Архитектура, ландшафтные парки и живопись выражают определенное основополагающее для общества религиозно-эстетическое мировоззрение. Самым возвышенным архитектурным воплощением средневекового идеала в Европе является собор. Устремленные вверх стрельчатые арки, башни и шпили – драматические символы вертикального космоса средневекового человека. Готический собор ставит в тупик современного человека. Турист с фотоаппаратом может быть поражен красотой нефа с его боковыми приделами, трансептами, венцом капелл и пролетами сводов. Если он станет искать место, где установить камеру, то обнаружит, что не существует удобного положения, c которого можно было бы рассмотреть все эти особенности. Чтобы увидеть готический собор правильно, нужно передвигаться и крутить головой. Выйдя из собора и отойдя на некоторое расстояние, современный турист, возможно, получит хорошее представление обо всем сооружении. В Средние века это было почти невозможно. Другие здания, окружавшие собор, загромождали его и закрывали вид издалека. Более того, возможность увидеть собор издалека уменьшает эффект его объема и вертикальности. Больше не будут видны детали фасада. Средневековый собор создавался для переживания на опыте, как насыщенный текст, который нужно было читать с благоговейным вниманием, а не как архитектурная форма для простого рассматривания. Некоторые фигуры и украшения вообще не были видны. Они были предназначены для глаз Бога. Сравним с этим кафедральный собор в Вашингтоне, округ Колумбия. Ось нефа в нем отклонена от оси хора на 1 градус 11 минут и 38 секунд. Архитектор ввел это отклонение умышленно, чтобы улучшить обзор для посетителя, входящего в здание через западный портал459.
В парках выражаются определенные представления о космосе и установки по отношению к окружающей среде. Китайский парк развивался как противоположность городу. Естественные линии и природные пространства парка являются противовесом прямолинейной геометрии города. В городе царит иерархический порядок, а в парке – сложная непринужденность природы. В парке отбрасываются социальные различия. Человек может свободно созерцать и общаться с природой, забыв о своих соплеменниках460. Парк не строится для того, чтобы предоставить посетителю ограниченное число предпочтительных видов. Созерцание – эстетическая и интеллектуальная деятельность, устанавливающая дистанцию между объектом и наблюдателем. Парк спроектирован таким образом, чтобы вовлечь, погрузить в себя посетителя, в то время как тот прогуливается по извилистой тропе, сталкиваясь с постоянно меняющимися видами.
Ландшафтные парки Ближнего Востока и Европы имеют сложную историю. Аргументом в пользу тезиса об осевой трансформации космоса от вертикального к горизонтальному направлению является тенденция к тому, что архитекторы парков все больше сосредоточивались на ограниченном числе предпочтительных пейзажей и расширяли линию обзора до далекого горизонта при помощи прямых дорожек, древесных аллей и линейных прудов. Древние парки Ближнего Востока и Восточного Средиземноморья не имели предпочтительного измерения – длины или ширины. По форме они тяготели к квадрату. Стены, как и заключавшиеся в них парки, рощи и пруды, были четырехугольными. Легендарные висячие сады Вавилона, построенные царем Навуходоносором II (около 605 г. до н. э.), если смотреть на них издалека, напоминали зеленую гору. Такой тип парков, вероятно, сложился в результате взаимного влияния двух форм – озеленения террас на склонах холмов и зиккурата. Зиккурат символически соединял землю с небом.
Монастырские дворы и сады были пространствами созерцания. Техническим термином, описывавшим закрытый сад или монастырский двор, был «рай». Фонтан в центре сада и бьющие из него струи воды символизировали эдемскую географию. Также в монастырских садах выращивались фрукты, овощи и зелень для монашеской общины. Эти места не предназначались для услаждения взгляда и не задумывались как обстановка, льстящая человеческому самолюбию. Обычно они имели квадратную форму. Согласно Петру Кресценцию, писавшему в конце XIII века, идеальный сад должен быть разбит на ровной поверхности, быть квадратным и иметь участки для выращивания благовонных трав и цветов. Посредине должен быть установлен фонтан. Описывая эту основополагающую схему, Кресценций не делал различий между садами для простых людей и садами для знати и королей. Разница заключалась в основном в размерах. Например, сад благородного человека мог занимать площадь в двадцать акров (8 гектаров) и включать в себя природные источники461.
О парках древних греков и римлян мало что известно. В начале V века до н. э. афиняне были чрезвычайно склонны к публичной жизни и слишком любили общество, чтобы укрываться в частных садах. Между тем высаживание деревьев в местах, предназначавшихся для собраний, по всей видимости, превратило некоторые из них в парки. Религиозные обряды часто проводились в священных рощах, близ источников или в пещерах в сельской местности. Что касается римлян, то суровая республиканская философия препятствовала расцвету чего-либо столь легкомысленного, как парки, предназначенные для удовольствий. Они появились в конце II века до н. э., когда в римское общество начали проникать эллинистические влияния. Виллы императоров и знати I века были огромными поместьями. Они включали в себя как регулярные парки в псевдогреческом стиле, так и лишь незначительно измененные рукой человека природные ландшафты. О том, как в точности выглядели их планы, известно немного.
Помпейские сады были маленькими, поскольку были городскими, а не пригородными объектами. Для них была характерна пара особенностей, которые, вероятно, были присущи и более роскошным паркам загородных вилл: взаимное проникновение дома и сада, а также осевая планировка. Окна главной гостиной помпейского дома, как правило, выходили в центр садового портика, так что из дома можно было видеть сад на всем его протяжении. Эффект протяженности иногда дополнялся нарисованным на стене в дальнем конце сада перспективным видом с деревьями и фонтанами. Виллы и парки эпохи Возрождения строились по римским образцам: и в тех, и в других подчеркивались живописные виды462. Пейзажи, нарисованные на стенах вилл эпохи Возрождения, играли всё большую роль в производстве иллюзий дальности и простора. Однако изрезанный средиземноморский рельеф препятствовал созданию обширных искусственных ландшафтов. Парки располагались ярусами. Архитектор парка мог расположить ярусы так, что они включали в себя в качестве элемента пейзажа отдаленные природные объекты. Искусство, с которым парк вписывался в очертания местного природного окружения, порождало пространственное великолепие.
Страсть к горизонтальному расширению пространства и открывающимся видам нашла наиболее экстравагантное выражение в еще более плоских ландшафтах Северо-Западной Европы более позднего периода. Искусство французского ландшафтного архитектора Андре Ленотра довело до абсурда представление о том, что человек способен навязать свой эстетический вкус природе. Парк создавался как театр. Он прославлял человека. Из королевской спальни в Версале Людовик XIV, «король-солнце», мог любоваться длинной центральной перспективой, казавшейся еще длиннее из‑за плоской глади вод и вздымавшихся по сторонам деревьев. Столь явственное проявление человеческой воли, выражавшееся в регулярной планировке, не оставляло места чувству природного или божественного. Версаль не испытывал недостатка в изваяниях богов и богинь, однако они смиренно стояли по сторонам, словно лакеи, окаменевшие под властью человеческого замысла. Министры советовали Людовику XIV не браться за проект, который мог истощить казну и к тому же должен был преодолеть серьезные препятствия при осуществлении земляных работ, однако короля это не остановило. «Именно в преодолении трудностей, – самодовольно заметил он, – проявляется наша сила». Англия также может похвастаться грандиозными ландшафтами версальского типа. Одним из самых амбициозных проектов стало поместье герцога Бофорта в Бадминтоне, имевшее двадцать радиальных аллей, расходящихся в разные стороны. Сообщалось, что некие джентльмены, которые хотели снискать расположение герцога, сажали деревья в своих поместьях, таким образом удлиняя разбитые герцогом аллеи463.
В Англии XVIII века стали популярными так называемые ландшафтные (природные, иррегулярные) парки. Ландшафтный парк был таким же произведением искусства и инженерии, как и регулярный. Он избегал прямых линий, широких перспектив и линейных прудов, однако следовал той же самой цели создания приятных и эффектных видов, которая, впрочем, достигалась более утонченными способами. К примеру, Ланселот Браун разработал великолепный, нигде не прерывающийся вид из усадьбы, используя группы деревьев как ширмы, подчеркивавшие уменьшающуюся перспективу. Он также предполагал, что вид можно будет рассматривать с обратной стороны и с нескольких направлений, так что природные парки имели больше предпочтительных точек для созерцания, чем регулярные парки.
В этом кратком обзоре ландшафтного искусства464 хотелось бы обратить внимание на усиливавшееся стремление к восприятию парка как среды для дома и как места контролируемого эстетического восприятия, осуществлявшегося с ограниченного числа точек зрения. Парк в первую очередь ориентирован на зрение. Из всех человеческих чувств зрение является наиболее приспособленным для различения пространства: повседневный опыт зрения приводит нас к тому, что мы воспринимаем мир как пространственное целое с четко определенными линиями, поверхностями и объемами. Другие чувства учат нас воспринимать мир как изобильную и ни на чем не сосредоточенную атмосферу. Ни регулярные парки XVII века, ни «природные» парки XVIII столетия не проявляли особого внимания к слуху, обонянию и осязанию. Для восприятия тонких эффектов звука, аромата и текстуры необходимы замкнутые пространства. Единственный беспрепятственный вид, открывающийся из таких пространств, – вид вверх, на небо.