Атмосфера уличной жизни в большом и важном средневековом городе была похожа на древнеримскую. Столпотворение, суета, шум, запахи и цвета – то же оживление и неразбериха, которые в наше время остались только на базарах городов Востока и Африки. Еще одной общей чертой была любовь к публичным зрелищам. Празднества средневековых городов, конечно, не могли сравниться с грандиозными зрелищами императорского Рима, но, однако, любой подходящий повод, религиозный или мирской, мог обратиться в празднество. Таких поводов было множество. В Лондоне, например, торжества, проводившиеся в День лорд-мэра531, повторялись на Пасху, Троицу, Иванов день и в дни почитания святых. Королевские визиты предполагали зрелищность, и даже перевозка заключенного из одной тюрьмы в другую происходила не без особой торжественности532. Соборы часто были центрами мистерий и процессий. Кроме своих выдающихся размеров и высоты, средневековые соборы, подобно греческим храмам в древности, выделялись белизной, которую усиливал контраст с яркой декоративной каменной кладкой и статуями. Обычные здания, как внутри, так и снаружи, обычно окрашивались в яркие цвета, и то же самое можно было сказать о мужской и женской одежде. В дни праздников средневековые улицы отличались таким оживлением, что современному человеку сложно такое даже представить.
Средневековые города VIII века казались карликами по сравнению с Чанъанем, Ханчжоу, Римом или Багдадом. Германия тех времен могла похвастаться примерно 3000 городов (то есть поселениями, обладавшими дарованным их синьором городским правом), однако в 2800 из них проживало менее 1000 человек. Только пятнадцать из них обладало населением, превышавшим 10 000 человек. Около 1400 года население крупнейшего города Германии, Кельна, достигло 30 000, а Любека – 25 000 человек. Из всех английских городов только население Лондона превышало 10 000 человек. К моменту пандемии чумы, вошедшей в историю как «черная смерть» (1348), в Лондоне было больше 50 000 человек. Париж, вероятно, был больше, однако ни один из средневековых городов Европы не мог сравниться с гигантами Античности и Востока. Все эти города объединял шумный и яркий образ жизни, порождавшийся тесным скоплением людей и профессий533.
Средневековые поселения отличались индивидуальностью. Однако для них также были характерны общие морфологические и архитектурные особенности. Например, в планировке средневековых городов, особенно в континентальной Европе, как правило, доминировали укрепления. Когда путник приближался к городу, он издали различал силуэты башен. Приблизившись, он встречался с массивным крепостным валом, вырытым впереди рвом и далеко выступавшими вперед сторожевыми башнями, разделенными регулярными интервалами. До XII века стены даже крупных городов строились просто, однако с течением времени усложнялись и вырастали в размерах, достигая высоты 25–30 футов (7,6–9,1 м). Ворот было немного, потому что они нуждались в охране534. К XV и XVI векам стены и ворота в значительной степени утратили оборонную функцию и вместо этого приобрели символическое значение. Города соперничали друг с другом в художественном оформлении ворот, чтобы произвести впечатление на посещавших город высоких гостей. Внутри городских стен в ландшафте занимали центральное место церкви, замок и, несколько позже, ратуша. Небо Лондона времен Джеффри Чосера пронзал лес шпилей: внутри крепостного вала, заключавшего в себя территорию площадью менее квадратной мили (259 гектаров), располагались девяносто девять приходских церквей535. Росло значение ратуши, приобретавшей все больше функций. Вплоть до XIII века самым важным светским общественным зданием была гильдия сукновалов. По мере роста могущества бюргерского сословия возрастало архитектурное великолепие ратуш, бирж и таких общественных сооружений, как амбары, арсеналы и мосты.
В средневековых городах чрезмерная скученность нередко сочеталась с открытыми полями и пространствами. Города, стены которых недавно были расширены, могли включать в себя виноградники и вишневые сады, огороды и цветники у стен. В средневековом Лондоне дома и лавки возвышались по обеим сторонам улицы. Некоторые здания были всего 10–11 футов (3 и 3,3 м) в ширину по линии фасада и 17 футов (5 м) в длину по мере удаления вглубь квартала. Позади дома обычно находился небольшой сад, а там, где лавки располагались рядами, мог быть общий сад, удовлетворявший потребности жильцов нескольких домов. Большие открытые пространства в центре средневековых городов сосредоточивались вокруг церквей. Церковная земля использовалась для кладбищ, а также для проведения ярмарок. Площадь многих лондонских приходов составляла от двух до четырех акров (80–160 соток) и должна была включать в себя довольно большие открытые пространства. Проезды были узкими, практически переулками. Даже в таком большом городе, как Париж, ширина главных улиц составляла всего 17–19 футов (5–5,7 м), а остальные были вдвое уже. С другой стороны, не все улицы раннего Средневековья были узкими. Лондонский Чипсайд был достаточно широк для того, чтобы на нем до времен Генриха VIII (1491–1547) можно было проводить рыцарские турниры. Тем не менее начиная с XIII века городские улицы, уступая натиску торговцев, становились все уже.
Средневековые улицы, как правило, были узкими, извилистыми и грязными. В Лондоне были замощены лишь коротенькие участки улиц. Мощение улиц в таких крупных городах, как Глостер, Эксетер, Кентербери, Саутгемптон и Бристоль, началось лишь в XV веке536. Дождь обращал некоторые улицы в потоки грязи, и, чтобы пройти по ним, люди надевали деревянные сабо, подбитые железом. Тротуары отсутствовали. Если улицы мостили, то их выкладывали булыжником. Посредине улицы проходила водосточная канава. Если улица была широкая, две параллельные канавы делили ее на три части. По ним плыл всевозможный мусор, в том числе иногда кровь и потроха, выброшенные из скотобоен, многие из которых располагались на людных улицах. Мясной ряд в Лондоне представлял постоянную проблему для города. Внутренности и останки убитых животных вывозились для утилизации на Флит537. Капавшая с повозок кровь порождала вонь, раздражавшую носы высокопоставленных местных жителей. Однако их протесты не имели особого эффекта. Беспорядок и грязь средневековых улиц усугублялись тем, что свиньи и куры могли свободно разгуливать по ним, питаясь отбросами538.
Современные гигантские рекламные конструкции, как известно, загромождают проезжую часть, загораживают обзор и создают угрозу для жизни, отвлекая внимание водителей от дороги. Даже средневековому Лондону приходилось сталкиваться с проблемой агрессивной рекламы. Поскольку магазинов в те времена было не так уж много, некоторые лавочники использовали вывески, чтобы привлечь внимание к своим предприятиям. Вывески размещались на столбах, висевших над улицей. Торговая конкуренция приводила к тому, что они становились настолько огромными, что ограничивали ширину улиц, и без того узких из‑за расширения лавок. В 1375 году был издан указ, согласно которому длина вывесок не могла превышать семи футов (2,1 м)539.
Улицы средневекового города от рассвета и до заката были переполнены шумом. Флоренция просыпалась от звона колоколов, созывавших людей на утреннюю службу. В Лондоне колокола звонили непрерывно. Повсюду на улицах были уличные глашатаи и зазывалы, работавшие весь день. В Париже XIII века зазывалы начинали кричать на рассвете, «объявляя, что бани открыты, вода нагрета; за ними следовали другие, предлагавшие покупателям рыбу, мясо, мед, лук, сыр, старую одежду, цветы, перец, древесный уголь и другие товары. Нищенствующие монахи и члены других орденов были повсюду в поисках подаяния. Глашатаи кричали о том, кто умер, и о любых других новостях»540. Ремесла вносили свою лепту в общую какофонию. Сообщалось, что в Йене «некий бондарь ночью обычно поднимал такой шум, надевая обручи на свои бочки, что здоровье соседей находилось под угрозой из‑за постоянной бессонницы». Студенты жаловались, что из‑за шума невозможно заниматься, и им иногда удавалось выгнать из дома шумного кузнеца или ткача541. Все же шум добавлял городу оживленности. Сельские жители, приезжавшие в гости к городским родственникам, бывали одновременно очарованы и напуганы интенсивностью городской жизни.