Глава 5. Союз под знаком смерти

Из дневника Ани Михайловой:

В пути, мы всё время в пути. Бесконечная дорога, словно лента Мебиуса, затягивающая нас в бесконечный цикл усталости и тревоги. Каждый километр даётся с трудом — глаза слипаются от недосыпа, мышцы ноют от постоянного напряжения. Заезжать в города страшно: пустые улицы, яркие витрины, брошенные машины… И повсюду ОНИ — молчаливые, медлительные, но неумолимые.

Останавливаемся только на ночь. Мужчины дежурят по очереди — их тени мелькают за окнами трейлера, пока мы пытаемся забыться тревожным сном. Утром, едва рассветет, снова отправляемся в путь. Дмитрий говорит, нужно искать живых людей. «Чем нас больше, тем выше шансы выжить», — повторяет он, будто заклинание. Но пока везде только мёртвые. Это жутко — осознавать, как за такой короткий промежуток времени жизнь на Земле захватили ОНИ. Абсурдно звучит, но это так.

Едем медленно, почти на ощупь. Бензин на исходе, глаза выхватывают за окном всё те же унылые пейзажи — заброшенные машины, дома, дорожные знаки, заросшие травой обочины. Пытаемся найти место, где можно хоть ненадолго почувствовать себя в безопасности. Но где оно, это место? В каждом заброшенном доме чудится ловушка, в каждом шорохе — угроза.

______

Неужели?! Сегодня встретили человека. Это молодой парень. Денис. Так он назвался. Высокий, широкоплечий, с цепким, внимательным взглядом. В его движениях — спокойная уверенность, будто он знает что‑то, чего не знаем мы. Мне он понравился — в нём есть что‑то надёжное, как скала посреди бушующего моря.

Дмитрий расспрашивал его, но Денис отвечал скупо, будто взвешивая каждое слово. Вместо рассказов он разглядывал нас задумчивым взглядом, словно пытался прочесть наши мысли. Потом Дмитрий сказал, что, скорее всего, Денис не знает, можно ли нам доверять. И это неудивительно. Мы тоже опасаемся — каждый шорох заставляет сердце сжиматься, каждый незнакомый силуэт на горизонте — хвататься за оружие.

Что принесёт новый день? В душе смешиваются усталость и неясная надежда. Может, Денис — это шанс? Может, это начало чего‑то нового? Или ещё одна ловушка, замаскированная под спасение? Не знаю. Но впервые за долгое время я чувствую не только страх. В груди теплится что‑то ещё — робкое, почти невесомое, но живое. Как искра в темноте.

Денис так и не нашёл решения. Он не знал, что делать. Внутри всё сжималось в тугой узел: сомнения разрывали сознание на части. Люди, которых он встретил вчера, ему искренне нравились — их открытость, непринуждённость, тёплая атмосфера вокруг них. Но червячок сомнения неустанно ковырял душу, нашептывая о тех, кто ждёт его «дома». Он уже почти решил распрощаться и уходить, шаг за шагом отступая к опушке леса, где начиналась тропа к его людям. Именно в этот момент Дмитрий заговорил — спокойно, без напора, но с той твёрдостью, которая сразу приковывала внимание: — Я понимаю, что ты нас не знаешь и доверять нам у тебя нет никаких причин. Но мы хотели предложить тебе остаться с нами. Ты нам нравишься, мне в частности. Я человек простой — как чувствую, так и говорю. Я уверен, что тебе можно доверять. И я был бы рад, если бы ты присоединился к нам. Что скажешь? Дмитрий замолчал, внимательно глядя на Дениса. Его взгляд был прямым, без тени лукавства, а в уголках глаз залегли едва заметные морщинки — то ли от постоянного прищура на солнце, то ли от привычки улыбаться. Денис был в смятении. Тень размышлений скользила по его лицу, сменяясь то растерянностью, то вспышками решимости. Он сжал и разжал кулаки, словно пытаясь ухватить ускользающую мысль, потом глубоко вдохнул, наполняя лёгкие прохладным лесным воздухом. Наконец он решился: — Я… Спасибо, прежде всего, за помощь. Вы явно хорошие люди. В общем, я не один, у нас тоже группа. Но я не принимаю один таких решений. И я не знаю, что делать, честно говоря… Он замолчал, не зная, что ещё сказать. Голос дрогнул на последней фразе, и Денис поспешно провёл рукой по волосам, пытаясь собраться с мыслями. Дмитрий задумчиво посмотрел на дорогу, по которой недавно приехали они сами — пыльную, извилистую, уходящую за горизонт. Потом перевёл взгляд на Дениса, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое. — У вас есть главный? Лидер группы? Денис кивнул, сглотнув ком в горле. — Тогда у меня такое предложение. Иди к своим, расскажи о нас. Мы подождём здесь, если до твоих недалеко. Вы посовещаетесь. Если через сутки ты не придёшь, будем знать, что вы решили нас не принимать к себе. И поедем дальше своей дорогой. Денис обдумывал предложение Дмитрия. В голове словно щёлкнул переключатель — это действительно было самое приемлемое решение в данной ситуации. Он посмотрел Дмитрию в глаза и сказал, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо: — Хорошо, договорились. Тогда я ухожу прямо сейчас, постараюсь добраться как можно быстрее. Дмитрий протянул руку для рукопожатия. Его ладонь была тёплой и крепкой, а хватка — уверенной, но не давящей. — Удачи тебе, чтобы вы ни решили. Денис ответил на рукопожатие, чувствуя, как в груди разгорается странное тепло — то ли от поддержки, то ли от осознания, что первый шаг сделан. Он развернулся и зашагал по тропе, оставляя за собой лишь шелест листьев и лёгкий след на пыльной дороге. Дмитрий стоял неподвижно, глядя вслед уходящему Денису. Фигура того постепенно уменьшалась, сливаясь с игрой света и тени под кронами деревьев. Он невольно сжал кулаки — внутри нарастало тревожное чувство неопределённости. — Думаешь, примут? — раздался сзади голос Александра Петровича. Дмитрий медленно обернулся. Александр Петрович стоял, прислонившись к стволу старого дуба, скрестив руки на груди. Его лицо, изборождённое морщинами, оставалось непроницаемым, но в глазах читалась настороженность. — Не уверен, — наконец ответил Дмитрий, вновь переводя взгляд на исчезающую фигуру Дениса. — Но Денис парень хороший, это видно сразу — простой, открытый. — Да‑а‑а, — протянул Александр Петрович, оттолкнувшись от дерева и сделав пару шагов вперёд. — Но кто стоит за ним — большой вопрос. Может, стоит как-то обезопасить себя? Дмитрий задумчиво провёл рукой по коротко стриженной щетине. В воздухе повисла тяжёлая пауза, нарушаемая лишь пением птиц и шелестом листвы. Он снова посмотрел туда, где только что был Денис, — теперь тропа была пуста. — Возможно, вы правы, — произнёс он наконец, голос звучал сдержанно, но твёрдо. — Будем начеку. Приготовьте оружие. Денис его не видел и не знает, что мы вооружены. Это будет нашим преимуществом. Александр Петрович кивнул, его лицо осталось бесстрастным, но в движениях появилась резкость. Он развернулся и направился к трейлеру, его тень скользила по земле, повторяя каждый шаг. Скрипнула дверь трейлера, затем послышался приглушённый разговор. Дмитрий остался на месте, вглядываясь в лесную чащу. Солнце слепило глаза. Он глубоко вдохнул, пытаясь унять внутреннее напряжение. В голове крутились мысли: «А правильно ли мы поступаем? Риск слишком велик…» Где-то вдалеке прокричала птица, нарушив тишину. Дмитрий вздрогнул, осознав, что стоит уже несколько минут, погружённый в раздумья. Он встряхнул головой, отгоняя сомнения, и направился к трейлеру — нужно было подготовиться к любому развитию событий. Дмитрий шагнул в полуприоткрытую дверь трейлера. Внутри царил приглушённый свет — летнее солнце пробивалось сквозь узкие окна, рисуя на металлических поверхностях длинные оранжевые полосы. Воздух был насыщен запахом металла, смазки и чуть-чуть — пота. Сергей сидел на складном стуле у стола, сосредоточенно разбирая автомат. Его пальцы, привыкшие к этой работе, ловко отсоединяли детали, выкладывая их в строгом порядке. На лбу блестела капелька пота, но он не отвлекался, лишь изредка сдувал соринки с затворной группы. Александр Петрович раскладывал боеприпасы на расстеленной брезентовой ткани — аккуратные ряды патронов. Каждое движение было чётким, выверенным, словно он выполнял ритуал. Остальные молча наблюдали за происходящим. Кто-то нервно постукивал пальцами по столу, кто-то украдкой поглядывал в окно, а кто-то просто сидел, уставившись в пол, погружённый в свои мысли. Напряжение висело в воздухе, будто перед грозой. — Это обязательно? — вдруг тихо спросила Аня. Её голос прозвучал неожиданно громко в этой напряжённой тишине. Она сидела на краю скамьи, обхватив колени руками, взгляд был тревожным. Дмитрий не успел ничего ответить. Ольга, стоявшая у окна, резко развернулась. Её лицо сейчас было жёстким, а глаза сверкали. — Конечно! Или ты ещё не поняла, какие люди сейчас встречаются на пути? — её голос звучал резко, почти грубо. — Мы уже один раз чуть не потеряли двоих. Больше ошибок не должно быть. Аня нахмурилась, в её глазах мелькнула обида, но она не отступила: — Денис… Он другой. Не могу объяснить, но он не такой, как те, что напали в лесу. В нём нет этой… звериной жестокости. В трейлере повисла тяжёлая пауза. Сергей на мгновение замер, его пальцы остановились над разобранным автоматом, а Александр Петрович медленно поднял взгляд от боеприпасов. — Я тоже так думаю, — спокойно произнёс Дмитрий, делая несколько шагов вглубь трейлера. Его голос звучал ровно, но в нём чувствовалась твёрдость. — Но мы не знаем всех членов его группы и что они из себя представляют. Поэтому должны быть готовы к любому исходу событий. Он обвёл взглядом присутствующих, убедившись, что все слушают. — Александр Петрович, снаружи оружием светить не будем. Думаю, что если лидер не дурак, то он какое-то время захочет понаблюдать за нами со стороны. По крайней мере, я бы так поступил. Александр Петрович бросил на Дмитрия короткий, оценивающий взгляд, затем кивнул: — Хорошо. — И если встреча состоится и они согласятся нас принять, оружие спрячете в трейлере, на всякий случай, — добавил Дмитрий, останавливаясь у стола. Он провёл рукой по холодному металлу, словно проверяя реальность происходящего. — Но пока — готовимся. Лучше перестраховаться, чем потом жалеть. Сергей наконец собрал автомат, щёлкнул затвором, проверяя работу механизма. Звук прозвучал резко, заставляя всех невольно вздрогнуть. Он поставил оружие у стены, но взгляд его оставался напряжëнным. Ольга отошла от окна, её плечи немного расслабились, но в глазах всё ещё читалась настороженность. Она бросила короткий взгляд на Аню, словно хотела что-то добавить, но промолчала. Аня глубоко вздохнула, опустив глаза.

В трейлере снова воцарилась тишина, но теперь она была наполнена другим напряжением — не паническим, а сосредоточенным. Каждый понимал: впереди — неизвестность, и только готовность к любому повороту может сохранить им жизни.

Денис шёл быстро, стараясь не шуметь — каждый шаг рассчитывал, ставя ногу так, чтобы опавшие ветки не хрустели под ногами. Лес постепенно редел, впереди уже проглядывали крыши дачного кооператива, куда он как-то раз наведывался за припасами. Он почти миновал поселение. Домики тут были летние, неказистые — видно, что люди использовали участки в основном как огороды. Никаких шикарных особняков, никаких глухих и основательных заборов. Да и припасов‑то толком не было — так, кое‑что по мелочи. Денис бросил взгляд на последние дачи и внезапно замер, словно наткнувшись на невидимую стену. Сначала подумал — показалось. Но потом холодный, липкий пот прошиб всё тело, внутри всё похолодело, пробежал озноб. На деревянном заборе одной из крайних дач висело человеческое тело. Девушка… Нет, скорее девочка‑подросток. Лицо оставалось нетронутым — бледное, почти кукольное в своей белизне. А вот тело… С него сняли кожу. Внутренности были выпотрошены. Денис разглядел, как рёбра торчат белёсыми прутьями, а тёмные сгустки чего‑то липкого стекают по доскам забора. Руки и ноги были приколочены — грубо, гвоздями, которые тускло поблёскивали в солнечном свете. Денис резко, со свистом, втянул воздух. Горло сжало спазмом, к нему подступила тошнота — густая, жгучая, от которой заслезились глаза. Он сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь унять дрожь в руках, но запах — сладковато‑металлический, тошнотворный — уже проник в ноздри, оседая на языке. И тут он понял самое страшное. Девочка шевелилась. Её тело едва заметно подрагивало, голова болталась из стороны в сторону, светлые волосы длинными прядями падали вниз, прикрывая кровавые плечи, а из горла вырывались хриплые, клокочущие звуки — точно такие же, как у мертвяков. Глаза, мутные и пустые, вращались, пытаясь сфокусироваться, а зубы клацали, словно она пыталась что‑то сказать или укусить воздух. Она была распята. Посреди ладоней и ступней были вбиты гвозди. Денис отступил на шаг, потом ещё один. В ушах застучало, кровь прилила к голове, и на мгновение мир поплыл перед глазами. Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони, пытаясь удержаться в реальности, не дать панике полностью захватить разум. Это было настолько жутко, что ему впервые в жизни захотелось убежать — не просто уйти, а броситься прочь сломя голову, не оглядываясь, не думая ни о чём, кроме того, чтобы как можно быстрее покинуть это страшное место. Чтобы стереть из памяти этот забор, это тело, этот хрип… Но он не мог. Не мог просто развернуться и бежать. Потому что где‑то там, впереди, была его группа. И они должны знать. Они должны быть готовы. Денис сделал ещё один шаг назад, потом ещё, не отрывая взгляда от жуткой картины. Его ноги подкашивались, но он заставлял себя идти — медленно, осторожно, стараясь не потерять контроль. Денис бежал. Каждый шаг отдавался глухим стуком в висках. Он не забывал поглядывать по сторонам, сканируя взглядом каждый куст, каждую тень между деревьями. Зрение обострилось до предела: мельчайшее движение сейчас могло стоить жизни. То, что это дело рук человека, он не сомневался. Мертвяки подобным не занимаются — они просто съедают всё живое, что попадает в их скрюченные руки. А это… Это сделал человек. Холодный, расчётливый, одержимый. Мысль билась в голове, как птица в клетке: «Что это?» Разум отказывался принимать реальность, словно пытаясь отгородиться от кошмара, увиденного на дачном заборе. Сначала Дениса захлестнул страх — панический, всепоглощающий. Он сковал мышцы, затуманил зрение, превратил мысли в хаотичный вихрь. В тот момент хотелось лишь бежать, бежать без оглядки, забыть, стереть из памяти жуткую картину. Но с каждым глубоким вдохом, с каждым ударом подошвы о землю паника отступала, оставляя место холодной сосредоточенности. На бегу он выстраивал план. Первое и самое главное — добраться до своих. Убедиться, что там всё в порядке. Что никто не пропал, что лагерь не подвергся нападению. Потом — решить вопрос с группой Дмитрия. Рассказать всё, показать дорогу. Вместе они смогут разобраться, кто или что скрывается в этих лесах. А потом… потом заняться этим кошмаром. Где‑то здесь, явно недалеко, орудует… маньяк? Слово царапнуло сознание, но Денис тут же отбросил его. Слишком просто. Слишком обыденно для того, что он видел. Это нечто большее. Что‑то, что выходит за рамки человеческого понимания. Он ускорился, переходя на спринтерский рывок. Ветви хлестали по лицу, но он не замечал боли. В ушах стучала кровь, а перед глазами всё ещё стояла та картина: бледное лицо, гвозди, торчащие из плоти, мутные глаза, вращающиеся в тщетной попытке сфокусироваться. Лес вокруг казался живым — деревья словно сдвигались ближе, тени удлинялись, пытаясь ухватить его за пятки. Но Денис не сбавлял темп. Он знал: только скорость и ясность ума помогут ему выжить. Только так он сможет защитить своих. Спустя два часа, измученный и взъерошенный, Денис наконец добрался до лагеря своих. Ноги подкашивались от усталости, но он заставил себя выпрямиться, собраться. Подойдя к массивной металлической калитке, он простучал условным стуком. Замер в ожидании, прислушиваясь к каждому звуку. Тишина. Только ветер шелестел листвой. Денис сглотнул — в горле пересохло от долгого бега и невысказанных страхов. Он уже начал волноваться, пальцы непроизвольно сжались в кулаки, а взгляд то и дело метался по окрестностям, проверяя, нет ли слежки. Наконец из‑за калитки донёсся приглушённый голос Максима: — Кто? — Это я, Денис, — выдохнул он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но в нём всё же проскользнула нотка тревоги. За калиткой на несколько секунд повисла пауза. Денис слышал, как внутри кто‑то двигается, переступает с ноги на ногу. Потом загремел засов, скрипнули петли, и калитка медленно распахнулась. На пороге стоял Максим. Его лицо, обычно оживлённое, сейчас было напряжённым, но, разглядев Дениса, он расплылся в широкой улыбке и шагнул вперёд, крепко обнимая товарища. — Я уже начал переживать. Привет! — его голос звучал искренне, с облегчением. Денис на мгновение расслабился в объятиях, но тут же отстранился, взгляд его оставался тревожным. — Как Матвей? У вас всё в порядке? — спросил он, не дожидаясь, пока Максим запрёт калитку. Его глаза бегали по лагерю, проверяя, всё ли на месте, нет ли следов вторжения. — Да всё нормально, — Максим нахмурился, заметив волнение Дениса. Он повернул ключ в замке, дважды провернул, убедился, что засов надёжно задвинут, и только тогда обернулся к другу. — А что случилось? Ты выглядишь… как-то не так. Денис провёл рукой по взмокшим волосам, глубоко вдохнул, пытаясь собраться с мыслями. В воздухе витало напряжение — он чувствовал, как слова тяжелеют на языке, но откладывать разговор нельзя. — У меня две новости, — произнёс он, понизив голос. — Надо срочно обсудить. Очень срочно. Максим молча кивнул, его улыбка исчезла, лицо стало серьёзным. Он жестом пригласил Дениса внутрь. В кабинете собрались все взрослые члены группы. Вечернее солнце ещё ярко освещало помещение. Денис обвёл взглядом людей, которые за такой короткий срок стали ему семьёй. Максим — высокий, широкоплечий, короткостриженый брюнет. Всегда серьёзен: волевое лицо, внимательный взгляд серых глаз. Ему, как и Денису, двадцать девять лет. Сейчас он сидел за столом, скрестив мощные руки, и ждал, когда Денис начнёт говорить. Андрей — невысокий, но крепкий шатен с яркими зелёными глазами. На его лице, как обычно, играла чуть насмешливая улыбка, но в глазах читалась напряжённая сосредоточенность. Ему двадцать пять — немного моложе Дениса. Он прислонился к стене, сложив руки на груди, и внимательно следил за каждым движением товарища. Николай Иванович — упитанный статный мужчина с светло‑каштановыми волосами, тронутыми проседью. Выражение лица неизменно спокойное, движения размеренные. Говорит мало и по существу. Самый старший из всех — ему пятьдесят один год. Он сидел в углу на кресле, слегка наклонив голову, и молча наблюдал. Светлана — высокая, крупная женщина с длинными светлыми волосами, собранными в пучок на макушке. Лицо невыразительное, тонкие брови, слегка вздёрнутый нос, карие глаза, ей недавно исполнилось тридцать. Она никогда не паниковала, относилась ко всему с холодной рассудительностью. Сейчас она стояла у окна, скрестив руки, и смотрела на Дениса не мигая.