Перевод латинских текстов на Руси конца XV века был новым феноменом, совпавшим с периодом обновления. Иван III объединил под своей властью почти все русские княжества, включая Новгород с его торговлей с Западом и обширными землями на русском севере. Один из парадоксов русской истории заключается в том, что сильное религиозное брожение и всплеск культурной активности пришлись на период после подчинения Ивану III в 1472–1478 годах Новгородского государства с его олигархическим полуреспубликанским строем201. Иван не просто заместил власть новгородского посадника своей – он выслал большинство новгородских бояр вглубь Руси, перевел северные земли в статус коронных владений (черные земли) и создал новую элиту, дворян из центральной Руси, получавших земельные пожалования (поместья) в качестве вознаграждения за военную службу. Иван, однако, не отобрал в казну и не раздал новой элите церковные земли, так что архиепископ Новгородский остался одним из богатейших русских землевладельцев202. Его архиепископство включало в себя почти весь северо-восток Руси до самого Урала – земли, приносившие большой доход. К нему относилась также и Соловецкая обитель – один из трех великих русских монастырей. В первые три десятилетия после подчинения Иваном III Новгорода город и его архиепископ вводили новшества и провоцировали полемику. После 1505 года многие переводчики переехали в Москву, и роль центра переводов и других культурных новаций взял на себя великокняжеский двор. Двор был тесно связан с церковной иерархией, и теперь источником нововведений стал их союз.

Именно в Новгороде развернулся крупный внутрицерковный конфликт, первый с момента принятия Русью православия в 988 году: там появилась так называемая ересь «жидовствующих», оспаривавшая главным образом учение о Троице. В этот спор вплетались разногласия относительно правильного устройства монастырей и монастырского землевладения. Главным участником обеих дискуссий был игумен Иосиф Волоцкий, боровшийся и с еретиками, и с критиками монашеской жизни203. В конфликт были вовлечены также великие князья и их двор, так как и Иван III, и его сын Василий III в разное время придерживались различных позиций относительно этой полемики. Современные историки считают, что различные внутрицерковные группы не были четко очерчены идеологически, а антагонизм между ними был результатом столкновения персоналий и юрисдикций204. Полемика не просто формировала контекст для переводов, большая часть которых была выполнена клириками: дело в том, что почти все полемисты так или иначе участвовали в подготовке переводов. Историки обычно разделяют споры и переводы, однако историю одних нельзя рассказать в отрыве от других. Переводы религиозных трудов, созданных на католическом Западе, привлекали гораздо меньше внимания, нежели полемика и даже переводы из Вульгаты, включенные в состав первой полной славянской Библии205. Связь между полемикой против ереси и переводами неочевидна, однако те же самые люди, что обличали еретиков, занимались переводами, в частности архиепископ Новгородский Геннадий. Переводы обеспечивали новым материалом противников ереси, но среди переводов было очень много работ, не имевших прямого отношения к полемике. Понятнее, почему переводы сначала появились в Новгороде: в конце XV века он был главным местом контактов Руси с Западом. В то время как московский двор нанимал итальянских архитекторов, Новгород продолжал свои отношения с соседней Ливонией и ганзейскими городами206. Скорее всего, европейские книги попали в Новгород благодаря этим торговым связям, хотя официальные представители Ганзы также порой привозили с собой книги207.