Информация о введении особого режима на передвижение по всем российским регионам, где распространяется Соррос, исходя из нормативных актов, опубликованных на 15 февраля 2004 г. (подготовлено Советом Чародеев, 2004 г.)

Постановляю:

1. Внести изменения в Порядок оформления и использования порталов для магического передвижения по территории Сорроса в целях предупреждения и ликвидации чрезвычайных ситуаций и предотвращения неправомерных перемещений чародеев и разумных существ, наделённых как минимум четырьмя чувствами восприятия.

2. Совету Чародеев обеспечить официальную публикацию настоящего Постановления в газете «Информационный вестник Сорроса» и размещение в Материи.

3. Настоящее Постановление вступает в силу со дня его официального опубликования.

Пять лет назад учёные из Чародейского исследовательского центра опубликовали данные о том, что, укрепляя мышцы тела и в целом доводя свои параметры до совершенства, можно повысить магический уровень на одну ступень. Это произвело эффект пороховой бочки: все начали делиться друг с другом рецептами зелий силы и забурились в тренировочные центры. Толпы чародеев и чародеек после работы шли не домой, а бодро перекочёвывали – кто из порталов, кто своим ходом – в душные залы со спортивными авоськами в обнимку.

Таковы нынче были чародейские тренды в российской части Сорроса.

В первую очередь требовалось выбрать дивизион для тренировок: тело, разум, магия. Я выбрала смешанный, где инструктор сочетал в одной групповой тренировке самозащиту, кроссфит и отражение заклинаний. Ходить на индивидуальные занятия я не решилась: во-первых, стеснялась, во-вторых, судя по отзывам, заниматься в группе было интереснее.

В институте нам преподавали смешанные единоборства, которые мы почти всегда прогуливали. У меня до сих пор где-то в кладовке валялся бархатный халат оранжевого цвета – такие нам выдали на третий день обучения в Институте чародейства и магических отношений.

Юпитера, тренера моего дивизиона, обнаружить в зале было очень легко. Двухметровый громогласный чародей с широченными плечами и улыбкой до ушей привлекал внимание. Одна его нога весила, наверное, как вся моя тушка – и непонятно, было это хорошо или плохо. Вроде бы и спрятаться за одной такой ногой можно, и передохнуть, пока все прыгают, но и случайно попасть под удар этой кувалды из мышц тоже не особо хотелось.

Встав в ряд с другими ребятами, я стала разминать плечи. Парней в группе было больше, чем девушек. Многие из них, как и я, неуверенно озирались по сторонам. Только двое выглядели поджарыми – видимо, занимались давно.

Один, с острой бородкой, худой, но очень жилистый, чем-то смахивал на дракончика Мушу. Его шею и руки украшал плотный ряд пёстрых татуировок. Второй, качок средних лет с ирокезом салатового цвета, постоянно отпускал шуточки и пытался поиграть мускулатурой.

Девушки смотрели на меня дружелюбно. Одна была настоящей амазонкой, способной за три секунды забраться по канату, сделать тройное сальто и одновременно отразить магический удар. У неё были большие серые глаза, чёрные волосы и бледная кожа. Вторая выглядела чуть скромнее: она держалась поодаль, но справлялась ничуть не хуже первой. Обе носили чёрные майки и кожаные обтягивающие легинсы.

Поправив одежду, я посмотрела на часы. Внутри нарастала паника: сколько мне надо здесь прыгать, отжиматься и лазить по верёвкам, чтобы достичь подобного мастерства? Странно, что всех нас определили в один дивизион: уровень подготовки у студентов явно был разным.

– Ну, начнём!

От испуга я подпрыгнула на месте. Клич Юпитера походил на залп салюта. Если он станет делать так на каждой тренировке, скоро я смогу показать успехи в прыжках, перемахивая сразу через трёхметровый турник посреди зала.

В огромном помещении клуба не было разделяющих стен, и ученики других дивизионов, наоборот, очень недовольно смотрели в сторону Юпитера. Однако в эту минуту моего сенсея не интересовало ничего, кроме новичков: он выстроил нас в первом ряду и учил, как нужно правильно дышать во время занятий.

Спустя сорок минут – после восьмидесяти шести выпадов, пятидесяти восьми отжиманий, двадцати трёх подтягиваний и невесть скольких заклинаний – я пыталась вынести себя из клуба. Хорошо, что он находился недалеко от дома: как раз примерно на сто шагов меня и хватило.

Вечером не осталось сил даже принять душ: я скинула одежду, забросила её в корзину для белья, поставила будильник на полчаса пораньше и рухнула на кровать.

В Сорросе была куча законов и особенностей, к которым я долго привыкала, но самым странным обстоятельством для меня оставалось именно время. Временной секрет, конечно, был недоступен для нечаров, а чародеи давно к нему привыкли. В определённый, антрацитовый, час горизонт ослепляла яркая вспышка, и небо заливало яркое зарево, искрящееся всеми цветами радуги. Оно постепенно рассеивалось, маленькие сгустки магии то двигались хаотично, то кружились, собираясь в причудливые узоры. В своём последнем дыхании предзакатный час, удлинявший день, делал небо похожим на потемневший асфальт, залитый бензином. Подвижная радужная плёнка из нитей сверкала в красном солнце, а затем растворялась в воздухе.

В Сорросе существовало много легенд и преданий, связанных с системой времени и волшебством дополнительного часа. Считалось, что так задумал сам Создатель. Была версия, что магическим видам пришлось осесть на Земле и приспособиться к соседству с нечарами. Я спрашивала об этом и у Альфины, и у Ларисы Ивановны, но никто точного ответа дать мне не мог, объясняя, что так жили уже тысячи лет и никто никогда не задавал таких глупых вопросов.

Наступление весны означало для сотрудников «Портал-Телекома» одно: все активности перемещались из зданий на улицу – в парки, скверы и загородные посёлки, где обитали чародеи и прочие волшебные индивидуумы. Типичные ведьминские празднества превратились в коммерческий промысел, где можно было сбывать услуги компании и продавать купоны на перемещения.

Первым этапом в апреле стала подготовка плана по проведению Бельтайна, праздника пробуждения жизни и начала лета, для волшебников и их чад. О подобных мероприятиях у нас рассказывали ужасы: например, в том году орава маленьких чародеев облепила сотрудников, облила каким-то гелем и подожгла с помощью самовоспламеняющихся ритуальных свечей.

В Сорросе Бельтайн издревле знаменовал приход лета и являлся одним из восьми праздников в календаре ведьм и чародеев. Когда-то ради него тысячи магов со всего мира собирались в одном месте. Обычно это была огромная пустошь, так как пространство требовалось как следует очистить огнём. Некоторые брали с собой предметы других стихий: воду, камни, корни растений или соль с благовониями.

Говорят, что чародеи раздевались, натирались особыми снадобьями и разводили огромный костёр, чтобы в самый его разгар запрыгнуть внутрь. Огонь очищал и землю, и их души и символизировал обновление и возрождение личной и общей чародейской силы. Затем все волшебники закладывали семена в почву и за несколько часов возводили на пустой земле плодородные сады. Посередине обязательно должно было произрастать майское дерево, которое и сверху – ветвями, и снизу – корнями соединялось с Материей. В Институте чародейства и магических отношений нам говорили, что тогда она была другой – более плотной и сильной по своим свойствам.

Сейчас от древнего ритуала не осталось ничего – кроме обычая связывать все манипуляции с огнём, как дань кострищам, которые когда-то жгли наши пращуры.

В отдел взяли ещё одного сотрудника мне в помощь – весёлую и лёгкую на подъём девчонку – Лилю. Она рассказала мне, что, достигнув совершеннолетия, сама выбрала себе это имя.

Ей было двадцать семь. Она боялась детей и обожала собак: у неё жило восемь! Бишон-фризе по кличке Имболк, чихуахуа Остара, померанский шпиц Бельтайн, йоркширский терьер Лита, мопс Ламмас, пудель Мабон, бигль Самайн и бобтейл Йоль. Я не представляла, как чародейка, пусть даже с помощью магии, в одиночку справляется с ними. И было загадкой, почему она назвала всех питомцев в честь восьми чародейских праздников Колеса года. А ещё – боялась детей, поэтому взаимодействовать с ними на гулянии пришлось мне.

В центре двора, между несколькими зданиями, где жили чародеи и прочий магический народец, мы поставили огромную круглую каменную плиту, украшенную рунами. Самобранок нам никто не дал, поэтому мы самостоятельно раскладывали угощения на импровизированном столе. На сегодняшнем Бельтайне мы угощали выпечкой – у «Портал-Телекома» гастрономическим аутсорсером были гномы.

Всех нас заставили вырядиться в традиционную одежду компании с фиолетовой символикой, которая на солнце мигала то золотистым, то серебряным светом. В целом всё прошло неплохо, за исключением момента, когда дети облепили каменную плиту и начали её раскачивать. В это время мы за деревьями колдовали над музыкальными воздушными шарами. Лиля позеленела, и шар в её руках лопнул из-за пронзительного крика. Я метнула готовую связку шаров в собирающуюся толпу.

Так мы провели почти месяц, хотя Бельтайн принято праздновать всего один-два дня. В мае Борис Зденкович нас снова собрал на совещание. Он торжественно расстелил на столе гигантскую карту с изображением домиков и перемещающихся между ними чародеев. Где-то между конструкциями мерцали четыре точки.

– Так, девочки, у меня есть для вас очень важное задание. «Перемещениум» наступает нам на пятки. Они уже добрались до… Неважно. Вчера я получил ценную информацию.

Эта компания была единственным конкурентом «Портал-Телекома». Поговаривали, что с их порталами было всё в порядке.

Шеф обвёл нас торжествующим, гордым взглядом.

– Вчера один из моих маленьких шпионов в «Перемещениуме» сообщил, что конкуренты планируют открыть два портала в посёлке Серый Ковыль. У нас всё готово, чтобы запустить четыре портала уже на этой неделе. В среду инженеры подведут все воздушные линии и заколдуют землю, а в четверг мы забабахаем им такой праздник, что у «Перемещениума» не останется ни единого шанса!

Борис Зденкович ткнул в карту, но тут же отдёрнул палец – мерцающее изображение одного из порталов легонько ударило его магическим током.

– Итак, Арина, Лиля. Вам нужно будет подготовить незабываемый праздник для жителей Серого Ковыля. Еда, напитки, мороженое, культурная программа, продажи – в четверг всё должно быть организовано на самом высшем уровне.

Лиля уткнулась в ежедневник, сканируя глазами страничку с сегодняшним днём. Я угукнула и последовала её примеру.

Вернувшись в офис, мы разделили обязанности. На всё у нас было три дня. В тот же вечер все остались на работе до девяти вечера и, чтобы не ночевать в офисе, переместились продолжить приготовления в местный бар для чародеев.

Лиля, выпив три кружки эля с куркумой (на мой взгляд, той ещё гадости!), утёрла желтоватую пенку с губ рукавом свитера и хлопнула огромной, почти пустой стеклянной кружкой по круглому деревянному столику. Мы наконец-то закончили писать план и теперь уплетали бургеры с луковым джемом.

– Если честно, я не думаю, что этим праздником мы как-то исправим ситуацию с переносами. Всё будет повторяться снова и снова: на нас посыпется огромное количество заявок на перемещение, с которыми порталы просто не справятся.

– Но в Сером Ковыле телепорты же будут новыми.

– Да, конечно, а уровень подготовки и время для тренировок? Их всё меньше и меньше. Как будто ты не разбираешь обращения!

Лиля снова схватилась за кружку.

– Папа говорит, что… То есть дядя говорит, что скоро всё изменится.

Я заметила на руке коллеги массивное кольцо с камнем молочного цвета. Минерал загадочно переливался всеми оттенками радуги. Казалось, что внутри его светится маленький искусственный огонёк.

– Можно посмотреть?

– Можно.

Девушка сняла тяжёлое украшение с тонкого пальца и передала мне. Кольцо было, судя по всему, очень старым: изнутри виднелисьпотёртости от постоянной носки. Внутри барных ламп горело всего по одной свече, и в тусклом свете я едва рассмотрела затейливую руну, которая была выгравирована прямо в опале. В какую-то секунду камень вдруг потемнел и обжёг мне палец – Лиля тут же вырвала кольцо из моих рук.

Настоящие опалы были редкостью в Сорросе. Я с детства любила барахло и всякие камешки, поэтому мне нравился предмет камневедение в Институте чародейства и магических отношений. Опал входил в тройку самых загадочных и мощных камней. Чародеи и представители других магических видов – что само по себе было необычным фактом – использовали их для различных целей. Например, для защиты дома, создания магических артефактов или усиления своего волшебного уровня.

Самым популярным способом использования опала было изготовление оберактов, которые выполняли сразу две функции: и защиту, и нападение. Древние украшали опалами даже волшебные палочки – пока те были в ходу, а также посохи и одежду. Минеральный порошок даже добавляли в зелья и снадобья, чтобы, видимо, обрести могущество или излечиться от неведомых хворей. Но чрезмерное использование камней, особенно во время войн, привело к истощению рудников.

И конечно, опал считался опасным: он мог оказаться сильнее самого чародея и тогда затягивал в себя его душу, а то и несколько душ поблизости.

– А давно у тебя это кольцо? – поинтересовалась я.

– Нет. Оно раньше принадлежало папе.

– А он?..

– Он умер много лет назад, когда я была ещё ребёнком. – Лиля надела массивное украшение обратно на палец.

– Понятно. – Коллега смотрела в сторону, похлюпывая элем, и я раздумывала, как сменить тему. – А кстати, куда ты в последний раз ездила?

До трудоустройства в «Портал-Телеком» Лиля много путешествовала. Она рассказала, как встречала британских и греческих чародеев, которые колдуют палочками, в отличие от чародеев из России, использующих исключительно руки. Это меня удивило – я спросила позже у Альфины, правда ли это, на что получила утвердительный ответ.

В среду мы с Лилей, схватив свои испещрённые записями и линиями ежедневники, ввалились в кабинет Зденковича, а спустя двадцать минут – вывалились обратно в коридор с очередным важным пергаментом с размашистой подписью шефа. Бумага гласила, что разработанную нами праздничную программу для Серого Ковыля можно запускать в работу.