Восприятие мира с помощью зрения отличается от восприятия при помощи других органов чувств в нескольких важных отношениях. Мы, например, полагаем зрение чем-то «объективным», отсюда выражение «Пока не увижу, не поверю». Однако мы склонны относиться с сомнением к информации, полученной посредством слуха, например к «слухам» и «толкам». Увиденное лишь слегка трогает наши эмоции. Выглянув в окно оснащенного кондиционером автобуса, мы можем увидеть, что трущобы уродливы и неприятны, однако по-настоящему ощутим, насколько они неприятны, только тогда, когда откроем окно и вдохнем зловоние канализации. Человек, который просто «смотрит», – сторонний наблюдатель, мало связанный с происходящим. Мир, воспринимаемый глазами, более абстрактен, чем тот, который мы познаем с помощью других органов чувств. Глаза исследуют зону обзора и извлекают из нее определенные объекты, фокусные точки, перспективы. Однако мы воспринимаем вкус лимона, гладкость теплой кожи и шелест листьев во всей их целостности, как отдельные впечатления. Зона обзора намного больше зоны действия других чувств. Отдаленные объекты можно только видеть. Поэтому люди склонны рассматривать видимые объекты как «отдаленные», то есть не вызывающие сильного эмоционального отклика, хотя объекты эти могут находиться при этом совсем рядом с ними.

Человек воспринимает мир всеми органами чувств одновременно. Потенциально доступная ему информация огромна. Однако человеческое сознание задействует для своих повседневных проектов лишь малую часть врожденной способности к восприятию. То, какой орган чувств будет особо задействован, зависит от человека и его культуры. В современном обществе человек все больше и больше полагается на зрение. Пространство для него ограничено и статично, словно рамка или матрица для объектов. Без объектов и границ пространство пусто. Оно пусто, поскольку в нем не на что смотреть, даже если оно наполнено ветром. Сравните это отношение с отношением эскимосов айвилик, живущих на острове Саутгемптон153. С точки зрения эскимоса, пространство – не изображение или замкнутое пространство, а нечто находящееся в постоянном изменении, что-то ежеминутно порождающее собственные пределы. Представитель этого народа учится ориентироваться в пространстве с использованием всех органов чувств. Ему приходится поступать так в те минуты зимы, когда небо и земля сливаются воедино и кажутся сделанными из одного и того же вещества. В такие моменты «не существует среднего плана, перспективы, очертаний, ничего, за что мог бы зацепиться глаз, кроме тысяч шлейфов поземки, гонимых ветром по земле, не имеющей ни твердой поверхности, ни краев»154. В таких условиях эскимос не может использовать постоянные ориентиры; ему приходиться полагаться на меняющиеся очертания снежного покрова, тип снега, ветер, соленый воздух и треск льда. Его проводники – направление и запах ветра, ощущение льда и снега под ногами. Невидимый ветер играет большую роль в жизни эскимосов айвилик. Словарь их языка включает в себя по меньшей мере двенадцать отдельных названий различных ветров. Эскимос айвилик учится ориентироваться в соответствии с ними. В дни, когда горизонт пропадает, он живет в акустически-обонятельном пространстве.

Средневековый собор привлекает современного туриста по разным причинам, однако одна из них редко заслуживает специального комментария: собор погружает своего посетителя в среду, стимулирующую одновременно три или четыре чувства. Иногда небоскребы, созданные из стали и стекла, называют современным эквивалентом собора. Однако, если не считать вертикального расположения, у этих двух зданий очень мало общего. Принципы их строительства различны, они используются по-разному и воплощают собой совершенно разные символические значения. Чувственные и эстетические впечатления, порождаемые двумя этими вертикальными сооружениями, противоположны. Современный небоскреб в основном ориентирован на зрительное восприятие, хотя различные типы напольного покрытия могут порождать разные тактильные ощущения. Если в небоскребе и можно что-то услышать, то это, вероятно, фоновая музыка, которую слышат, но не слушают155. Напротив, опыт посещения собора предполагает зрительные, звуковые, осязательные и обонятельные впечатления156. Каждое из этих чувств усиливает другие, а в совокупности они проясняют организацию и истинный смысл всего собора, раскрывают его сущностный характер.