Эстетическое отношение к природе приобретает все большее значение по мере того, как природа утрачивает свою сверхъестественную ауру. Пейзажи становятся фоном для повседневной деятельности человека, когда их больше не населяют земные духи. Космос домодерного человека был многоярусным, природа имела богатую символику, ее объекты можно было воспринимать на разных уровнях, и это вызывало эмоциональный отклик. Мы знаем, что язык многозначен. Язык обыденной речи, а тем более язык поэзии богат символами и метафорами. Наука, напротив, стремится исключить возможность неоднозначного прочтения. Мир традиционных обществ отличается многозначностью и изобилием обычной и ритуальной речи. Мир модерна, напротив, стремится быть прозрачным и буквальным.
В домодерную эпоху существовали два тесно связанных и специфических способа взаимодействия с миром: символическая интерпретация и приписывание сакральности местам и ландшафтам. В качестве примера символической интерпретации укажем на средневековых художников, которые, в отличие от менее способных к фантазии художников более поздних времен, не видели противоречия в изображении духовных событий и обстоятельств при помощи самых обычных материальных объектов. Оказавшись на одной и той же картине, фигуры, костюмы и предметы могли быть и самыми прозаическими вещами, и откровениями из духовного мира. Почти на любой фреске, изображающей Страшный суд, могла встретиться фермерская телега, исполнявшая роль мчавшейся к небесам огненной колесницы пророка Илии465.
Метафорическое мышление пренебрегает строго определенными рамками научной классификации. Как научные термины, «гора» и «долина» представляют собой категории, включенные в топографическую таксономию. Как феномены метафорического мышления, эти слова одновременно передают нагруженные смыслом значения понятий «высокий» и «низкий», которые, в свою очередь, отсылают к идеям полярности мужского и женского начал и противоположных друг другу качеств темперамента. В главе 3 мы писали о том, как люди упорядочивают свой мир как совокупность скоординированных систем. Элементы одной системы могут казаться постороннему человеку не связанными с элементами другой. Местным же кажется, что они связаны естественным образом. Китайцы, индонезийцы и индейцы пуэбло в Северной Америке по-разному соотносят один комплекс явлений с другим, однако всех их объединяет общая практика соотнесения таких мировых элементов, как земля, вода и огонь, с цветами, направлениями, временами года и некоторыми индивидуальными или культурными особенностями. Так, металл у китайцев ассоциируется с осенью, западным направлением, белым цветом и печалью. Связь отдельных явлений с чувствами остается прочной и в современном мире. Будучи застигнутым врасплох, ученый свяжет осень и заходящее солнце с меланхолией, а весну – с надеждой.
а) Открытые ландшафты и устремление в вертикальном направлении
* Кристаллические горные породы – горные породы, сложенные кристаллическими зернами. Обычно под этим названием понимаются лежащие под слоем осадочных пород гранитный и базальтовый слои земной коры магматического и метаморфического происхождения. Такими породами сложен Армориканский массив, включающий в себя полуостров Бретань. – Примеч. ред.
б) Триумф над силами земли
в) Сакральные ландшафты
* Пникс – холм в центре Афин, близ Акрополя, место народных собраний афинян эпохи классической Греции. Далее следует посвященная Афине цитата из книги американского историка искусства Винсента Скалли (Vincent Joseph Scully Jr., 1920–2017). См.: Scully V. J. The Earth, the Temple, and the Gods: Greek Sacred Architecture. New Haven, 1962. P. 169. – Примеч. ред.
** Сейды – священные места народов Северной Европы, в частности саамов. Представляют собой объекты природного и рукотворного происхождения, как правило, сооружения из камней. – Примеч. ред.
* Чайтья, или Чайтья-холл – в индийских религиях молитвенный зал со ступой и апсидой. Характерный тип строений буддийского пещерного храмового комплекса Аджанта (I в. до н. э. – VII в. н. э.). – Примеч. ред.
д) Дикая природа – мотив рая
** Четыре струи фонтанов, располагавшихся посредине окруженного клуатром (крытой галереей) квадратного в плане монастырского сада, символизировали четыре реки Рая, разделявших сад, понимавшийся как Эдем, на четыре части (квадранты). – Примеч. ред.
Рис. 10 . Символические пейзажи
Символ – хранилище смыслов. Смыслы формируются на основе более фундаментальных переживаний, накопленных с течением времени. Фундаментальные переживания, даже если они коренятся в биологии человека, часто носят сакральный, сверхъестественный характер. В той мере, в которой символы зависят от уникальных событий, они отличаются от человека к человеку и от культуры к культуре. В той мере, в которой они восходят к опыту, общему для большей части человечества, они носят всемирный характер. Такие природные явления, как небо, земля, вода, минералы и растения, получают одни и те же интерпретации у разных народов. Конкретные объекты и места, такие как сосна, роза, источник или роща, вероятно, получают уникальные интерпретации.
Подумаем о символическом значении сада. На самом глубоком уровне он может обозначать лоно земное, выражая стремление человека к праздности и гарантированному изобилию466. Тем не менее конкретная архитектура парков и их наполнение имеют культурно-специфическое значение. К примеру, монастырские сады средневековой Европы должны были представлять собой копию рая. В своем идеальном воплощении, чаще осуществлявшемся в живописи, чем в ландшафте, сад был наполнен символами, напоминающими о священных для христианской традиции событиях. Белые лилии символизируют чистоту, красные розы – божественную любовь, клубника – плоды праведности, а ее листья с тремя лепестками – Троицу. На столе в саду лежат яблоки, напоминающие человеку о его грехопадении и искуплении Христом человеческих грехов.
Парк китайских императоров династии Хань, построенный неподалеку от Чанъаня примерно во II веке до н. э., является одним из самых ранних известных нам из письменных источников закрытых ландшафтных комплексов. Он был очень большим. Огороженное круглой стеной поместье включало в себя горы, леса и болота, а также дворцы и искусственные ландшафты, отражавшие даосские магические представления. К примеру, посреди искусственных озер в подражание трем легендарным островам Блаженных были возведены пирамидальные острова. Парк должен рассматриваться как идеализированный даосский и шаманский микрокосм. Здесь император предавался как светским, так и религиозным занятиям, с удовольствием охотился, а после охоты пировал вместе со своими придворными в окружении танцоров, шутов и жонглеров. В конце празднества он мог подняться на одну из огромных башен, возвышавшихся над окрестностями, и там остаться наедине с природой467.
Парки, наряду с пейзажной лирикой, примерно с IV века пользовались популярностью у китайской знати. Буддизм способствовал повышению интереса к природе и садовому дизайну, обогатил символическое содержание садов. Китайские парки, в отличие от западных, оставались высокосемиотичным пространством вплоть до второй половины XIX века, когда традиционные ценности начали быстро приходить в упадок. Парки, разбитые в период Китайской республики, могут сохранять многое из старой символики, хотя она, вероятно, мало что-то говорит кому-то, за исключением представителей образованного класса. В таких местах врата в форме полной луны символизируют совершенство. Орнаменты в виде дракона (lung), китайского феникса (feng huang), оленя, журавля и летучей мыши тоже имеют свое значение. Скалы и вода воплощают в себе древнюю идею гармонично противопоставленных природных пар. Цветы, меняющиеся в зависимости от времени года, несут собственные послания. Некоторые из них являются эмблемами истины, чистоты, изящества и добродетели. Другие говорят об удаче, долголетии и доброй дружбе. Ивы и сосны, персики и сливы являются самыми популярными парковыми деревьями. Каждое заключает в себе определенный смысл. Так, например, ива – символ изящества и дружелюбия. Войти в китайский парк и понимать хотя бы часть его общего значения – значит погрузиться в мир, вознаграждающий чувства, разум и дух. Многочисленные символы дополняют и обогащают друг друга в идеализированном ландшафте. Их общее послание – мир и гармония.
Парк – один из типов сакрального места. Как правило, сакральные места – это места проявления священного (иерофании). Рощи, источники, скалы и холмы, которые могут быть отождествлены с какой-то формой проявления божественного или с неким событием исключительной значимости, приобретают сакральный характер. Если румынский историк религий Мирча Элиаде прав, то первоначальная и основополагающая идея сакральности места заключается в том, что оно выражает центр, ось или пуп мира. Любая попытка задать пространству границы – это попытка создания порядка из беспорядка, имеющая нечто общее с актом первоначального творения и, следовательно, с сакральным характером этого акта468. Ритуальное преобразование профанного пространства традиционно считалось необходимым не только при строительстве святилища, но и при возведении дома и города. В каждом случае место освящалось посредством какой-то внешней силы, скажем полубога, ослепительной иерофании или космических сил, лежащих в основе астрологии и геомантии. Знаком такого события может быть что-то очень скромное. К примеру, появление муравьев или мышей воспринималось как свидетельство участия божественных сил. Места, где родились или умерли харизматичные лидеры, наделявшиеся божественными качествами, приобретали частицу их сакральности. Святость была сосредоточена в святилище или в усыпальнице, но сакральная аура распространялась на все окрестное пространство, и все, что в нем находилось, – и деревья, и животные – возвышалось благодаря этому соседству. В Китае издавна существовал обычай превращать территорию вокруг гробниц священных императоров в природные парки, посредством чего все живое приобщалось святого духа усопшего. Такие места отвечали потребности человека в религии и отдыхе469.
Составляющими элементами любого древнегреческого святилища была, во-первых, особая священная область, в которой оно было воздвигнуто, а во-вторых, располагавшиеся внутри сооружения. «Мне кажется, что в месте мы священном»470 (Софокл, «Эдип в Колоне»). Земля не была изображением. Современный человек может подумать, что древние греки выбирали места для расположения своих святилищ из‑за их живописных достоинств, однако для греков, живших ранее IV века до н. э., земля была силой, в которой воплощались правившие миром стихии.
Винсент Скалли описал, какие изменения восприятие земли как силы претерпело между крито-микенским бронзовым веком и концом архаического периода471. Критские дворцы строились в согласии с силами земли. Идеальным местом была закрытая долина, в которой возводился дворец, конический холм к северу или югу от дворца и более высокая гора с двумя вершинами, расположенная на некотором расстоянии позади холма. Закрытая долина была естественным мегароном, надежно укрывающей материнской утробой. Конус символизировал материнскую форму земли, а гора с двойной вершиной – рога или грудь. Жившие на материке микенские греки разделяли это отношение к ландшафту. Они также стремились к защитным формам богини земли. Движение в новом направлении было вызвано расположением самих Микен: этот гордый и могущественный престол находился на холме в долине. Микенцы были ниспровергнуты своими родичами дорийцами, которые стремились ограничить власть богини земли. Дорийцы далеко продвинулись в разрушении простой связи между человеком и землей. Они пытались поставить на ее место собственного бога неба, повелевающего громом. Дорийские крепости на Крите возводились в горах, а не в долинах. Дорические храмы, приобретя скульптурный и монументальный характер, начали возникать в самых разных местах, хотя святилища, посвященные богиням, продолжали традиционно располагаться во впадинах рельефа. Храмы, посвященные Аполлону и Зевсу, бросали вызов хтоническим силам. Величайшее святилище Аполлона, Дельфы, расположилось на нижних склонах горы, находящейся в сердце горного массива Парнас. Зевс был истинным преемником матери-земли. Его святилища помещались на вершинах самых высоких гор. Гора Олимп была самым северным примером. Храмы, посвященные Зевсу, располагались в крупнейших мегарах. По-видимому, они чаще господствовали над ландшафтами, в которых находились, нежели приспосабливались к ним472.
Согласно традициям даосского Китая и Греции периода, предшествовавшего дорийскому вторжению, природа олицетворяла добродетель или силу. Согласно христианской традиции, способность делать место святым воплощена не в природе, а в человеке, земном представителе Бога. Церковь не приспосабливается к духу места, но сама вдыхает в него дух. Алтарь размещается на восточном конце церкви не ради соответствия естественному порядку вещей. Скорее, наоборот, тот факт, что солнце всходит на востоке, используется как символ учения о Воскресении Христовом. В христианстве существует множество священных мест, располагающихся в гротах и близ источников. Однако эти места обязаны своей священной силой не какому-то обитающему в них природному духу, но чудесным явлениям святых мучеников или Девы Марии473. Монастырь, располагавшийся в пустыне, мыслился копией рая в греховном мире. Пустыня часто мыслилась обиталищем демонов, однако, располагаясь поблизости от монастыря, эта часть природы достигала некоторого искупления, и обитающие в ней животные, как и их сюзерены-люди в монастыре, пребывали в мире.