Бустеризм стремится создать благоприятный образ города и не питает особого почтения к сложной правде. Впрочем, для того чтобы быть эффективным, образ должен иметь под собой реальную основу. Сильная сторона должна отражать всю индивидуальность в целом. То, что ею станет, как мы видели, определяется не только реальными различиями между городами или внутри их пространства, но и специфическими интересами групп, которые стремятся привлечь внимание публики к определенным характеристикам города. Эпитет или броское выражение заключают в себе образ. Однако они не могут сделать его визуально четким, даже если пытаются быть описательными, как в случае с такими прозвищами, как «Город-сад», «Город мостов», «Город ветров», «Бродвей в пустыне» и т. д. Чаще всего прозвища более абстрактны, как, например, «Королева Запада». Другим подходом для достижения той же цели являются попытки ухватить суть места при помощи конкретного вида или изображения. Здесь можно снова отметить, насколько эффективно достигает этой цели панорама Манхэттена, когда используется в качестве эмблемы Нью-Йорка. Ансельм Штраус заметил: чтобы дать зрителю понять, что действие фильма происходит в Нью-Йорке, знаменитые небоскребы должны появиться на экране всего лишь на одну секунду594. Многие европейские города обладают визуальными символами сопоставимой силы. Площадь Пикадилли или здание Парламента на берегу Темзы позволяют легко узнать Лондон, книжные киоски на берегу Сены – Париж, зима на Красной площади – Москву. Американским городам не хватает визуальной идентичности. Такие очевидные исключения, как Нью-Йорк, Сан-Франциско или Новый Орлеан, еще больше напоминают нам о безликости большинства других крупных городов. Но даже в небольших городах продаются почтовые открытки, демонстрирующие, что люди верят в ценность их главных улиц, парков и памятников. Открытки изображают те части города, которые, как считается, делают его известным. Случается, что они изображают и обыкновенные уличные виды, однако чаще всего открытки подчеркивают те вещи, которые привлекают внимание, обладающие вообразимостью.

Открытки позволяют разобраться в вообразимости. Скорее всего, они выражают ценности местных бизнесменов. До 1960 года, когда была опубликована книга Кевина Линча «Образ города», мы мало что знали о ментальных картах жителей городов. Линч представил в своей книге общественный образ центральных районов трех городов: Бостона, Джерси-Сити и Лос-Анджелеса595. В данном случае в роли общественности выступили представители рабочего и административного класса. В Бостоне и Джерси-Сити опросы и интервью проводились в центре города, однако в центре Лос-Анджелеса, как оказалось, проживает настолько мало представителей среднего класса, что выборку составили в основном люди, которые работали в даунтауне, но жили в других местах. Любой, кто хотя бы немного знаком с этими городами, вероятно, скажет, что Бостон обладает наиболее ярко выраженной визуальной индивидуальностью, что центр Лос-Анджелеса менее индивидуален, а центр Джерси-Сити – непримечателен. Эти впечатления были подтверждены местными жителями. Их восприятие, естественно, отличалось большей конкретностью. Поскольку им приходится жить в этом городе, с их точки зрения даже Джерси-Сити обладает гораздо более выраженными формой и рисунком, чем это может показаться случайному посетителю.

С точки зрения большинства опрошенных Линчем людей Бостон – исторический и довольно грязный город с четко определенными районами, краснокирпичной застройкой и кривыми, запутанными путями. Предпочитаемыми видами являются дальние панорамы, дающие ощущение воды и свободного пространства. Жители хорошо представляют себе структуру Бостона, чему способствуют сильно выявленный, четкий берег Чарльз-ривер и параллельные ей улицы прилегающего района Бэк-Бей, уходящие на восток до парка Коммон и торгового района. Дальше от берега реки город, кажется, теряет ясность очертаний. Регулярная планировка Бэк-Бей, достаточно распространенная в американских городах, в Бостоне особенно четко различима на фоне нерегулярной планировки других частей города. Места, которые большинству людей представляются особенно живыми, – Коммон, Бикон-Хилл, Чарльз-ривер и Коммонвелт-авеню. Для многих из них они формируют основу образа центрального Бостона.

Джерси-Сити расположен между Ньюарком и Нью-Йорком и рассечен железными дорогами и автомобильными эстакадами. Конкуренция с соседними городами ослабила его центральные функции. Джерси больше похож на место, через которое проезжают, чем на место, в котором живут. «К обычной бесформенности пространства и неоднородности структуры, характерным для унылых территорий любого американского города, здесь добавлена еще полная запутанность нескоординированной системы улиц»596. Жители могут вспомнить лишь несколько достопримечательностей. Их ментальная карта Джерси-Сити фрагментарна и содержит большие белые пятна. При ответе на вопрос об эффективных символах чаще всего указывают не на что-то в городе, а на вид Нью-Йорка за рекой. Характерным суждением было то, что Джерси-Сити – просто место на окраине чего-то другого. Один из жителей сказал, что для него символами города являются силуэт Нью-Йорка по одну сторону и эстакада Пуласки-Скайуэй, обозначающая Ньюарк, – по другую сторону. Жители Джерси, похоже, безразличны к своему физическому окружению. Улицы города настолько похожи друг на друга, что, когда не нужно экономить время, жители выбирают, по какой из них двигаться, случайным образом.

Центр Лос-Анджелеса переполнен деятельностью и значениями. В нем есть крупные внушительные здания и почти регулярная сетка улиц. Ориентироваться в масштабе всего городского региона не так уж трудно благодаря горам и холмам с одной стороны и океану с другой, хорошо известным районам, таким как долина Сан-Фернандо и Беверли-Хиллз, главной автомагистрали и системе бульваров и, наконец, распределенным в виде временных слоев хорошо распознаваемым различиям в архитектурных стилях и типах сооружений. Своеобразная растительность также придает центру Лос-Анджелеса хорошо распознаваемый характер. Однако его образ менее четок, чем в Бостоне. Одной из причин является то, что центр Лос-Анджелеса называют «даунтауном» во многом лишь по привычке и из вежливости, поскольку есть и несколько других центров, конкурирующих с ним по интенсивности торговли и объему бизнеса. Другая причина – то, что центральные виды деятельности распределены в пространстве и перемещаются, что ослабляет их влияние. Однако центральный Лос-Анджелес далек от того, чтобы быть еще одним Джерси-Сити. Ментальные карты, составленные в Лос-Анджелесе, более точны и детализированы. В своей совокупности они представляют собой структуру, имеющую своим центром узел Першинг-сквер, расположенный в колене буквы L, образованной двумя торговыми артериями – Бродвеем и Седьмой улицей.

Другие примечательные черты: Сивик Сентер в конце Бродвея и исторический узел Плаза – Ольвера-стрит. Хорошо распознаваемы несколько архитектурных достопримечательностей, но только две из них можно рассмотреть в деталях: черно-золотое здание Ричфилд-тауэр и ратушу с венчающей ее пирамидой. Степень привязанности к старым районам Лос-Анджелеса, особенно к крошечному узлу Плаза – Ольвера-стрит, неожиданно высока. Судя по некоторым интервью, она даже сильнее привязанности консервативных бостонцев к старинным зданиям их города. Представители среднего класса, которых Линч интервьюировал в Лос-Анджелесе, были жителями пригородов. Они имели живое представление о своих жилых районах и не забывали об этих улицах, милых домах и цветочных клумбах, когда выезжали из районов своего проживания. Однако их чувствительность к городскому окружению падала по мере приближения к центру города, и, таким образом, на ментальных картах этих людей Лос-Анджелес представал своего рода визуальным островом, окруженным серыми пространствами. Поучительный вывод из такого рода исследований – опыт автомобилиста не обязательно увеличивает набор известных ему городских образов597. Тот, кто постоянно ездит на работу из пригорода, и тот, кто оказался в центре города случайно, в основном реагируют на один и тот же набор визуальных сигналов.