«Ну почему я должна принимать решения? Почему???» — мысленно простонала она, ощущая, как внутри нарастает волна раздражения и бессилия. Но вслух сказала ровно и твёрдо:

— Ладно. Если хотите, пойдём, посмотрим. Только все вместе и осторожно!

Мальчишки ринулись вперёд с почти мальчишеским азартом — Пашка сжимал в руке нож, Юрка взял обрезок металлической трубы. Их движения были резкими, будто они пытались скрыть за этой показной решимостью собственную тревогу.

Девчонки, вооружившись чем попало — Юлька схватила увесистую скалку, Алина — старый садовый секатор, Катя — тяжёлую чугунную сковороду, Даша деревянную биту, Яна кухонный нож — поспешили за ними, стараясь не отставать. Их шаги были тише, осторожнее, взгляды — настороженнее.

Пашка тихонько приоткрыл калитку, высунул голову, внимательно огляделся. Никого. Только ветер шелестел листвой, да где‑то вдали каркала ворона. Он махнул рукой остальным, зовя их за собой.

Ребята цепочкой, друг за другом, двинулись по тропинке к дороге. Каждый шаг отдавался гулким стуком в ушах. Солнце светило ярко, но отчего‑то казалось, что тени вокруг стали гуще, плотнее, будто прятали в себе что‑то недоброе.

Подойдя ближе, они замерли в нескольких метрах от лежащего мужчины. Он не двигался. Футболка на плече пропиталась кровью, рука безвольно свисала, лицо было бледным, покрытым испариной. Дыхание — едва заметное, прерывистое.

— Эй, ты живой? — громко спросил Пашка, держа нож наготове.

Мужчина не ответил. Лишь веки дрогнули, но глаза не открылись.

— Может, проверить пульс? — тихо предложила Алина, не решаясь подойти ближе.

— А если он притворяется? — прошептал Юрка, крепче сжимая трубу. — Вдруг это ловушка какая-то?

Он нервно огляделся по сторонам.

Яна сделала шаг вперёд, осторожно присела рядом, протянула руку к шее мужчины. Её пальцы на мгновение замерли в воздухе, прежде чем коснуться кожи.

— Пульс есть, — сказала она, поднимая взгляд на остальных. — Но слабый. Ему явно нужна помощь.

В этот момент мужчина приоткрыл глаза. Взгляд был мутным, растерянным, но в нём не было агрессии — только боль и усталость. Он попытался что‑то сказать, но слова превратились в невнятный шёпот.

— Воды… — наконец различили ребята.

Яна оглянулась на товарищей. В их глазах читалась смесь страха, сомнения и… сострадания. Никто не знал, как поступить. Но и оставить человека умирать на дороге они тоже не могли.

— И как мы его затащим? — с сомнением в голосе спросила Юлька, оценивающе глядя на мужчину. Она невольно представила, как будет тащить его по неровной дороге, и внутри всё сжалось от мысли о тяжести и неудобстве. — Он наверняка тяжёлый…

— А ты уже тащить собралась? — язвительно сказал Пашка, продолжая разглядывать мужчину. Что‑то в нём вызывало сомнения, только что именно, Пашка не мог понять. Он прищурился, пытаясь уловить малейшее движение, подозрительный блеск в глазах, но человек выглядел искренне обессиленным.

— Ну… не оставлять же его здесь… — ответила Юлька, нахмурив брови. В её голосе звучала не только забота, но и неуверенность: она понимала, что решение может обернуться непредсказуемыми последствиями.

— А на хрена его в дом тащить? — задал вопрос Юрка, скрестив руки на груди. Его лицо оставалось равнодушным, будто речь шла о чём‑то незначительном. — Принести ему воды и… пусть дальше топает. Зачем нам лишние проблемы?

Алина хмыкнула, бросив на него короткий, ироничный взгляд:

— Какой ты добрый, Юрка!

— А что? — Юрка пожал плечами, не отводя взгляда. — Мы его знать не знаем. Может, он опасен. Может, за ним кто‑то идёт. Нам лишние риски ни к чему.

В воздухе повисла напряжённая тишина. Ветер слегка шелестел листвой, но этот привычный звук теперь казался тревожным, будто природа тоже ждала решения.

— Янчик, что молчишь? — вкрадчиво спросил Пашка, поворачиваясь к Яне. Его тон был почти дружелюбным, но в глазах читалась настойчивость: он ждал, что она возьмёт ответственность на себя.

— А что я должна сказать? — вскинулась Яна, сердито поднимая взгляд. Внутри неё бушевала буря: раздражение, усталость, страх и чувство долга смешались в один тяжёлый клубок. Она глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в голосе. — Мы все почти взрослые люди, давайте думать вместе!

— Ну… ты же… лидер! — веско ответил Пашка, сплевывая на землю. Его слова прозвучали не как комплимент, а как обвинение. — Тебе и решать, что делать. А мы всегда с тобой согласны.

Яна молчала. Она смотрела на лежащего мужчину, на его бледное лицо, на кровь, проступившую сквозь футболку, и понимала: любое решение будет неправильным. Оставить его — значит обречь на смерть. Взять в дом — рискнуть безопасностью всех.

Её взгляд скользнул по лицам товарищей: в глазах Кати — тревога, в глазах Даши — нерешительность, в глазах Алины и Юльки — ожидание. Даже Юрка, обычно циничный и отстранённый, смотрел на неё с напряжением, будто надеялся, что она найдёт выход.

Она медленно выдохнула, собрала мысли в кучу и сказала:

— Ладно. Мы не можем его бросить. Но и тащить к нам в дом сразу — тоже не вариант. Давайте сделаем так: принесём воды, попробуем привести его в чувство. Если он сможет говорить — узнаем, кто он и что случилось. Если нет — найдём место неподалёку, где можно его устроить, чтобы он хотя бы не лежал на дороге. И только потом решим, что дальше.

Пашка хмыкнул, но не возразил. Юрка недовольно скривился, но промолчал. Девчонки переглянулись и кивнули — они были готовы следовать плану.

— Кто идёт за водой? — спросила Яна, оглядывая группу.

— Я схожу, — вызвалась Алина, уже разворачиваясь к дому.

— Возьми ещё тряпку и аптечку, чтобы рану обработать, — добавила Яна. — И будьте осторожны. Не теряйте бдительности.

Алина кивнула и быстро направилась к калитке. Остальные остались на месте, не сводя глаз с мужчины, который всё ещё лежал без движения, словно завис между жизнью и смертью.

Алина скоро вернулась, неся в руках бутылку воды, чистую тряпку и аптечку. Она передала всё Яне, и та мысленно поморщилась: «Опять я…» Внутри всё сжалось от груза ответственности — почему‑то именно на неё всегда ложилась тяжесть первых слов, первых действий.

Яна присела возле мужчины, внимательно вглядываясь в его лицо. Веки незнакомца дрожали, дыхание было ровным, но слегка прерывистым. Его кожа казалась бледной, почти прозрачной, под глазами залегли тёмные круги, а на лбу блестели капли пота.

Она смочила тряпку водой и осторожно начала обтирать его лицо. Холодные капли коснулись кожи — мужчина вздохнул и медленно открыл глаза. Взгляд был мутным, растерянным, будто он не понимал, где находится.

Ребята замерли, напряжённо наблюдая. Пашка крепче сжал нож, Юрка незаметно сдвинулся вбок, чтобы видеть и мужчину, и дорогу. Девчонки прижались друг к другу, их глаза широко раскрылись от волнения.

Яна так и застыла с тряпкой в руках, но быстро взяла себя в руки и спросила:

— Кто вы?

Голос от волнения охрип, и она сглотнула, пытаясь скрыть дрожь.

Мужчина поморгал, непонимающе оглядываясь вокруг, потом перевёл взгляд на Яну. Его губы дрогнули, прежде чем он тихо произнёс:

— А… а вы кто?

— Мы люди, живём тут рядом, — громко сказал Пашка, не отводя взгляда от незнакомца. Его тон был твёрдым, почти вызывающим. Он крепче сжал нож и нахмурился.

Мужчина снова огляделся, будто пытаясь собрать разрозненные мысли. Его грудь тяжело вздымалась, а пальцы непроизвольно сжимались и разжимались.

— Я… я был на вылазке… — он сглотнул, закашлялся. — Искал продукты… Для своих людей… Потом не повезло… Нарвался на толпу… мертвецов.

Он замолчал, словно вспоминая пережитый ужас, а потом тихо добавил:

— Можно… воды…

Яна вдруг смутилась — она до сих пор держала бутылку в руках, забыв предложить её сразу.

— Конечно, возьмите, — она протянула ему воду.

Мужчина ухватил бутылку дрожащими руками и жадно, в несколько больших глотков, выпил всю. Его плечи слегка расслабились, а дыхание стало ровнее.

— Фу‑ух, спасибо… У меня вода закончилась… Часа три назад…

— Так откуда вы? И где ваши люди? — снова раздался Пашкин голос. Он не скрывал настороженности, его пальцы всё ещё сжимали нож.

Мужчина попытался сесть. Яна рефлекторно протянула ему руку. Он ухватился за неё, с трудом приподнялся, вытирая лицо руками. Его движения были медленными, будто каждое требовало невероятных усилий.

— Наш лагерь… километрах в тридцати отсюда. Людей много, больше пятидесяти. Еды нужно много. Рядом уже всё, что было, забрали. Вот и… приходится уходить всё дальше…

Его голос звучал устало, но в нём чувствовалась нотка гордости за свой коллектив — за тех, ради кого он рисковал жизнью.

— А с рукой у вас что? — спросила Яна, осторожно переводя взгляд на окровавленную футболку.

— А, это… — мужчина слабо улыбнулся, будто рана была пустяком. — Когда от мертвецов убегал, ногу подвернул и плечом на штырь напоролся…

Он замолчал. Молчали и ребята.

В воздухе повисла напряжённая тишина. Каждый обдумывал услышанное: лагерь в тридцати километрах, больше пятидесяти человек, нехватка еды… Это могло быть спасением — или новой угрозой.

Пашка снова первым нарушил молчание и нагло поинтересовался:

— И как ты один пошёл так далеко? Без подмоги?

Мужчина вздохнул, опустил голову:

— Нас было трое… Но… — его голос дрогнул, — им не повезло..

Яна почувствовала, как в груди сжалось что‑то холодное. Она посмотрела на товарищей — в их глазах читались те же вопросы: «Можно ли ему верить? Что делать дальше?»

— Ладно, — сказала она, стараясь говорить уверенно. — Сейчас нужно обработать рану и решить, как быть дальше. Вы сможете идти или вам нужно ещё немного отдохнуть?

Мужчина поднял взгляд, в нём мелькнула искра благодарности:

— Если поможете встать… Думаю, смогу идти. Только медленно. Правая нога сильно болит...Я её подвернул.

Яна поднялась, подошла к Пашке.

— Паш, подхватите его с Юркой. Я пойду вперёд, девчонки за вами. Хорошо?

Пашка кивнул, его лицо оставалось сосредоточенным. Он подошёл к мужчине, с другой стороны пристроился Юрка. Вместе они аккуратно подхватили незнакомца под руки, помогли подняться. Тот и правда шёл медленно, прихрамывая на правую ногу, периодически охал и морщился от боли.

Яна пошла в другую сторону — через дорогу, к другому дому, который был напротив их убежища. Это строение они осмотрели уже давно: небольшой, но крепкий домик с невысоким заборчиком из штакетника. Внутри — вполне пригодный для жизни интерьер: мебель, окна с целыми стёклами, печь. Они облазили все дома в округе ещё в самом начале, оценивая, где можно укрыться в случае опасности.

Никто не сказал ни слова — все молча следовали за Яной, напряжённо оглядываясь по сторонам. Даже птицы притихли, будто чувствуя незримое напряжение.

Яна шла вперёд, сотни мыслей крутились у неё в голове: «Надо расспросить его подробнее… Где именно их лагерь? Безопасно ли там? Есть ли там врачи? В каких условиях живут? Это может быть шанс для нас…»

Она открыла калитку — та слегка скрипнула, нарушив звенящую тишину. Вошла во двор, поднялась на крыльцо, распахнула дверь и придержала её, пропуская остальных.

Пашка зашёл первым, осторожно помогая мужчине перейти через порог. Юрка шёл следом, страховал, не выпуская руку незнакомца.

Оказавшись внутри, они провели его в большую комнату. Там стоял старый, но крепкий диван с потёртой обивкой. Аккуратно усадили мужчину. Мальчишки шумно выдохнули, вытирая пот со лба — несмотря на кажущуюся худобу, незнакомец оказался тяжёлым, да и путь был неблизким.

Девчонки столпились возле двери, перешёптываясь и бросая настороженные взгляды на гостя. Алина сжимала в руках аптечку, Катя нервно теребила край футболки, Даша и Юлька стояли чуть позади, прячась за их спинами.

Яна шагнула вперёд, стараясь говорить ровно и спокойно:

— Здесь вы можете отдохнуть. Здесь безопасно. Не жарко, окна можно приоткрыть для проветривания. Воды и еды мы вам принесём. Рану вам обработать?

Мужчина чуть улыбнулся — на этот раз искренне, с облегчением. Его глаза, до этого мутные от усталости, немного прояснились.

— Не надо, я сам, спасибо… — ответил он тихо.

Он попытался потянуться к своему рюкзаку, но тут же поморщился — рана на плече явно причиняла сильную боль.

Пашка наклонился, взял рюкзак, протянул незнакомцу.

Мужчина благодарно кивнул. Он откинулся на спинку дивана, закрыл глаза, глубоко вздохнул. Его грудь медленно поднималась и опускалась, дыхание постепенно выравнивалось.

Яна наблюдала за ним, пытаясь прочесть его мысли. «Кто он? Насколько можно ему доверять? Что скрывает за этой усталой улыбкой?»

Она повернулась к ребятам:

— Идём, у нас много дел.

Яна направилась к выходу, но на пороге задержалась, ещё раз взглянув на незнакомца. Он сидел, закрыв глаза, но его пальцы слегка подрагивали, будто он мысленно перебирал какие‑то важные детали.

«Мы ещё поговорим», — подумала Яна, прежде чем закрыть за собой дверь.

Мясник, наблюдая в окно, как ребята идут к своему убежищу, тихо рассмеялся.

" Я не ошибся. Клюнули. Теперь надо немного подождать, пока жертва сама не придёт ко мне"

Он вытащил свой нож, любуясь сверкающим лезвием. " Скоро. Уже совсем скоро".

____________

Вернувшись в свой дом, взбудораженные новым событием, ребята расположились на маленькой кухне. Воздух был наполнен смесью запахов: пыли, старой древесины и едва уловимого аромата травы, просочившегося через открытую форточку. Девчонки загремели посудой — надо было думать, что готовить на обед.

— Ну? Что будем делать? — Пашка опять стоял у заколоченного окна, глядя в щель на дом напротив. Его силуэт чётко вырисовывался на фоне тусклого солнечного света, пробивавшегося сквозь щели.

— Посуду мыть, обед готовить, что ещё? — отозвалась Яна, доставая из шкафчика пакет с гречкой и две банки тушёнки. Она старалась говорить ровно, но в голосе проскальзывала натянутость. — Сходите кто‑нибудь за водой.