«Ловко получается», – могут теперь возразить критически настроенные умы. Ландвер выбирает подходящий пример для обоснования странноватого понятия хроноференции. И все же Карлсбад в Нью-Мексико – это уникальное явление, причем экзотическое, это исключение, которое вряд ли способно служить продвижению понятия хроноференции. Напротив, оно подчеркивает свою ограниченность, поскольку подобное вряд ли может быть повторено.

«Неплохо сказано!» – отвечу я. Однако несколько замечаний по поводу метода, чтобы показать, насколько не уникален выбранный мной случай, будут нелишними. Прежде всего остановлюсь вот на чем. Я выбрал Карлсбад не потому, что с самого начала знал, что там сконцентрируются яркие примеры хроноференции. Скорее, я выявлял эти хроноференции постепенно, шаг за шагом. Моей отправной точкой стала тема, которая на первый взгляд выглядит неисторической. Меня интересовала проблема исторической (Ян Ассман сказал бы: растяженной)673 коммуникации, которая возникает в связи с хранением ядерных отходов. Эта проблема показалась мне глубоко исторической: не только потому, что она связана с актуализацией отсутствующих времен, но и потому, что она сопряжена с воображением будущей истории – заглядыванием вперед и обращением взгляда назад.

По ходу своих исследований в области атомной семиотики я наткнулся на информацию о заводе по переработке ядерных отходов в Карлсбаде. До этого момента я даже не знал о существовании этого города. Название города открыло второе, как будто более традиционное историческое направление – Карлсбадские пещеры, о которых я тоже раньше не слышал.

Таким образом, Карлсбад действительно экзотичен – и в то же время вполне нормален674. Потому что, я убежден, подобные хроноференции можно обнаружить в любом месте, в отношении любого человека, любого предмета или идеи – чего угодно, одним словом. Возможно, они не всегда измеряются тысячелетиями или даже миллионами лет, но это и не важно. Так или иначе, легко можно представить, насколько глубоко влияют отсутствующие прошедшие, будущие или даже времена совершенно иного рода на наше настоящее, и как мы вовлечены сегодня в установление связей с этими отсутствующими временами. Эти хроноференции не образуют сборную солянку, эдакую пеструю сутолоку диких темпоральностей, но подчиняются – вопреки очевидным случайностям и непредсказуемости – режиму дискурса, который поддается описанию и устанавливает вполне четкие правила, какая отсылка к отсутствующим временам – из бесконечного множества теоретически возможных – вообще использована (и может быть использована). Поэтому совсем не случайно город Эдди переименовывается в Карлсбад (поскольку в конце XIX века это было лечебный курорт par excellence, что подтверждается и названием Carlsbad, California, закрепившимся с 1889 года), Карлсбадские пещеры включаются в уже существующий экспансивный геологический дискурс, а хранение ядерных отходов провоцирует создание соответствующих сценариев будущего.

На мой взгляд, историография, демонстрирующая подобные связи и отсылки, может помочь по-новому описать и понять мир, в котором мы живем.