Забвение обращает внимание на контингентность прошлого, на потенцию бывшего не быть. Возможно воспоминание о том, чего не было, как и забвение того, что было373. Подобное понимание культурного забвения как потенции прошлого можно обозначить, вслед за Полем Валери, как имплекс. С помощью этого понятия Валери хочет сосредоточиться на космосе потенциальности, который сокрыт в человеке – и, я бы добавил, сокрыт, таким образом, и во времени. Имеются в виду все те произведения и эффекты, которые еще могут удивить человека в самом себе, все радости и страдания, которые он, возможно, еще не осознает, все возможные воспоминания и идеи, которые в нем таятся, иными словами, весь потенциал ощущений и творений. «Все это виртуальное, – пишет Валери, – я называю имплекс». Валери подразумевает под имплексом некую способность, а именно «способность чувствовать, реагировать, действовать, понимать; индивидуальную и изменчивую способность, которую мы постигаем в большей или меньшей степени, и всегда лишь неполностью и косвенно, например, в чувстве усталости, так что мы часто обманываемся на этот счет». В имплексе заложены «возможные вариации возможного»374.

И замечательно, что Валери связывает имплекс также с временны́ми модализациями, которые реализуются благодаря ему. Ведь «возможные вариации возможного» возникают не только в конкретном настоящем, но, разумеется, и в складывающихся на данный момент корреляциях времен. Именно множество настоящих прошедших и настоящих будущих времен раскрывает весь потенциал, заключенный в имплексе. В нем содержатся виртуальные реальности, которые – в той мере, в какой они относятся к прошлому, – возможно, действительно забыты, но ни в коем случае не исчезли. Они хранятся в имплексе настоящего как нереализованные прошедшие будущие и, подобно Барбароссе в Киффхойзере375, ждут своего пробуждения376. В связи с понятием имплекса мне видится важным то, что Валери пытается соединить виртуальность с потенциальностью. Он пишет: «Коротко говоря, под имплексом я понимаю то, в чем и через что мы способны к сообразию377»378. Здесь играет роль не только сообразность, но и способность! Это та часть исторического айсберга, что дрейфует под поверхностью воды, но может быть поднята на поверхность.

Мне кажется, что забвение представляет исторический интерес, поскольку мы имеем дело с формой потенциальности и виртуальности, с формой еще не реализованных возможностей, с переносом возможных действительностей, которые могут быть актуализированы в любой момент, в сферу неактуальности. В этом отношении забвение оказывается сопряжением актуальности и потенциальности, действительности и возможности.

Таким образом, культурное забвение – это практика, а именно практика деактуализации. И в качестве практики культурное забвение вовсе не является дефицитом, не обозначает потерю и не указывает на стирание из памяти, но позволяет тематизировать установление и конструирование исторических действительностей. В этом отношении виртуальность забвения всегда сопряжена с виртуозностью забвения.