Чарльз-ривер, столь важный визуальный элемент для респектабельных бостонцев, редко упоминается малоимущими жителями района Вест-Энд, хотя они чаще пользуются ее берегом. Стоит подчеркнуть еще раз: образы городов, представленные в работе Линча, относятся к определенному социальному классу и к определенной возрастной группе – взрослых, ведущих активный образ жизни. Представители этого класса, вероятно, влияют на городскую жизнь гораздо значительнее, чем это предполагает их относительная численность. Вероятно также, что их опыт городской среды более разнообразен, чем у самых бедных и самых богатых жителей города, а также у людей со средним достатком, но с небольшим образованием. Поскольку они активные взрослые, границы их мира намного шире, чем у маленьких детей или у стариков со слабым здоровьем. Чтобы обсудить разнообразие образов города и установок по отношению к среде большого города, нужно обратиться к работам, которые не вписываются в строгие рамки социальной науки. Такова книга «Улица разделения: Америка»598. Ее автор, писатель и радиожурналист Стадс Теркел, проводил неформальные интервью с людьми, жившими в разных районах Чикаго и представлявшими разные слои общества. Среди них были таксист, полицейский, барменша, учительница, квартирная хозяйка, монахиня, домашняя прислуга, мойщик окон, вице-президент корпорации и состоятельная дама, в основном люди, не привыкшие выражать свое мнение в письменном виде. Теркел не обращался к профессорам и другим представителям образованного класса, поскольку их мнения относительно хорошо известны и в них нет недостатка. Люди, с которыми Теркел беседовал, по-видимому, были готовы откровенно поделиться своими соображениями с ним и его магнитофоном. Результатом стало чрезвычайно богатое описание того, как воспринимают мир, из каких побуждений действуют и к чему стремятся жители одного из мегаполисов Среднего Запада. Мы можем извлечь из этого описания множество городских образов, которые из‑за своей фрагментарности не поддаются простой классификации.

В любом крупном городе люди с разным доходом и социальным статусом живут в разных районах. Богатые люди, возможно, за исключением экскурсий по трущобам на оснащенных кондиционером лимузинах, редко посещают бедные кварталы. Они могут иметь четкую ментальную карту города, однако в основном это абстрактные знания. Собственные жилые районы они знают непосредственно. Деньги также хорошо удерживают богатых в своих фешенебельных районах, как бедность удерживает бедняков в трущобах и этнических гетто. Бедняки мало что знают о мегаполисе за пределами своего района. Они – городские жители, которые страдают от множества городских недугов, но наслаждаются немногими компенсирующими их удобствами. Кроме того, бедные люди имеют опыт восприятия внешнего мира «с черного хода». Заболев, они могут оказаться в отдаленной больнице для получения бесплатного или дешевого медицинского обслуживания, а нарушив закон, проводят время в далеком исправительном учреждении или тюрьме. Так они знакомятся с чуждыми и, несмотря на их благие цели, потенциально опасными для них учреждениями. Одним из результатов этих недобровольных и тревожных соприкосновений с внешним миром может стать повышение осведомленности о характере их собственного района. Бедные женщины, работающие домашней прислугой, получая повседневный опыт знакомства с жилыми районами, в которых живут состоятельные люди, видят мир богатых совсем с другой точки зрения, нежели их работодатели. Передняя и задняя части домов среднего класса, в отличие от домов низших слоев населения, четко различаются в функциональном смысле. Передняя часть, как правило, опрятна и официальна, задняя – непривлекательна. Люди, полноправные в социальном смысле, пользуются передним входом, а те, кто находится на социальной периферии, – прислуга, курьеры и дети – идут с черного входа. Среда, которую видят и в которой работают уборщицы и подсобные рабочие деловых офисов среднего и высшего класса, заметно отличается от среды руководителей и свиты их элегантных помощников. Для людей в униформе открыты маленькие двери, ведущие в подсобные помещения офисных зданий, они знают, как выглядит и как пахнет «изнанка» здания, например его подвалы и котельные, хорошо осведомлены о непарадной транспортной системе, при помощи которой перемещается грязный уборочный инвентарь, большое оборудование и они сами599.

Белый американский мужчина, принадлежащий к высшему и высшему среднему классу, живет в зеленом пригороде, а работает в башне из стекла и стали, расположенной в даунтауне. Каждый день он ездит туда по автостраде или шоссе, проходящему через благополучные жилые и деловые районы. В социальном смысле городские районы – узлы и соединяющие их маршруты, которые известны ему непосредственно, – по сути, одинаковы. Выезжая в рабочие командировки, он посещает другие города, но видит ту же материальную и социальную среду. Городская среда, в которую он погружается во время отпуска, проведенного в Европе, будет отличаться от привычной ему очень незначительно, пока он продолжает вращаться в тех же самых социально-экономических кругах. Настоящая новизна раздражает и даже причиняет боль. Хороший отдых соединяет привычную безопасность с малой толикой приключений. То, что верно для состоятельных людей, вероятно, справедливо и для представителей менее обеспеченных слоев среднего класса. Их городской опыт связан с местами, которые, несмотря на физические различия, как правило, отражают один и тот же социальный уровень. Опускаться на более низкие уровни приходится лишь иногда – например, чтобы купить особую пищу или перекусить в этническом ресторане. Суть в том, что большинство горожан обладает очень ограниченным диапазоном городского опыта. Семье, переезжающей в новый город, обычно требуется небольшое время на то, чтобы сориентироваться на местности, обнаружить, где располагаются магазины, и определить кратчайшие и наиболее приятные пути, связывающие дом с работой. Однако вскоре устанавливается определенный порядок, который не меняется целыми неделями.

По всей видимости, представители профессионального среднего класса – врачи, юристы или журналисты – имеют гораздо больше возможностей получить опыт разнообразия среды и культуры, чем те, кто очень богат или беден. Уильям Стрингфеллоу с удивлением обнаружил эту дополнительную возможность неожиданной свободы, когда, будучи молодым выпускником юридической школы Гарварда, приехал в Гарлем – чтобы жить там, работать юристом, принимать участие в местной политике и быть прихожанином местной церкви. Он поселился в трущобах, но оставался при этом хорошо образованным белым человеком, не связанным с тем, что его окружало. В пригороде ему, возможно, пришлось бы подчиниться местным правилам, однако в Гарлеме он был свободен и способен переходить границы, которые были непреодолимы для другого человека. Стрингфеллоу мог провести утро в суде вместе с наркозависимым, пообедать с профессором права в Колумбийском университете, «провести беседу с клиентами на 100‑й улице, выпить с кем-нибудь из общественных лидеров Гарлема у „Фрэнка“ на 125‑й улице600, поужинать с кем-то из священников или прихожан в городе, поболтать со студентом-юристом или семинаристами, или провести вечер за беседой с друзьями из Гарлема». Он мог также «пойти домой – что-нибудь прочесть или написать, или, что бывало чаще всего, немного позаниматься ремонтом, под вечер выйти за газетой и пообщаться с кем-нибудь на улице»601.

Исследование, проведенное социологами Джоном Гиббсом Сент-Клер Дрейком и Хорасом Кейтоном, показывает, что «теневым лидерам» чикагских гетто также доступен исключительно широкий диапазон жизненных стилей602. «Теневые лидеры» – это состоятельные чернокожие, которые приобрели свое богатство и социальный статус незаконными способами, например создавая синдикаты, контролировавшие лотереи и азартные игры. Они также, отчасти для прикрытия, а отчасти чтобы заслужить одобрение добропорядочных граждан, открывают в гетто легальные предприятия. Будучи чернокожими и, следовательно, подвергаясь остракизму со стороны белого сообщества, представители «теневых лидеров» могут эмоционально отождествлять себя с беднотой гетто. Бедные признают их в качестве борцов за расу, то есть сторонников черной идеи. Будучи «теневыми», они знакомы со скрытой стороной мира. Будучи богатыми, они ведут образ жизни, характерный для обеспеченных людей, принимают участие в таких общественных ритуалах, как официальные обеды, посещение скачек и верховая езда. «Теневые лидеры» любят путешествовать и постоянно разъезжают между Чикаго и Нью-Йорком. Они навещают друзей на Западном побережье, имеют летние дома на озерах Мичигана и на севере Иллинойса, проводят отпуск в Европе. Таким образом, они получают опыт жизни и работы в самых разных условиях и способны преодолевать многие социальные барьеры. В период, предшествовавший Второй мировой войне, их мобильность ограничивали только расовые барьеры603.