«Александрия» встретила их мягким рассеянным светом и тихой музыкой.

Это место, использовавшееся Смотрящим по четвергам для ведения не имеющих отношения к смертным дел, считалось одним из лучших баров в районе и неплохим рестораном.

Зейн вложил немало денег и вдохновения в то, чтобы заведение слыло таковым. Вопреки всем существующим шаблонам о принадлежащих вампирам барах.

Переступив порог, он на всякий случай бросил быстрый взгляд в висящее у входа большое зеркало.

Это была одна из лучших идей для «Александрии», позволяющая ей быть в равной степени популярной среди людей и нелюдей. Накинутый им самим сложный заговор без дополнительных усилий накрывал каждого поймавшего отражение посетителя легким, минимально необходимым мороком. Благодаря ему даже подземники с зеленой кожей, расположившиеся сейчас за дальним столиком, выглядели для людских глаз обычными, в меру симпатичными, но ничем не примечательными парнями.

Эрика за спиной тихо, но выразительно хмыкнула, явно поняв и оценив, и оборачиваться к ней, чтобы что-то пояснить, Зейн не стал.

Помимо подземников, в зале сидели три вампира и с десяток людей. Еще два столика были зарезервированы: судя по тому, что на одном из них уведомление о брони было зеленым, на другом — коричневым, за один ждали людей, за другой — кого-то, кто теоретически мог бы их съесть.

Впрочем, подобных инцидентов в «Александрии» за сорок лет ее существования не было ни разу, и в будущем не предвиделось.

Огненно рыжая кудрявая Джина отвлеклась от протирания стакана и приветственно махнула ему из-за стойки, после задержала заинтересованный взгляд на Эрике, и пришлось, наконец, признаться себе, что таких взглядов в ближайшее время, судя по всему, будет даже слишком много.

— Мы в кабинете, но если небо не начнет падать на землю, ни для кого, кроме Мердоков и Айзека, меня нет, — Зейн наклонился к ней, оперевшись о полированное дерево, послал короткую улыбку и опустил несколько сотен в круглую вазу из непрозрачного стекла, стоявшую под табличкой, на которой было вытеснено: «Чаевые».

— Будет сделано! — взгляд девушки снова переместился ему на плечо. — Что-то будете пить?

Поворачиваясь к Эрике, чтобы переадресовать вопрос ей, он мельком отметил на Джине очередную короткую на грани порнографии юбку.

Около двух лет назад, когда она только встала за стойку, он еще пробовал беседовать об этом. Впоследствии, заметив в один из вечеров ее неприлично довольную улыбку и следы укусов на внутренней стороне бедра, которые даже не попытались прикрыть шортами чуть длиннее, от этой идеи отказался. Со временем у них сложился неплохой тандем: она развлекалась как хотела и была надежна, как швейцарский банк, а он щедро платил и гарантировал ее полную безопасность.

— Благодарю, не стоит, — Эрика же взглянула на девушку лишь мельком.

Ее внимание привлекла широкая прямоугольная доска, расположенная рядом с полками за стойкой в дальнем углу. К ней канцелярскими иголками крепили фотографии, — уже несколько десятков из разных лет и дат. Сам Зейн был лишь на одном снимке — неровный оттого, что камеру, по всей видимости, держали на штативе в вытянутой руке, кадр. На заднем плане, судя по антуражу, гремела хэллоуинская вечеринка. На переднем плане Зейн в черной шелковой рубашке и с завязанными на пиратский манер волосами обнимал за плечи совсем юного мальчишку, одетого по случаю маскарада то ли рок-звездой, то ли завсегдатаем БДСМ-клуба — растрепанная прядь отброшена на висок, тонкая полоска кожаного ошейника на горле, три сережки в левом ухе и открытая дерзкая улыбка, прямой уверенный взгляд.

Зейн мысленно выругался, безошибочно поняв, куда она смотрит, но лишь кивнул Джине.

— Идем.

Узкая металлическая лестница в дальнем конце зала вела на второй ярус в его кабинет, где точно не было ничего двусмысленного и сбивающего с толку.

Эрика остановилась на пороге, с очевидным любопытством осматриваясь в новом для себя помещении.

Три стены были отделаны в темных тонах, четвертая — зеркальный снаружи витраж, открывающий превосходный обзор зала. Узкий черный диван возле нее. Пара шкафов, большой стол и глубокое кресло хозяина. Чуть скромнее, но тоже удобное — для посетителей.

Зейн проводил здесь много времени, временами практически жил, и это ощущалось.

— Так что же? Это правда, что миссис Мердок обязана тебе своей красивой шеей и новой интересной работой? — наконец насмотревшись, она прошла к окну, окинула взглядом сидящих за столиками и у бара людей и нелюдей.

— Я не хочу об этом говорить, — вышло, быть может, резче, чем хотелось бы, но Зейн предпочел не заострять внимание.

Сбросив пальто прямо на спинку кресла, он занял свое место, возвращая едва не выбитую опору.

Эрика ответила коротким пожатием плечами, соглашаясь, что нет так нет. Развернулась и, поколебавшись долю секунды, села напротив, положила руки на подлокотники.

— Может, расскажешь хотя бы, с каких пор тебя потянуло на детей?

Она слишком стремительно и уверенно перехватывала инициативу, спрашивая даже о том, повода к чему, по сути, не было, и пришлось напомнить себе, что злиться на нее за это — не лучший вариант. Более того, теперь требовалось ответить хоть на что-то.

— Это Дэнни, бывший бармен. Работал тут пару лет назад до Джины.

Ни слова лжи, и, судя по короткой усмешке, тронувшей губы Эрики, такой ответ она сочла удовлетворительным.

Снимать куртку она не стала, всем своим видом давая понять, что внимательно слушает — всё, что Смотрящий желает изложить ей, но не более. Это заставило, наконец, собраться, вернуться мыслями к делу.

— Что ты видела вчера?

— Ничего, — она бросил еще один взгляд в сторону стены, от которой только что отошла, и только после посмотрел на своего бывшего Мастера прямо. — Правда, ничего. Я договорилась о встрече с шаманом Джулианом и шла к нему. Свернула не в тот переулок и наткнулась на то, что осталось от девчонки. Позвонила копам. Ни людей, ни нелюдей там больше не было. Незадолго до меня побывали вампиры, но это были мальчики твоего Айзека.

— Он не мой, — большого значения это не имело, но отметить стоило.

Эрика раздраженно дернула плечом, давая понять, что ей все равно.

— После того, как мы мило пообщались, я все же добралась до шамана, но он заперся внутри и кричал, что не готов сегодня меня впустить. Кажется, он был в истерика. Поэтому я пришла сегодня и обнаружила то, что видел ты.

Она рассказывала так, словно делала это не по обязанности, а оказывая Смотрящему немалое одолжение, и, по большому счету, этим можно было бы восхититься.

— Что за дела у тебя с ним были?

— Кажется, я уже говорила, что это личное.

— Было, пока от него не осталась лужа крови и пара костей.

Эрика побарабанила пальцами по подлокотникам, то ли теряя терпение, то ли решая, как повести разговор дальше.

— Это не первое странное убийство в городе. С чего ты взял, что имею значение именно я? Было же сказано, что погибшие имели дела с теми, с кем их лучше не вести.

Зейн смотрел на нее внимательно, тем взглядом, под которым становилось неуютно и гораздо более старым и битым вампирам и нелюдям. Эрика же никакого видимого дискомфорта не испытывала, и чем дольше он смотрел, тем серьезнее задумывался: могла она или не могла?

Исходя из всего, что Смотрящий успел узнать и увидеть за две ночи, могла. Имела при этом отличный мотив и железное алиби в виде абсолютной невозможности проверить наличие такового.

— Не далее как час назад ты собиралась задержаться в городе, чтобы выяснить, что случилось с твоим шаманом.

— Он не мой. Но да, собираюсь.

— Если он не случайная жертва, это может быть непросто и займет время.

— Я никуда не тороплюсь. Но если тебе нужна помощь со всем тем дерьмом, что ты здесь развел, можешь попросить об этом прямо.

У нее всегда была приятная улыбка, даже когда она сочилась ядом.

А это был уже совсем другой разговор.

Полтора столетия вместе не могли пройти бесследно — Эрика отлично знала, как сделать подачу, предложить пойти ва-банк, разжечь азарт и заставить рискнуть.

Настолько хорошо, что не отзеркалить эту полуулыбку было практически невозможно.

— Ты мне поможешь?

— Что мне за это будет?

Смотрящий тихо рассмеялся и откинулся на спинку кресла, сложил руки на груди.

— Что ты хочешь?

Она закатила глаза, делая вид, что продумывает ответ, который, — и это было ясно обоим, — заранее заготовила.

— Думаю, Титул Смотрящей над Бруклином меня вполне устроит.

— Нет, — улыбаться Зейн не перестал, но тоном дал понять, что подобное не может даже обсуждаться.

— А если подумать? — Эрика чуть склонила голову набок, глядя на него искушающе, мягко, почти ласково.

«Подумай о том, что я останусь здесь, фактически при тебе, стоит только руку протянуть».

— Денег, как я понимаю, можно не предлагать? — Зейн постарался сместить фокус только ради того, чтобы не поддаваться на этот взгляд, или по крайней мере, сделать это не сразу.

— Чем, по-твоему, я занималась целый век? У меня полно своих. Каково твое слово, Смотрящий?

Даже теоретически подобное предложение грозило катастрофой большей, чем ее взаимная неприязнь с Лив. Слишком сильно походило на западню, а слово, данное Смотрящим, не имело обратной силы.

Эрика слишком хорошо знала, что делала, и, с большой долей вероятности, рассчитывала услышать категорическое «Нет». Если не спровоцировать удар.

— Поговорим об этом снова, если ты справишься.

— Нет, так не пойдет! — она подняла руки ладонями вверх, и Зейн едва сдержался от того, чтобы улыбнуться снова.

— Не переигрывай. Это хороший аванс.

Пару минут они смотрели друг на друга, как будто изучая заново. Так, как и полагалось смотреть после долгой разлуки.

— Хорошо. Но учти, я это запомню.

Было время, когда все, чем обладал, Зейн стремился вложить в нее. Научить писать, читать, танцевать, держаться в обществе, разбираться в искусстве и архитектуре — лишь необходимые мелочи, такие же неизбежные, как соответствующий гардероб.

Как бы сильно она ни изменилась за прошедшие десятилетия, он лучше чем кто бы то ни было знал, что эта женщинане угрожает понапрасну и не бросается словами.

— Я тоже.

Эрика смотрел на него еще несколько бесконечно долгих секунд, прежде чем откинуться на спинку кресла.

— Спрашивай.

Она не потянулась за подчеркнуть вежливым рукопожатием, чтобы скрепить сделку, не стала ничего пояснять, но настроение в кабинете заметно поменялось, как будто сгустившийся и ставший слишком тяжелым воздух снова пришел в движение.

— Что за дела у тебя были с шаманом?

— Он помогал таким, как мы, в поисках смертных родственников. Катался по миру, предлагал свои услуги. Его визит в город я пропустила, но разыскала его после, так как была заинтересована. Он предложил приехать к нему в Нью-Йорк и все обсудить.

Следующий вопрос застыл на губах, перебитый совсем другим.

— Кого ты потеряла?

— На это я обязана отвечать?

Тема человеческой семьи все еще была для Эрики больной, тяжелой и мутной, и Зейн усилием воли заставил себя отступить, не торопиться, чтобы ничего не испортить.

— С чего ты взяла, что он правда сможет помочь?

— Я нашла пятерых, кому он уже помог, — она пожала плечами и снова полезла в карман за сигаретами. — В свете всего, что здесь произошло, попробую поговорить с каждым еще раз. Твоя очередь.

В самом деле, пришла пора раскрыть внутреннюю информацию, а заодно и проверить, как много ей и без того известно.

Зейн откинулся назад вместе с креслом, чтобы достать из стоящего за спиной сейфа толстый блокнот в кожаном переплете.

— Уже восемь недель кто-то вырезает наших по всему городу. Две гарпии, один полудемон, двое чистокровных нелюдей. Была еще ведьма-травница из столь милого тебе Бруклина, но ведьма, как ты понимаешь, она была такая же, как наша подруга, лежащая теперь в морге.

— Да, про нее я знаю. Выходит, что версия с зачисткой людей, водившихся с нечистью, отменяется, — Эрика задержала сигарету над верхней губой, а после отложила ее, чтобы не было заметно, насколько сильно сжимала.

— Людей до нее не трогали, — Зейн перелистнул страницы блокнота и подвинул к ней пачку фотографий. — Проблема в том, что нет ни зацепок, ни улик, ни мотива. У одной из гарпий был смертный любовник. Ее отрезанную голову в лучших традициях ночью подложили ему в постель, на соседнюю подушку. Он клянется, что пока все это происходило, ему даже дурные сны не снились. Двое погибших были рождены такими, двое обращенных. Единственное общее между ними — возраст.

— Сплошь твои ровесники? — Эрика задала вопрос, не поднимая взгляда, продолжила разглядывать протянутые снимки без особого интереса.

— Не настолько, — Зейн хмыкнул, решив оставить при себе предложение не грубить. — Большинство преодолели трехсотлетний рубеж, только Мелли, чью голову подсунули любовнику, до него не дотянула.

Эрика отложил фотографии, и на мгновение могло показаться, что все это время она оттягивал момент, прячась за ними.

— Выглядит как полное блядство.

Зейн задержал на ней взгляд, пытаясь как-то оценить второй раз за вечер звучащую в ее исполнении брань, потом решил этого не делать.

— Но ты же не рассчитывала, что Бруклин достанется тебе легко?