Эта неуверенность, которая всегда есть и неуверенность в себе, вынуждена искать новые формы выражения. Шестая, и пока что последняя, характеристика хроноференций заключается в том, что они разрушают линейность стандартизированных историографических репрезентаций. Ведь даже этот линейный способ историографической репрезентации, который цепляется за хронологию для обоснования исторической каузальности, порождает парадоксальную ситуацию. Строго говоря, линейно-хронологическая форма повествования не является линейно-хронологической. Она также отталкивается от настоящего, чтобы совершить скачок (основываясь на воображении и материальности) в некое прошлое, признанное значимым. Только после этого скачка она может вернуться линейным путем в настоящее. Таким образом, эта форма репрезентации – скорее игра в пинг-понг, чем линия. А наше повседневное столкновение с присутствующими и отсутствующими временами учит нас, что хроноференции, в которых мы живем, обычно гораздо сложнее и запутаннее, чем предполагает линейная модель.

Для этого достаточно провести небольшое самонаблюдение. Как насчет того, чтобы зафиксировать в дневнике те временны́е отношения, с которыми вы сталкиваетесь в течение дня? Они начинаются с утренних новостей, в которых пестрым хороводом проносятся истории о прошлом и прогнозы на будущее; продолжаются, когда вы гуляете по городу, где здания, построенные в разные века, отстоят всего на нескольких метров друг от друга; они играют роль в вашей ежедневной работе, когда события, произошедшие годы или десятилетия назад, все еще актуальны, или необходимо спланировать следующие шаги в развитии; и все еще заканчиваются, когда вы проводите вечер за чтением романа XIX века, просмотром фильма 1970‑х годов или размышляете о финансовом благополучии своих детей, чтобы увереннее смотреть в будущее. Мы постоянно сталкиваемся с подобными хроноференциями как с чем-то само собой разумеющимся, причем многие из них не вторгаются в нашу жизнь бесцеремонно, а протекают едва заметно, в фоновом режиме. Даже если временна́я линейность играет важную роль в нашей повседневной жизни, потому что события не развиваются вспять и мы подчиняемся второму закону термодинамики, потому что все мы стареем и не в силах избежать смерти – даже если этот опыт временно́й линейности невозможно переоценить, все-таки как культурные существа мы живем в гораздо большем количестве темпоральностей и ввергнуты в гораздо более сложные временны́е отношения, чем исключительно линейные. И если учесть хроноференции не только в повседневной индивидуальной жизни, но и экстраполировать их на огромные сообщества, то в итоге возникает почти пугающий вихрь темпоральных связей.

Ни одна форма репрезентации не является достаточно отточенной и совершенной, чтобы изобразить эту сложность. Но следует хотя бы попытаться найти формы, которые могли бы в какой-то мере соответствовать этой хроноференциальной сложности. В историографии довольно редко используют познавательные возможности формальных экспериментов. Чаще всего для хронологического упорядочения путаницы служит линейная форма репрезентации, хотя временна́я последовательность – всего лишь один из способов оперирования временем. Вездесущие переплетения и связи прошлого, настоящего и будущего (и других времен) показывают, что одной линейностью здесь не обойтись. Такая «наука о времени», как метеорология, занимается в настоящем разработкой моделей и прогнозов на будущее, основанных на агрегированных данных из прошлого. Однако эти прогнозы, эти версии присутствующего будущего, в свою очередь, влияют на настоящее (поскольку оно пытается приспособиться к прогнозу), а также на прошлое, к которому теперь, коль скоро отношения между настоящим и будущим изменились, можно обращать новые вопросы607. Здесь вряд ли можно усмотреть хронологически-линейную строгость, речь идет, скорее, о сложной, взаимосвязанной структуре отсылок.

Таким образом, историческая наука нуждается в новых формах историографии. Образцы таковой можно найти не столько в академической, сколько в художественной сфере. Роман Курта Воннегута «Бойня номер 5», фильм Кристофера Нолана Memento или архитектурная концепция Рема Колхааса ChronoCaos608 суть не просто причудливые игры с временны́ми отношениями, а конкретные формы того, как люди живут со временем и временами – и как эти формы могут быть выражены вне линейной модели.