_____

Карп переминался с ноги на ногу, оглядывался, нервно проводил ладонью по щетине. Спонтанное решение пойти и предупредить этих людей таяло с каждой минутой — здравый смысл кричал, что он совершает глупость. Уже собрался уходить, мысленно ругая себя за опрометчивость, когда дверь дома вдруг распахнулась. На порог вышли пятеро мужчин — все как на подбор крепкие, настороженные, с цепкими взглядами. Впереди стоял тот, что выглядел вожаком: широкоплечий, с жёсткими складками у рта и прищуром человека, привыкшего мгновенно оценивать угрозу. — Кто ты и что тебе нужно? — спросил он резко, не делая ни шага вперёд, но и не отступая. Карп едва слышно выдохнул. Теперь пути назад точно нет. Он попытался придать лицу беспечное выражение, но губы дрогнули в кривой усмешке: — Я… доброжелатель! Хотел предупредить вас. За вами следят — банда Мясника. Вожак нахмурился, переглянулся с товарищами. Те мгновенно напряглись, руки непроизвольно потянулись к поясам, где угадывались очертания оружия. — Что за банда? Где находятся? Сколько их? — вопросы сыпались чётко, без пауз. Карп сглотнул. Говорить правду — опасно, врать — бессмысленно. Выбрал середину: — Банда… из разных людей. От вас примерно километров сорок‑пятьдесят, точнее не скажу. Их около тридцати. Есть ещё… рабы, но они... не воюют. Выражение лиц у мужчин изменилось. Вожак шагнул ближе, сокращая дистанцию. — А ты-то кто? И почему мы должны тебе верить? Карп вздохнул, провёл рукой по волосам. В голове метались мысли: «Свалить? Сказать что-то ещё?» Он выбрал второе: — Я ж уже сказал — доброжелатель. А насчёт веры… В трёх домах отсюда сидит наблюдатель. Сейчас он спит. Можете проверить. — И что хочет этот… Мясник? — голос вожака стал тише, но от этого звучал ещё опаснее. Карп криво усмехнулся: — Говорят, у вас много оружия. Ну, решать вам, пока! Он развернулся, сделал шаг прочь, но тут же замер — за спиной раздался голос: — Подожди, — окликнул его один из мужчин, тот, что стоял чуть позади вожака. Карп обернулся. — Мы тут недалеко девочку нашли… выпотрошенную. Это имеет отношение к Мяснику? Карп задумался, почесал затылок. Перед глазами всплыли слухи, обрывки разговоров, пьяные байки в «общей». Он не видел сам, но… — Возможно, — произнёс медленно. — Сам не видел, не могу утверждать, но слухи ходили, что он этим… балуется. Он махнул рукой и быстро пошёл прочь, стараясь не перейти на бег. Внутри всё дрожало — не от страха, а от странного облегчения. Сделал то, что хотел. Теперь пусть сами решают. За спиной слышались приглушённые голоса — мужчины о чём-то спорили, но Карп не разбирал слов. Он свернул за угол, прижался спиной к стене дома и закрыл глаза. Сердце колотилось как бешеное. «Ну что, герой? — мысленно усмехнулся он. — Доиграешься». Но в глубине души теплилось что-то новое — не страх, не злость, а странное чувство правильности. Впервые за долгое время он поступил так, как считал нужным, а не как приказывали. Глубоко вдохнув, Карп выпрямился и зашагал дальше, растворяясь в утренних тенях.

________

Незнакомец ушёл. Мужчины вернулись в дом. Максим растерянно оглядел всех, его пальцы непроизвольно постукивали по рукоятке ножа на поясе — привычка, выдававшая крайнее напряжение. — И что будем делать? — голос прозвучал тише, чем он, вероятно, хотел. Дмитрий посмотрел на него твёрдо, без тени сомнения: — Надо уходить. Сейчас. Неизвестно, сколько у нас времени, поэтому нельзя терять ни минуты. Так, Макс, собирай людей, грузитесь в трейлер. Минимум вещей, берите провизию. Всё, конечно, забрать не сможем, но берите на несколько дней. Серёга — ты со мной. Сейчас идём в тот дом, берём этого наблюдателя. — Зачем? — спросил Сергей, сдвинув брови. Его рука машинально опустилась на рукоять ножа за поясом. — Нам нужна информация. Подробная. Для этого и нужен, — отрезал Дмитрий. — Чем больше знаем — тем быстрее поймём, с чем и кем имеем дело. Максим по‑прежнему стоял, растерянно глядя на Дмитрия, будто не мог осмыслить сказанное. В глазах — смесь страха и растерянности. — Макс, очнись. Времени нет, — повысил голос Дмитрий, шагнув к нему вплотную. — Каждый миг на счету. Ты понял? Максим вздрогнул, моргнул, словно очнулся от транса. Кивнул: — Понял. Но… куда мы поедем? — неуверенно произнёс он. Дмитрий вздохнул, провёл ладонью по лицу, будто стирая усталость: — Поедете на север, не очень далеко. Укроетесь где‑нибудь в лесу. Будете ждать. Главное — держаться подальше от дорог и населённых пунктов. Попробуем обмануть их. Пусть думают, что мы свалили отсюда. Он сделал паузу, глядя Максиму прямо в глаза: — Вы будете ждать. А мы с Серёгой разберёмся с наблюдателем и поймём, насколько серьёзна угроза. Потом решим, что дальше. — Денис, — Дмитрий повернулся к молодому мужчине, — поедешь за ними на скорой, запомнишь местоположение, потом вернёшься к нам. Только когда будешь возвращаться, будь осторожен. Машину спрячь где-нибудь в лесу, сам затихарись, может, в каком-нибудь доме на окраине. Не думаю, что они будут обыскивать все дома, но всё равно будь начеку. Хорошо? Дмитрий помолчал и добавил: — Встретимся в нашем доме, когда они свалят. Если не свалят, то... по обстоятельствам. Денис кивнул коротко, без слов. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах читалась сосредоточенность — он уже мысленно просчитывал маршрут. — Тогда за дело. Быстро. Все рванули с места. Максим побежал предупредить остальных — его шаги гулко отдавались в коридоре, пока он мчался к общей комнате. В кухне мгновенно закипела работа: Светлана и Елена быстро собирали провизию — хлеб, консервы, сушёное мясо, пакеты с крупами. Руки двигались чётко, привычно, будто они проделывали это сотни раз. Карина и Ольга сновали между шкафами и ящиками, вытаскивая сменные вещи, спички, свечи. Аня, бледная, но собранная, складывала в рюкзак одеяла и тёплые свитера, потом ринулась в медпункт собрать лекарства. Её пальцы дрожали, но движения были точными. Николай Иванович молча, без лишних вопросов, вытаскивал из кладовой тяжёлые коробки с провизией — «на первое время», как он мысленно отметил. Ему помогали Виктор, Егор и Андрей с Никитой. В коридоре слышался топот ног, звон посуды, короткие команды. Кто‑то уронил кастрюлю — раздался грохот, но никто не обернулся. Время сжалось до предела. Дмитрий и Сергей уже стояли у входной двери, проверяя оружие и снаряжение. Дмитрий затянул потуже ремень, убедился, что ножны и кобура не болтаются, и бросил через плечо: — Максим, как будете готовы — сразу выезжайте. Максим, появившийся в дверях с двумя рюкзаками, кивнул. Его лицо уже не выглядело растерянным — теперь в нём читалась решимость. — Поехали, — скомандовал Дмитрий, открывая дверь. Утренний воздух ударил в лицо — свежий, но тревожный. Двое мужчин шагнули наружу, растворяясь в тени деревьев. За их спинами дом ожил в лихорадочной суете — люди собирали последние вещи, грузили их в трейлер. Время пошло на секунды. Когда они вышли за ворота, Дмитрий вдруг обернулся к Сергею. Воздух был свеж, но уже чувствовалась грядущая жара. Солнце поднялось достаточно высоко, чтобы рассеять остатки тумана, и теперь его лучи заливали тёплым светом дачные участки по обе стороны улицы. Дмитрий задумчиво посмотрел на Сергея. В его глазах читалась тяжесть принятой на себя ответственности. Он сделал шаг ближе, понизил голос: — Серёга, я… В общем, если ты не хочешь идти, то можешь вернуться и уехать со всеми. Если идёшь со мной, то должен слушать меня беспрекословно. Скажу «беги» — ты побежишь, не задавая вопросов. Понял? Сергей сглотнул, но кивнул твёрдо, без колебаний: — Понятно. Я с тобой. Дмитрий ничего не ответил. Только коротко кивнул в ответ, развернулся и, пригнувшись, побежал вдоль заборов. Сергей последовал за ним, стараясь не шуметь — их ботинки мягко ступали по асфальтовой дорожке, разделявшей участки. Нужный им дом находился недалеко, на соседней улице дачного кооператива. Неброский одноэтажный домик с мансардой, выкрашенный в светло‑зелёный цвет. Перед домом — небольшой палисадник с кустами жасмина, дорожка, посыпанная мелким гравием, а рядом — огород. Всё выглядело ухоженно, но без излишеств: обычная дача, где хозяева трудились не ради красоты, а ради урожая. Пробравшись через боковую калитку в невысоком заборчике, они пересекли двор. Дмитрий приложил палец к губам. Сергей понятливо кивнул. Дмитрий тихонько приоткрыл дверь — та едва слышно скрипнула. Он скользнул внутрь первым, Сергей следом. Внутри пахло деревом и пылью. Интерьер выглядел обжитым: на стенах — фотографии в простых рамках, на полках — посуда. Ни намёка на беспорядок или следы борьбы. Они быстро и бесшумно обошли первый этаж — ни души. Только солнечные блики играли на пыльном полу, когда они передвигались. Поднимаясь наверх по деревянной лестнице, они двигались осторожно, ступая по центру ступеней, чтобы избежать скрипа. Первым в комнату вошёл Дмитрий. На кровати у окна действительно спал человек. Он лежал на боку, укрытый стёганым одеялом в полоску, его дыхание было ровным, но прерывистым. Дмитрий осторожно ступил ближе. Солнечный свет из окна упал на лицо спящего — и тогда Дмитрий замер. Он знал этого человека, один из тех двоих, что в лесу гнались за Андреем. Мужчина выглядел измученным: лицо осунулось, тёмные волосы спутались, под глазами залегли глубокие тени. Но даже во сне он сжимал кулаки, будто готов был вскочить в любой момент. Дмитрий медленно поднял руку, останавливая Сергея, который уже шагнул вперёд. Его разум лихорадочно работал. Он присел рядом с кроватью, не дотрагиваясь, но внимательно разглядывая спящего. Что‑то в этой картине не складывалось — слишком спокойно выглядел дом, слишком уютно устроился наблюдатель. «Ловушка?» — пронеслось в голове. Но тот вдруг зашевелился. Его веки дрогнули. Он приоткрыл глаза — и на мгновение в них вспыхнуло узнавание. А потом — страх. Дмитрий резко схватил человека за ноги, дёрнул на себя — тот со стоном скатился с кровати, ударившись затылком о пол. Не теряя ни секунды, Дмитрий нанёс точный удар ребром ладони в основание шеи. Тело обмякло, глаза закатились, дыхание стало ровным и поверхностным. Сергей, стоявший в дверях, даже не вздрогнул — лишь крепче сжал рукоять ножа, внимательно следя за обстановкой. — Так, бери его за ноги, — скомандовал Дмитрий, выпрямляясь. Голос звучал глухо, но твёрдо. — Отсюда надо уходить, быстро. Утащим подальше. Нужно место, откуда можно будет наблюдать за тем, что здесь будет происходить. Сергей молча наклонился, подхватил пленника под колени. Тот был тяжёлым — мускулистое тело даже в бессознательном состоянии давало о себе знать. — Может, тогда свяжем его и рот заткнём? — тихо спросил Сергей, выпрямляясь. — А то вдруг придёт в себя где‑нибудь… неожиданно? Дмитрий на секунду замер, взгляд скользнул по обжитой комнате… Всё это могло быть ловушкой. Он резко выдохнул: — Сейчас нет времени. Успеем так дотащить. Сергей пожал плечами, крепче перехватил ноги. Дмитрий взял его под мышки. Вместе они стащили бесчувственное тело по лестнице — деревянные ступени глухо стонали под их весом. Выйдя во двор, Дмитрий резко остановился, вскинув руку. Оба замерли, прислушиваясь. Тишина. Только где‑то вдали, за рядами дачных участков, лаяла собака. Он быстро огляделся. Никого. Ни шороха, ни движения. Потом вгляделся пристальнее в дома напротив. Вдалеке, за их домом, где они жили, возвышалась голубятня. Строение было относительно новым — свежая краска на стенах, аккуратная крыша, чистые оконца. Видно, хозяин собирался разводить птиц, но так и не успел, наверное. Зато с верхнего яруса открывался отличный вид на большую часть кооператива. — Идём туда, — махнул рукой Дмитрий. Они двинулись по узкой тропинке между участками. Трава цеплялась за ботинки, ветки кустов хлестали по рукам. Пленник то и дело норовил выскользнуть — его тело было неповоротливым, тяжёлым. Дмитрий чувствовал, как пот стекает по спине, а мышцы начинают ныть от напряжения. Сергей шёл молча, но Дмитрий видел, как тот периодически бросает взгляды по сторонам — настороженный, готовый к любой неожиданности. Миновав несколько участков, они наткнулись на плотный забор из профлиста. Дмитрий замедлил шаг, внимательно осматривая ограждение. В одном месте заметил пролом — кто‑то вырвал пару листов, оставив лаз шириной в полметра. — Сюда, — кивнул он. Сергей первым протиснулся через отверстие, затем принял тело Шныря. Дмитрий пролез следом, едва не оцарапав плечо о заусеницы металла. Дальше путь пролегал через заросли крапивы и бурьяна. Ноги путались в высокой траве, приходилось идти медленно, осторожно, чтобы не споткнуться. Пленник вдруг издал слабый стон, его голова безвольно мотнулась в сторону. — Быстрее, — прошипел Дмитрий. — Ещё немного. Наконец они достигли голубятни. Деревянная дверь была заперта на простой крючок. Дмитрий осторожно снял его, толкнул створку — та тихо скрипнула, открываясь. Внутри пахло свежей древесиной и сухим сеном. На полу виднелись следы строительных работ — обрезки досок, остатки упаковки. — Заносим, — скомандовал Дмитрий. — Поднимемся на верхний ярус. Оттуда видно весь район. Сергей кивнул, перехватил тело поудобнее. Они втащили пленника внутрь, затем поднялись по крутой лестнице на второй этаж. Помещение здесь было просторным, с большими окнами по периметру. Через стёкла открывалась панорама дачного кооператива — аккуратные домики, огороды, дорожки, петляющие между участками. — Привяжем к опорной балке, — распорядился Дмитрий, оглядывая пространство. — Руки за спиной, ноги к основанию. Крепко. И рот… да, лучше заткнуть. Возьми платок из кармана. Сергей быстро выполнил указания. Человек по‑прежнему не подавал признаков сознания, но его дыхание участилось. Закончив, Дмитрий выпрямился, подошёл к окну. Протёр запылённое стекло ладонью, осмотрел окрестности. Солнце уже поднялось высоко, заливая всё тёплым светом. Но в этой картине было что‑то тревожное — слишком тихо, слишком спокойно. — Ждём, — сказал он, присаживаясь на подоконник. — Скоро здесь будет жарко.

Паук вышел из особняка и громко выругался, не сдерживаясь. Его голос резко разорвал знойную тишину летнего дня. Он пнул носком ботинка камешек — тот с сухим щелчком отскочил от мраморной ступени и затерялся в густой зелени травы. Внутри всё кипело: иногда Мясник проявлял такую упёртую тупость, что хотелось разнести к чертям всё вокруг. Ещё ночью, едва добравшись до особняка со Сморчем, Паук рванул прямо к главарю — нужно было срочно доложить о результатах вылазки. Но Мясника на месте не оказалось. Гром, дежуривший у парадного входа, лишь равнодушно пожал плечами: — Свалил ещё вечером. Сказал, чтоб ты его дождался, когда вернёшься. И вот Паук метался по просторному коридору почти до рассвета. Под ногами тихо шелестел дорогой ковёр, настенные бра отбрасывали дрожащие тени на отделанные мрамором стены. Он то присаживался на резной стул у двери кабинета, то вскакивал, нервно прохаживался. В воздухе витал едва уловимый запах цитрусовых из расставленных по дому ароматизаторов — чуждый, раздражающий в этой ситуации. Мясник явился только утром, когда солнце уже стояло высоко, заливая двор ослепительным летним светом. Лучи пробивались сквозь высокие окна, рисуя на паркетном полу яркие геометрические узоры. Паук, увидев его, ринулся навстречу, уже открывая рот, чтобы вывалить всё про вылазку. Но главарь лишь махнул рукой — резко, пренебрежительно — и быстро скрылся в своём кабинете, захлопнув дверь с глухим стуком. И вот уже два часа Паук снова ждал. Сидел на том же резном стуле, сжимал и разжимал кулаки, прислушиваясь к каждому шороху за дверью. В висках стучало, в горле пересохло от духоты — несмотря на работающие кондиционеры, воздух казался тяжёлым, насыщенным напряжением. Он пытался считать лепные узоры на потолке, разглядывать картины на стенах, но мысли упорно возвращались к тому, что нужно было сказать Мяснику — срочно, без промедления. Терпение лопнуло внезапно. Паук резко встал, стул со скрипом отъехал по паркету. Не говоря ни слова, он рванул к выходу, распахнул высокую дверь так, что та ударилась о стену, и выскочил на улицу. Летний зной обрушился на него волной — солнце палило нещадно, в воздухе стоял запах разогретого асфальта. Он сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь унять бешеный ритм сердца, потом снова выругался — на этот раз тише, сквозь зубы. Вокруг царила обманчивая тишина: где‑то вдалеке стрекотали кузнечики, шелестела листва, доносились приглушённые голоса рабов. Но Паук ничего не замечал. Он шагал по мраморной дорожке, пиная мелкие камешки, сжимая кулаки, снова и снова прокручивая в голове то, что скажет Мяснику, как только тот наконец соизволит его выслушать. Прогулявшись вокруг дома, Паук немного успокоился. Горячий летний воздух, запах цветущих кустов и мерное жужжание пчёл понемногу сняли напряжение. Он обошёл особняк по кругу, разглядывая безупречный ландшафтный дизайн — аккуратные газоны, симметричные клумбы, небольшой пруд в центре двора. Каждый шаг отдавался в голове приглушённым эхом невысказанных слов, но ярость постепенно утихала, сменяясь холодной решимостью. Вернувшись к парадному входу, он увидел Мясника. Тот стоял на крыльце, опершись на резные перила из красного дерева, и вглядывался куда‑то вдаль, за ограду поместья. Солнечные блики играли на его дорогом льняном пиджаке, но лицо оставалось в тени широкого козырька кепки. Поза казалась расслабленной, но Паук знал: это обманчивое впечатление. Паук быстрым шагом преодолел последние метры, хрустя галькой под ботинками. Остановился в двух шагах, ожидая, когда главарь обратит на него внимание. — Рассказывай, — глухо приказал Мясник, не поворачивая головы. Голос звучал ровно, почти безразлично, но Паук почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он коротко, без лишних подробностей, изложил всё, что узнал во время вылазки: место, время, наличие оружия. Каждое слово отдавалось в тишине двора, словно удары молота. Закончив, замолчал, наблюдая за реакцией главаря. Мясник тоже молчал. Медленно покачивался на носках, то отклоняясь назад, то подаваясь вперёд. Его пальцы ритмично постукивали по перилам — раз, два, три… пауза… снова раз, два, три. Солнце поднялось выше, и теперь его лучи падали прямо на лицо Мясника, высвечивая жёсткие складки у рта и холодный блеск в глазах. — Собери людей, человек десять, — наконец произнёс он, не глядя на Паука. — Группа Филина вчера добыла пару автоматов — возьми их. Езжайте. Заберите всё, что пригодится. Продукты, оружие, медикаменты. Всё, что можно унести. Паук кивнул, уже мысленно перебирая имена тех, кого возьмёт с собой. Рука непроизвольно потянулась к поясу, где скрывалась кобура. — А люди? С ними что делать? — уточнил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Мясник замер, уже взявшись за массивную бронзовую ручку двери. На секунду показалось, что он не расслышал вопроса. Но затем медленно повернул голову. Его взгляд, холодный и расчётливый, скользнул по лицу Паука. — Мужчин убейте, — произнёс он тихо, почти шёпотом, но каждое слово прозвучало отчётливо, как удар хлыста. — Женщин, если есть, сюда. Живыми. Не дожидаясь ответа, он резко распахнул дверь и вошёл в дом. Тяжёлое полотно с глухим стуком закрылось за ним, оставив Паука одного на залитом солнцем крыльце. Паук постоял ещё мгновение, глядя на дверь, будто надеясь, что Мясник передумает, добавит что‑то ещё. Но тишина была ответом. Он глубоко вдохнул, ощущая, как жаркий воздух наполняет лёгкие, и медленно выдохнул. Затем тоже открыл дверь и направился в общий зал — пора было собирать команду. Паук, не теряя ни минуты, собрал людей. В «общей» он коротко бросил: — Берём всё, что есть. Автоматы от Филина — в первую очередь. Кто без оружия — хватайте ножи, биты, что угодно. Двор мгновенно наполнился суетой. Хлопали дверцы машин, слышались отрывистые команды, лязг металла. Кто‑то натягивал бронежилет, кто‑то проверял обоймы, перещёлкивая затворы. Воздух пропитался запахом оружейного масла и пота. Паук лично проследил, чтобы в каждую машину положили аптечки, канистры с бензином — на всякий случай. Он привык брать с собой всё, что может пригодиться. — По машинам! — рявкнул он, запрыгивая в головной внедорожник. Четвёрка автомобилей рванула с места, разбрасывая гравий. Колёса взвизгнули на повороте, и колонна вырвалась на шоссе. Машины мчались, набирая бешеную скорость. Паук гнал, вцепившись в руль так, что пальцы побелели. Стрелка спидометра давно перевалила за 120, ветер свистел в открытых окнах, а встречные потоки воздуха рвали слова, едва те срывались с губ. Он понимал: потеряно слишком много времени. Ночь и полдня ожидания у кабинета Мясника, эти бесконечные минуты объяснений… Каждая секунда теперь оборачивалась километрами, которые им предстояло нагнать. Боковым зрением он замечал, как остальные машины держатся вплотную. Дорога петляла между полей и густого леса. Летнее солнце палило нещадно, от асфальта поднимался дрожащий зной, искажая очертания дальних деревьев. Они ехали той же дорогой, по которой двигались вчера. И всё равно ему отчего‑то казалось, что они катастрофически не успевают. Это чувство нарастало, как туча на горизонте: необъяснимое, но настойчивое. Он сжимал руль крепче, прибавлял газ, будто мог этим ускорить время.