Исследователи и поселенцы сталкивались на первопроходческой периферии с необычными явлениями и событиями, время от времени описывая их в письмах, дневниках, отчетах и книгах. Столкновение с новизной углубляло культурную предвзятость этих людей: переселенцы видели новую среду через призму своих ценностей. Рассмотрим Нью-Мексико, штат, который заселялся людьми европейского происхождения с двух направлений – юга и востока265. С юга ехали испанские завоеватели, миссионеры и колонисты. С востока, в гораздо более позднее время, явились англо-американские исследователи, военные и переселенцы. Учебник по географии опишет Нью-Мексико как полупустыню, включающую в себя участки настоящей пустыни и островки прохладных, влажных, покрытых лесом гор. Поселенцы испанского происхождения и первые англо-американские посетители воспринимали эту территорию очень по-разному.

Испанских завоевателей мало заботили климат и почва Нью-Мексико. Они не искали на севере плодородных почв и спокойной сельской жизни. Обычными мотивами испанской конкисты были спасение душ, личная прибыль и доходы для короля. Источником прибыли были в основном минеральные ресурсы. Испанцы не проявляли особого интереса к местной почве и климату, поскольку ни то, ни другое ничем не отличалось от почвы и климата Новой Испании. Наиболее заметным для конкистадоров и переселенцев фактором при продвижении на север было снижение температуры. Франсиско Васкес де Коронадо, испанский конкистадор, путешественник, исследователь, писал в отчете вице-королю Антонио де Мендосе в 1540 году: «Они [жители Сиболы] не выращивают хлопок, потому что страна необычайно холодная»; «по словам местных жителей, снега и холода здесь в избытке»; «вероятно, из‑за холода здесь не так много птиц». Де Коронадо писал об этом в августе, поэтому его замечания могли быть основаны только на слухах, догадках и дурных предчувствиях. Почти через шестьдесят лет конкистадору дону Хуану де Оньяте-и-Салазару пришлось в свою очередь отчитываться перед вице-королем Новой Испании Гаспаром де Суиньигой Асеведо-и-Фонсекой. Доклад, составленный в марте 1599 года, был довольно оптимистичным перечислением ресурсов страны, полезных ископаемых, солеварен, диких животных и индейских вассалов, однако не содержал никаких сведений о климате, за исключением упоминания о том, что «…с конца августа я начал готовить своих солдат к суровой зиме, о которой предупреждают нас и индейцы, и сама местная природа».

В 1760 году Нью-Мексико посетил епископ Педро Тамарон Ромераль. Его трактат «Королевство Новая Мексика» удивляет современного читателя словами о частых наводнениях и изобилии воды в руслах рек. Он ничего не говорит о засухах. Епископ иногда упоминает о жаре, однако, принимая во внимание, что он путешествовал по Нью-Мексико в теплую половину года, любопытно, что он сообщает о холоде, об «утренних заморозках», имевших место 11 мая поблизости Робледо, и о том, что ручей в Таосе каждый год замерзает. Самую громкую жалобу приезжего по поводу зимнего холода мы обнаруживаем в записках Антонио Баррейро, судебного чиновника администрации Санта-Фе. Он составил очерк, посвященный географии провинции. В разделе, озаглавленном «Климат», обсуждается только зима, поскольку «зима в Новой Мексике особенно впечатляет всех, кто знает, что здесь бывает холодно». Баррейро обращал внимание на живописные детали. Он отметил, например, что

в коровниках часто бывает так, что молоко замерзает почти немедленно по истечении из коровьего вымени, и может быть перенесено в дом на салфетке, где его можно растопить и использовать, как пожелается.

Отправляясь на север, в Нью-Мексико, испанцы и мексиканцы не находили, что страна бесплодна. Напротив, им часто бросалось в глаза наличие ручьев. Баррейро даже писал, что «большая часть страны состоит из бескрайних равнин и восхитительных долин, покрытых изобильными пастбищами». В отличие от выходцев из испанских колоний англо-американские исследователи и топографы приезжали на Юго-Запад с влажного Востока. Вид Юго-Запада производил на них сильное впечатление, иногда весьма неблагоприятное. Так, в 1849 году лейтенант Джеймс Херви Симпсон проезжал через территории проживания навахо на северо-западе штата Нью-Мексико с рекогносцировочной целью. Его дневник завершался словами:

Я сам не представлял себе и не верю, что кто-либо сможет в полной мере представить себе почти повсеместное бесплодие, царящее в этой стране, если не отправится, как я, «для изыскания земель» и не увидит собственными глазами, насколько здесь все скудно.

В другом месте Симпсон охарактеризовал пейзаж как «до тошноты яркий», на который невозможно смотреть «без отвращения», «пока ваша привычка к нему не примирит вас с этим». В мае 1851 года Джон Расселл Бартлетт, американский уполномоченный в Пограничной комиссии США и Мексики, пересек юго-западные равнины Нью-Мексико. Он охарактеризовал их как «бесплодные и до крайности унылые», вызывающие у человека «тоску и отвращение к постоянно повторяющемуся однообразию равнин и гор, растений и живых существ». «Неужели это та самая земля, – восклицал Бартлетт, – которую мы приобрели за такую цену, и вынуждены исследовать и охранять?» В более позднем отчете, подготовленном для Пограничной комиссии, У. Х. Эмори утверждал, что Великие равнины к западу от сотого меридиана «совершенно непригодны для ведения сельского хозяйства, пока не продвинетесь достаточно далеко на юг, чтобы ощутить влияние тропических дождей… или на запад, к последним склонам над Тихим океаном».