Приезжий и местный житель обращают внимание на очень разные аспекты окружающей среды. В стабильном и традиционном обществе приезжие и временные жители составляют малую часть от общей численности населения. Их взгляды на окружающую среду, возможно, не имеют большого значения. В нашем подвижном обществе нельзя пренебрегать мимолетными мнениями проезжающих мимо людей. Вообще говоря, можно даже сказать, что только у приезжего (и особенно у туриста) есть точка зрения в ее подлинном смысле, ведь его восприятие – следствие того, как он использует свои глаза, чтобы делать снимки. Местный житель, напротив, обладает сложным восприятием, которое обусловлено его погруженностью в окружающую среду во всей ее целостности. Точка зрения приезжего проста, и ее легко изложить. Столкновение с чем-то новым также может побудить его к самовыражению. И наоборот, комплексное восприятие и отношение местного жителя к окружающей среде выразить довольно трудно, и происходит это чаще всего опосредованно, в форме поведения, местных традиций, преданий, мифов.

Американские поселенцы начала колониального периода воспринимали неукрощенную природу прежде всего как угрозу, как территорию, которую нужно было отвоевать или выкупить из хищного владения индейцев и демонов. Эти взгляды мало зависели от социального происхождения или образования человека. К середине XVIII века характерное для европейцев восхищение природой нашло своих последователей среди растущего праздного класса Америки. Возник и начал расширяться разрыв между двумя типами отношения к природе: в то время как фермеры продолжали с ней бороться, культурные джентльмены восхищались ею как пейзажем. Всячески восхвалялась дикая природа и населявшие ее одинокие странники – лесники, охотники, однако не фермеры, пытавшиеся заработать на жизнь. Аристократическое презрение к фермерам демонстрировал молодой американский историк и литератор Фрэнсис Паркман. Летом 1842 года он путешествовал по Новой Англии и северу штата Нью-Йорк. После того как Паркман провел несколько дней, любуясь пейзажами на берегах озера Джордж, он записал в дневнике:

Невозможно представить лучшего места, чем это, для усадьбы джентльмена, однако нынче оно по большей части населено хамским народом, столь же неотесанным, подлым и невежественным, как свиньи, в которых они, кажется, души не чают260.

Даже прогрессивный человек, философ Уильям Джеймс поймал себя на дурных мыслях по поводу неухоженных ферм, принадлежавших пионерам Северной Каролины. Поразмышляв, он заключил, что его мнение, как мнение человека, просто проезжавшего мимо, было поверхностным и легкомысленным и мало что значило по сравнению с тем, как видели мир жители местных гор. Он объяснил:

Поскольку для меня эти лесные вырубки свидетельствовали только о нищете, я подумал, что и для тех, чьими крепкими руками и послушными топорами они были созданы, они не могут рассказать чего-то иного. Однако же, когда они глядели на эти ужасные пни, то думали о своей личной победе. Обрубки, деревья с ободранной корой, и наскоро сколоченные ограды повествовали о честном труде, упорной борьбе и финальном вознаграждении. Хижина была залогом того, что ты, твоя жена и дети будут в безопасности. В общем, вся эта вырубка, которая была для меня всего лишь уродливой картиной, попавшей на сетчатку глаза, была для них настоящим символом, полным нравственного значения, хоровой песней, воспевавшей труд, тяготы и процветание261.

Приезжий оценивает среду по преимуществу с эстетических позиций. Это взгляд постороннего человека. Он судит по внешнему виду, в соответствии с неким формальным каноном красоты. Чтобы проникнуться жизнью и ценностями местных жителей, требуется специальное усилие. Неухоженные фермы северного Нью-Йорка и Северной Каролины оскорбляли восточный культурный истеблишмент, представителями которого были, к примеру, Фрэнсис Паркман и Уильям Джеймс. Продолжатели их традиций, жившие во второй половине XX века, были столь же суровы по отношению к непритязательным, беспорядочным городским пейзажам американского Запада – бесконечным рядам заправок, мотелям, закусочным, киоскам с гамбургерами. Между тем владелец закусочной может так же гордиться своим бизнесом и скромной ролью в обществе, как захолустный фермер из глубинки, который видит в своем неухоженном клочке кукурузного поля убедительное свидетельство успеха в борьбе за независимое существование.

Различия во взглядах между местным жителем и приезжим, между инсайдером и аутсайдером, были проницательно подмечены упомянутым выше Гербертом Гансом в его исследовании Вест-Энда, рабочего района Бостона, проведенном накануне того, как тот был снесен в процессе городской реновации262. Когда социолог впервые увидел Вест-Энд, то был поражен его противоречивыми эстетическими качествами. С одной стороны, европейский облик Вест-Энда имел некоторое обаяние. Высокие здания, расположенные на узких извилистых улочках, итальянские, еврейские магазины и рестораны, а также толпы людей на тротуарах в хорошую погоду – все придавало району экзотический колорит. С другой, Ганс заметил множество пустующих магазинов, брошенных многоквартирных домов и переулков, заваленных мусором. Пару недель спустя его восприятие Вест-Энда изменилось. Взгляд Ганса стал избирательным, он перестал замечать пустые и обветшалые кварталы, на первое место вышли те места, где действительно жили люди. Оказалось, что внутри эти кварталы гораздо более пригодны для жизни, чем казалось на первый взгляд. Ганс также обнаружил, что взгляд постороннего, даже если он был сочувственным и великодушным, отображал мир, крайне далекий от мира местных жителей. Так, например, памятка благотворительного учреждения по подготовке нового персонала с теплотой описывала Вест-Энд как мультикультурный жилой район, утверждала, что он, несмотря на плохое жилье, обладает очарованием и безопасностью для жителей, что такие его приятные особенности, как стабильность долгосрочного проживания, близость реки, парков и бассейнов, а также этнокультурное разнообразие способствуют сплочению людей. В реальности этнокультурное разнообразие местных жителей не интересовало, и хотя они пользовались берегом реки и плавательным бассейном, но не воспринимали их как часть своего района. И ни одному местному не пришло бы в голову назвать район очаровательным263.

Энтузиазм постороннего бывает столь же поверхностным, как и его критические высказывания. Турист, посещающий средневековую часть европейского города, восхищается темными мощеными улочками, уютными уголками, скоплением живописных домов и причудливыми магазинчиками, ни на минуту не задумавшись о том, как тут действительно жили люди. Гуляя по Китайскому кварталу, турист бывает очарован стимуляцией своих зрительных и обонятельных ощущений и покидает его в блаженном неведении о скрывающихся за яркими фасадами перенаселенности, бессмысленной жизни и азартных играх.

Несомненно, мнение гостя часто оказывается справедливым. Главная его ценность – свежий взгляд. Люди чрезвычайно легко приспосабливаются. Красота или уродство – все это становится привычным на подсознательном уровне, по мере того как человек обучается жить в своем мире. Часто бывает так, что именно посторонний способен видеть достоинства и недостатки среды, которые больше не видны местному. Рассмотрим пример из прошлого. Промышленные города Северной Англии были ужасно загрязнены дымом и копотью. Приезжие без труда это замечали, однако местные жители, как правило, не обращали внимания на неприятную действительность, предпочитая закрывать глаза на ситуацию, которую все равно не могли контролировать. Стараясь как-то приспособиться к промышленному загрязнению, жители Северной Англии ввели обычай уютных камерных концертов и послеобеденных чаепитий, происходивших за закрытыми шторами.