Руки взмокли, бинокль выскользнул и с глухим стуком упал на капот машины, на крыше которой расположился Андрей. Гулкий звук удара показался ему оглушительно громким в этой мёртвой тишине. Он замер, затаил дыхание, прислушиваясь. В висках стучало так, что казалось, будто звук отдаётся на всю округу.

Медленно свесился с крыши, достал бинокль, быстро огляделся по сторонам. Вроде тихо. Только ветер шелестел листвой, да где‑то вдали что-то скрипнуло. Он вытер ладони о штаны, снова приложил бинокль к глазам.

В поле зрения появился Сергей — надолго замер у старого универсала, потом начал подавать какие‑то сигналы Никите. Рыжую голову того было видно за версту — он пробирался между машинами, настороженно оглядываясь. Андрей попытался разобрать жесты Сергея: тот указывал на машину, разводил руки в стороны, будто показывая, что нашёл много. Никита кивнул, двинулся к нему.

Потом Андрей поискал Максима. Нашёл: тот лазил возле чёрного внедорожника — то нырял в салон, то исчезал в багажнике. Движения были резкими, деловыми. Андрей с удивлением наблюдал, как они открывают капоты машин, суетятся сначала вокруг универсала Сергея, потом идут к внедорожнику. Потом сообразил: пытаются их завести.

Он настолько увлёкся наблюдением за товарищами, что забыл о главном — о необходимости смотреть по сторонам и оглядываться назад. Концентрация сползла, бдительность притупилась.

А сзади, из стоящей поперёк дороги «Газели», на асфальт с глухим стоном вывалился мужчина. Он был одет в тёплую рубашку и брюки, на ногах — крепкие ботинки, но одежда была изорвана, пропитана бурыми пятнами. Шея разорвана в нескольких местах, на почерневших руках — следы от множества укусов, кожа в этих местах вздулась, покрылась коркой.

Мужчина клацал зубами, вращая страшными, мутными глазами. Нос дёргался, принюхиваясь к запахам — к запаху пота, живой плоти, тепла. С трудом поднявшись на четвереньки, он медленно, с хрипом поднялся в полный рост. Ноги подгибались, но он упорно брёл вперёд — в сторону Андрея.

Андрей всё ещё смотрел вперёд, в бинокль, не замечая тени, растущей за спиной. Пот заливал глаза, сердце колотилось от усталости, а мысли были только о том, как бы не пропустить опасность впереди.

Шаг. Ещё шаг. Хриплый вдох.

Наконец Андрей почувствовал — что‑то не так. Инстинкт, выработанный месяцами выживания, заставил его резко обернуться.

И в этот момент он увидел его.

Расстояние — не больше десяти метров. Существо — уже не человек — замерло, уставившись на Андрея мутными глазами, приоткрыло рот, обнажив пожелтевшие зубы. Из горла вырвался низкий, утробный рык.

Андрей похолодел. Руки сами схватили нож, но бинокль всё ещё мешал — он сорвал его, бросил на крышу. Мысли метались: «Свистеть? Кричать? Бежать?»

Существо сделало шаг вперёд.

Андрей сглотнул, медленно отступая к краю крыши.

Глава 16. Недетские решения

Мясник возвращался, рано утром — хмурый, взъерошенный, с глазами, полными холодной ярости. План дал сбой. Он обошёл все привычные и непривычные места, прочесал поляны, заглянул в заброшенные постройки — мертвецов не было. Ни одного.

«Когда не надо — они на каждом шагу. Когда надо — хрен найдёшь», — мысленно выругался он, стиснув зубы так, что заиграли желваки.

Он шагал через лес, не замечая, как ветки цепляются за одежду, как трава хлещет по ногам. В голове крутились варианты: выследить, подстроить ловушку, напасть в темноте… Но всё не то. Просто выйти к дому? Бессмысленно. Забаррикадируются, возьмут оружие — и всё, тупик.

«Их надо как‑то выманить из дома… — размышлял он, продираясь сквозь густые заросли. — Но как?»

В этот момент нога соскользнула — он наступил на скрытый в густой траве камень. Тело резко повело в сторону, рука инстинктивно рванулась к ветке, но та оказалась гнилой, хрустнула. Острый сучок распорол левое плечо — резкая боль пронзила до локтя, заставила прошипеть сквозь зубы и остановиться.

— Чёрт!.. — выдохнул он, глядя на расползающееся красное пятно на рукаве.

Мясник выругался, скинул рюкзак, достал бинт. Не хватало ещё грязь занести — заражение в его положении будет катастрофой. Пока обрабатывал рану, взгляд упал на окровавленную ткань, и в голову пришла идея.

«А что, если притвориться, что ранен, обессилен? Что нуждаюсь в помощи?»

Он хмыкнул. Идея казалась рискованной, но… рабочей. Можно попробовать.

Действуя быстро, но аккуратно, он размазал кровь по руке и плечу, добавив «эффекта» на лицо, испачкал футболку, особенно в районе раны.

Потом достал бинт, замотал плечо, но не слишком туго — дождался, когда кровь просочится через ткань.

Распорол штанину на бедре, имитируя ещё одну рану. слегка покромсал футболку в нескольких местах, будто от борьбы.

Оглядел себя в зеркальце из рюкзака. Вид — тот что надо: измученный, раненый, едва держащийся на ногах. Кровь уже подсохла, но пятна выглядели свежо.

— Так… нормально, — прошептал он, криво улыбнувшись. — Можно идти.

Он закинул рюкзак за спину, проверил нож в рукаве, пистолет в кобуре. Сердце билось чуть чаще обычного — не от страха, а от предвкушения.

«Рискнут ли они помочь? Или будут смотреть, как рядом с домом „умирает“ человек?» — мысленно усмехнулся он, направляясь к убежищу добычи.

Шаги становились всё увереннее. План обретал форму. Теперь главное — не переиграть, не вызвать подозрений раньше времени. Он должен выглядеть достаточно беспомощным, чтобы его захотели спасти… и достаточно живым, чтобы не вызвать жалость и выстрел в голову.

Лес постепенно редел, впереди уже виднелись очертания дома. Мясник глубоко вдохнул, выдохнул и, слегка прихрамывая, двинулся вперёд.

Яна проснулась от того, что яркий луч солнца, пробивавшийся сквозь щель в неплотно заколоченных досками окнах, светил прямо в лицо. Она поморщилась, слегка сдвинулась на узком матрасе и медленно открыла глаза.

В комнате царил мягкий утренний полумрак. Сквозь приоткрытую форточку просачивался свежий воздух, неся с собой запахи леса и травы. Дом, в котором они обосновались, был небольшим, но крепким — с толстыми стенами, скрипучими полами и узкими коридорами. Здесь когда‑то жили люди, заботившиеся о своём уголке: на стенах ещё висели фотографии в рамках, на полках — книги, а в углу примостился старый комод с резными ручками, заставленный хрустальными вазочками.

Девчонки — Юлька, Даша, Алина и Катя — ещё спали. Юлька свернулась клубочком под тёплым пледом, её тёмные волосы разметались по подушке. Алина лежала на спине, раскинув руки, её дыхание было ровным и спокойным. Даша и Катя спали на старом диване, обе свернулись в комочек и тихо сопели. В комнате пахло сухим деревом, немного пылью и едва уловимо — свежезаваренным чаем.

На кухне вполголоса переговаривались мальчишки. Голоса Пашки и Юрки доносились сквозь тонкую перегородку.

— Юрец, завтрак — это самое главное, — настаивал Пашка, его голос звучал бодро, почти весело. — Не морщи нос, надо жрать. Энергия нужна, а не капризы.

— Да отстань, не ем я с утра, не могу, — ответил Юрка, в его тоне слышалась вялая усталость. — Чаю выпью, и хватит.

Пашка что‑то пробормотал в ответ, потом оба рассмеялись — звук их смеха, пусть приглушённый, на мгновение сделал утро чуть менее тревожным.

Яна вздохнула, потянулась, чувствуя, как затекли мышцы после сна на жёстком матрасе. Надо вставать. Ещё один день непонятной жизни. Она села, поставила ноги на прохладный деревянный пол, провела рукой по спутанным волосам.

Будущее пугало до дрожи. Сейчас лето — и вполне можно вот так жить: находить еду в заброшенных домах или магазинах, греться на солнце, спать под крышей, которая пока не течёт. Но что будет зимой? Мысль об этом сжимала сердце ледяной рукой.

«Надо заготавливать дрова, — думала она, вставая. — Надо запасаться продуктами. Надо… Да очень много чего надо».

Как это делать, Яна пока не знала. Не было ни опыта, ни чёткого плана. Только смутные представления о том, что делали взрослые. Но одно она понимала точно — время идёт быстро. И если они хотят выжить, надо что‑то делать.

Или идти искать людей.

Эта мысль снова всплыла в голове, как уже не раз за последние дни. Ведь кто‑то ещё выжил. Кто‑то кроме них. Где‑то, наверное, есть убежище, есть люди. Организованные, с ресурсами, с планом. Может, там есть врачи, учителя, инженеры — те, кто знает, как жить в новом мире.

Яна понимала: они одни вряд ли справятся. Не в долгосрочной перспективе. Надо разведывать, искать, пробовать выйти на контакт. Но как? Куда идти? И главное — кто пойдёт? Оставить девчонок одних — страшно. Идти всем вместе — рискованно.

С этой мыслью она направилась на кухню.

В дверном проёме она на секунду замерла, наблюдая за мальчишками. Пашка возился у маленькой газовой плитки — единственной рабочей «техники» в доме. Синее пламя тихо гудело под котелками, в воздухе пахло газом и кашей. Юрка сидел на табуретке, обхватив ладонями кружку с чаем, его взгляд был рассеянным, задумчивым.

— Доброе утро, — тихо сказала Яна, входя.

Оба обернулись. Пашка улыбнулся:

— О, проснулась! Как раз каша готова. Будешь?

Юрка кивнул ей, не говоря ни слова.

Яна подошла к столу, села. На стене над плитой висели старые часы без батареек — стрелки застыли на 7:15, будто время здесь остановилось. В окне виднелась заросшая травой дорожка, ведущая к лесу.

— Буду, — сказала она, глядя на пар, поднимающийся от котелка. — Нам всем нужно есть.

Завтрак прошёл как обычно. Яна уже наливала себе чай, когда на кухню пришли заспанные девчонки. Они пытались пригладить растрёпанные волосы и сонно потирали глаза.

— Чай горячий, берите, — кивнула Яна, подвигая к ним чашки.

Пока все завтракали — ели кашу с сушёными ягодами, которые нашли в кладовке, пили чай с остатками печенья, — Яна собирала мысли в кучу. Она ждала, когда все насытятся и смогут сосредоточиться на разговоре.

Наконец, когда тарелки опустели, а чашки опустели лишь наполовину, Яна поставила свою на стол с тихим стуком и сказала:

— Нам надо думать, как мы будем жить зимой.

Её голос прозвучал твёрдо, но в глазах читалась тревога. Пашка, стоявший у окна и наблюдавший за тем, что происходит снаружи, развернулся. Он опирался на подоконник, слегка раскачиваясь на носках, и выглядел расслабленным.

— А чё решать‑то? Дом у нас нормальный вроде, перезимуем! Не грузись, Янчик! — он улыбнулся и подмигнул, будто речь шла о чём‑то пустяковом.

Яна сжала пальцы в кулаки под столом, стараясь не выдать раздражения.

— Вы хоть примерно представляете, как мы тут будем жить? Нужны дрова на всю зиму, нужно решать вопрос с водой. Это сейчас мы из колодца черпаем, а зимой? Он же наверняка замёрзнет…

— Да не должен, не такие уж тут зимы холодные, — вяло отмахнулся Юрка, лениво помешивая ложечкой остатки чая. Он сидел, развалившись на стуле, и, казалось, разговор его мало интересовал.

Девчонки молчали, переглядываясь между собой. Катя нервно теребила край футболки, Даша смотрела в окно, будто надеясь найти там ответы.

— Нужна тёплая одежда, продукты на всю зиму… — Яна прикрыла глаза, пытаясь скрыть раздражение. — Мы не можем просто сидеть и надеяться, что всё как‑нибудь само сложится.

— Ну… одежда не проблема, обшарим дома… или найдём магазин одежды, — оптимистично сказал Пашка, разводя руками. — А продукты… Ещё только середина июня. Так что успеем запастись!

Он говорил легко, почти беззаботно, но Яна видела: за этой бравадой — пустота. Он сам не верил в то, что говорил.

— Возможно, нам стоит поискать других людей… Кто‑то же выжил ещё кроме нас, — тихо произнесла Яна, глядя на каждого по очереди. — Может, есть какое‑то убежище, организованное место…

— М‑да, это было бы здорово, конечно! Только где искать‑то? — нахмурился Пашка, наконец осознавая масштаб задачи.

— На хрена вообще искать, нам и здесь нормально, — угрюмо сказал Юрка, скрестив руки на груди. — Взрослые командовать начнут… Будут учить, как жить. На фиг надо...

— Вообще, конечно, хорошо бы найти такое… безопасное место, где есть еда, душ и всё такое… — мечтательно вздохнула Юлька, прижимая ладони к щекам. — Но Пашка прав, где искать?

— Подумаем, — ответила Яна. — Я…

Она не договорила — её перебил Пашка:

— Э‑э, ребята, там мужик какой‑то по дороге идёт…

Все замерли. Головы повернулись к окну.

— Мертвец что ли? — спросила Алина, собирая со стола посуду, но уже не с прежним спокойствием. Её руки слегка дрожали.

— Хммм, да нет вроде… Он ранен, похоже, — Пашка прильнул к щели между досками, пытаясь рассмотреть получше. Его лицо стало серьёзным, брови сошлись к переносице. — Идёт медленно, хромает…

Подошла Яна, встала рядом. Сквозь узкую щель она увидела мужчину. Он был одет в потрёпанную футболку и джинсы, левое плечо — в крови, рука прижата к ране. Он шёл, пошатываясь, то и дело оглядываясь, будто боялся, что кто‑то преследует его. Остановился, вытирая пот рукавом футболки. Двинулся дальше, прошёл ещё несколько шагов — и вдруг рухнул на землю.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Никто не знал, что сказать.

— Что будем делать? — тихо спросила Алина, её голос дрожал.

Пашка молча отошёл от окна, взял со стола нож, проверил лезвие.

— Надо проверить, живой ли он. И кто он вообще такой.

— А это не опасно? — спросила Катя, внимательно вглядываясь в неподвижную фигуру на дороге. Её пальцы нервно теребили цепочку на шее, а взгляд то и дело скользил по окрестным кустам, будто ожидая, что оттуда выскочит неведомая угроза.

— Чего опасного? Нас семеро, он один, — ответил Пашка, небрежно махнув рукой. В его голосе звучала привычная самоуверенность, но глаза оставались настороженными — он тоже понимал, что ситуация неоднозначная.

— Ну… не знаю, — повторила Катя, переступая с ноги на ногу. Её обычно бойкий нрав куда‑то испарился, оставив лишь тревожную неуверенность.

Все невольно посмотрели на Яну. Она вздохнула, сжимая и разжимая кулаки.