентирами. Вот здесь нужно свернуть с трассы, немного углубиться в город. Линия маршрута на бумаге казалась простой, но в реальности каждый метр мог таить опасность. Солнце палило нещадно. Начало июня, а жара — как в разгар июля. Пот стекал по вискам, липкая рубашка прилипала к спине. Денис периодически останавливался, прислушивался. Тишина. Ни шума моторов, ни голосов, ни шагов. Только стрекот кузнечиков да шелест ветра в обломках вывесок. Прошло чуть больше месяца после той самой вспышки — непонятной, безумной. То ли болезнь, то ли вирус. Большая часть людей превратилась… во что‑то. А те, кто выжил, теперь прячутся, как звери. И вот она — жизнь без людей. В городах тишина. Не ездят машины, не летают самолёты. Нет привычного гула цивилизации. Только пустые улицы, заброшенные дома и ощущение, будто время остановилось. Наконец впереди показалось кирпичное трёхэтажное здание с множеством окон. «Скорее всего, это и есть школа…» — подумал Денис. Он остановился, достал бинокль. Полчаса всматривался до рези в глазах, сканируя каждый сантиметр фасада, каждую тень. Ни движения. Ни звука. Здание было окружено баррикадой из мешков с песком — высотой чуть больше метра. Издалека сложно разобрать детали, но похоже на импровизированную защиту. Окна первого этажа не просматривались — чем‑то закрыты изнутри, может, заклеены или заколочены. «Странно… — мысленно протянул Денис. — Видимо, сообщение — просто запись. А людей, возможно, здесь и нет. Хотя… может, в здании самой школы…» Он отступил в сторону, прижался к корпусу брошенной машины. Присел на корточки, укрывшись за колёсной аркой. Сердце билось ровно, но в висках стучало от напряжения. Что делать? Подойти ближе? Он достал пистолет, проверил патрон в стволе. Взгляд скользнул по окнам верхнего этажа. Там что-то шевельнулось? Или это просто тень? Денис замер, задержал дыхание. Тишина. Но ощущение, что за ним наблюдают, не проходило. Он вытащил нож, положил рядом. Потом достал бутылку воды, сделал пару глотков. Вода была тёплой, но освежила. — Ладно, — прошептал он. — Сначала — разведка. Подберусь ближе, посмотрю, что там с баррикадами. Если есть вход — попробую заглянуть. Но без фанатизма. Если что — сразу назад. Он медленно поднялся, прижался спиной к стене. Шагнул вперёд, держась в тени. Каждый метр давался с трудом — тело кричало о жаре, разум — о риске. Но внутри горела искра надежды: а вдруг там люди? Ещё несколько сотен шагов — и он окажется в зоне прямой видимости от здания. Денис остановился, снова взглянул на школу. Ничего не двигалось. Но тишина казалась… настороженной. Денис медленно двинулся к зданию школы, сжимая в правой руке пистолет — ствол чуть приподнят, палец на спусковом крючке. Левой рукой он то и дело поправлял рюкзак, чтобы не мешал при резком движении. Путь пролегал вдоль ряда многоэтажных домов — с яркими витринами магазинов, с блестящими на солнце окнами, зияющими провалами подъездов. Ни души. Ни шороха. Он шёл, прижимаясь к стенам, каждые несколько шагов останавливаясь и вслушиваясь. Взгляд метался между асфальтом под ногами и окнами наверху — не мелькнёт ли тень, не дрогнет ли занавеска. «Хоть бы табличка… — думал он, вертя головой. — Нужно точно знать, что это та самая школа». И вот — удача. Вот табличка на углу дома: «Улица Смольная, 28». Денис достал карту, развернул, сверил ориентиры. — Ага, вот Смольная… она упирается в улицу Академика Сахарова… Значит, та самая школа, — прошептал он, сворачивая карту и засовывая её в карман. Он двинулся дальше, уже ближе к перекрёстку. Солнце пекло затылок, пот стекал по вискам, но он не обращал внимания. Всё внимание — на окружение. Приблизившись к углу дома, он замедлил шаг. Нужно было убедиться, что за этими стенами никого нет. Он уже приподнялся, чтобы выглянуть за угол и осмотреть дорогу перед школой… …и тут сзади что‑то скрипнуло. Резкий звук — как удар тока. Денис мгновенно обернулся.

Из подъезда дома, который он только что прошёл, вывалился мертвяк. Грязная рубашка, остекленевшие глаза, рот приоткрыт в беззвучном хрипе. Он медленно, но уверенно направлялся к Денису.

За ним — женщина. Потом ещё одна. Ещё.

Четыре.

«Блять, четверо… Это много, не справлюсь», — мысли заметались в голове, как загнанные звери.

Бежать назад? Но до школы осталось всего несколько шагов… Может, успеть добежать, укрыться?

Он развернулся, рванул вперёд — но едва выбежал на дорогу и бросил взгляд по сторонам, резко остановился.