Успевший за день сбить с деревьев листву и загнать людей в укрытия ливень к ночи превратился в мелкую, не стоящую внимания морось, и отдавшая сегодня предпочтение крышам, а не дорогам Эрика сочла за благо обойтись без зонта.

Дом Мердоков встретил ее бодрящим ощущением покалывания от тысяч крошечных иголочек на коже, и она поймала себя на кривой приветственной усмешке, адресованной ему.

Дверь по традиции была не заперта, но она воспользовался звонком, выгадывая себе ещё пару минут до того, как на пороге появится кто-то из людей.

Эрика не любила и не хотела приносить плохие вести, но отдавала себе полный отчёт в том, что собственное «Я не хотела» в этом сезоне, похоже, будет не актуально.

Открыла Кэт, и она отстранённо удивилась тому, какой хрупкой та казалась в коротких домашних шортах и не по размеру свободной, слабо пахнущей Зейном чёрной футболке.

— Что?..

Она отступила назад в прихожую, скорее шарахнулась, что-то прочитав на лице, чем пригласила. Эрика не стала отвечать, отвернулась, запирая дверь за собой.

Старшие Мердоки появились из кухни одновременно, — взвинченные, как могли быть только люди, секунду назад обсуждавшие нечто, горячо их волнующее. Эрика небезосновательно заподозрила, что это «нечто» косвенно касается и ее тоже.

Она задержалась взглядом на небрежно собранных на затылке волосах Лив, после посмотрела на зажигалку, зажатую в пальцах Джонатана, как будто забытую.

— Что с ним? — голос Оливии прозвучал непривычно резко, надтреснуто, и Эрика всё же уставилась на показавшийся слишком грубо очерченным шрам.

До сих пор он был почти незаметным, но сейчас то ли освещение стало иным, то ли рубец по ведомым в лучшем случае самой миссис Мердок причинам обозначился ярче, очевиднее проступил на нежной коже. Будто затребовал к себе особого внимания.

— Эрика! — Лив уже не спрашивала, а требовала, и дальше тянуть было некуда.

— Он вернулся вчера ночью.

Кэт рядом выдохнула с таким явным облегчением, что она с усталым отупением в последний раз подумала, что предпочла бы быть где угодно, только не здесь.

— Надеюсь, он хотя бы объяснил, где его черти носили?

В то время как Мердок дал выход до сих пор сдерживаемой злости, Лив просто смотрела. Внимательный тёмный взгляд, казавшийся вовсе нечеловеческим, словно ввинчивался в сознание, не касаясь при этом воли, и проще было отвечать именно ей.

— Его пытали несколько дней. Я не знаю подробностей, он не приходил в себя, но, судя по повреждениям, очень жестоко. Просто тем, что оказалось под рукой. На нём ни одного живого места, разрывы внутренних органов, переломы… Конечности, правда, все на месте, но думаю, только потому, что сумел свалить вовремя. Люди такой породы не отпускают сами, если не… — она замолчала на полуслове, запоздало поняв, что уже наговорила лишнего.

Тишина в гостиной осталась настолько глухой и плотной, что если бы зажигалка сейчас выпала из руки Джона, вероятно повисла бы в воздухе.

Только Лив продолжала смотреть, требуя закончить.

Эрика всё равно позволила себе роскошь взглянуть в окно, за которым не так давно, — кажется, несколько жизней назад, — извивался мёртвый шаман, прежде чем произнести последнее, что должно было быть произнесено.

— Ему вырвали все клыки. Ущерб невосполним.

Дурацкая, невесть откуда взявшаяся казенная формулировка послужила попыткой хоть немного, но смягчить удар.

Бездарной попыткой, если быть точной.

Сказав то, что им по множеству причин знать полагалось, Эрика снова уставилась в окно через штору, чтобы не вторгаться в чужие чувства.

— Ты восполнила кровь?

— Что?

Голос Джона выдернул ее в действительность, но смысл услышанного дошёл не сразу.

На неожиданные вопросы мозг реагировал заторможено, что наводило на мысль о том, что поесть, прежде чем идти к ним, всё же стоило.

— Если всё настолько плохо, значит, ты поила его собственной кровью. Учитывая, что стемнело недавно, восполнить её ты вряд ли успела, — от былой злости не осталось и следа, Мердок просто растолковывать ей свою мысль негромко и не торопясь, без намека на раздражение в голосе, но подлинную суть этого спокойствия Эрика понимала даже слишком хорошо.

— Нет, ещё не успела. Не беспокойся, я ни на кого не брошусь. Даже пара дней голода для меня уже не критична.

— Всё равно займись в первую очередь этим, остальное подождёт, — Лив, наконец, отмерла, моргнула, провела ладонью по лбу неосознанным нервным жестом, и почему-то именно это вернуло Эрику к реальности окончательно.

— Да, конечно. Мне в любом случае пора. Понятия не имею, что они намерены делать дальше, но этот чертов город уже сходит с ума. Болтают, что кучка каких-то недоумков из Квинса надумала объявить себя новой властью. Возможно, в этом придётся поучаствовать.

— Ты можешь перевезти его к нам?

Всю эту неловкую, насквозь фальшивую в своей будничности тираду Оливия проигнорировала вовсе, но, встретив её взгляд снова, Эрика сочла его вполне живым. Разве что крайне обеспокоенным и обращённым скорее в собственные мысли.

— Ты вслед за ним рехнулась?

— Не хами, — Лив одернула мягко, без укора, но прежде чем Джонатан успел раскрыть рот.

Эрике захотелось совершенно по-идиотски рассмеяться или смежить всё ещё слишком сухие веки.

— Лив, ты, возможно, не поняла. Он в отвратительном состоянии, не способен питаться сам, и к тому же не приходит в сознание. Уже вряд ли придёт. Его упокоение просто… вопрос времени.

— Значит, ему нужен круглосуточный присмотр, обеспечить который в одиночку ты явно не сможешь, — Мердок сдвинулся с места плавно и приблизился медленно, как будто боялся спугнуть.

Эрика всё же потерла глаза, заставляя себя сосредоточиться. Собственные слова показались далёкими и странными, произнесенными кем-то другим.

Определённо не тем, кто даже лучше, чем эти людм должен был понимать, что один грамотный удар в сердце решил бы все проблемы разом.

Совсем не к месту вспомнилось, как в этой самой комнате всё тот же Мердок, наплевав на мучительное отравление и развороченное гримолком лицо, предельно вежливо и иносказательно обещал ей все возможные кары, если Зейн слетит с катушек по ее вине.

Наконец решившись встретиться с ним взглядом, Эрика нашла в глазах профессора такое понимание, на которое рассчитывать изначально не осмелилась бы.

— Едва ли это то зрелище, которое нужно Кэт, — последний довод, нечестный, но самый сильный.

— Ты от стресса и голода сдурела? — в её вопросе было больше беспомощности, чем вызова, и Эрика всё же обернулась, чтобы посмотреть на нее.

Кэт стояла там же, где осталась, впустив ее, только взгляд сделался отсутствующим, а побелевшие пальцы нервно сжались на рукаве футболки, подтверждая, что запах ей не померещится.

За это немедленно захотелось кого-нибудь убить. Захотелось так сильно, что пришлось осадить себя, чтобы не напугать девочку ещё больше.

Мердок поправил очки, тактично сделав вид, что не заметил, как глаза вампира на миг сделались янтарно-желтыми.

— Поешь и разберись, насколько всё критично с недоумками в Квинсе. После привози его сюда. Мы подумаем, что… можно сделать.