«Когда Священную Землю замыкает двадцать пятый час, многие люди, рождённые под луной, именуемые непросвещёнными, начинают зреть вещи, им не положенные. Им видятся колдовство, волшебный народец, они слышат пение речных дев и рычание драконов в далёких пещерах. Почему непросвещённые видят и слышат сверхъестество, не представляется понятным – скорее всего, речь идёт о космической чувствительности некоторых из них.

Другие непросвещённые, также именуемые нечарами, не верят тем, кто слышит отголоски Сорроса. Сколько существует сверхъестество, столько чародеи и прочий волшебный люд проблему эту решить не могут. Для спокойствия души следовало бы мне оставить подобные мысли, но вчера, обернувшись тенью, я прогуливался вдоль нечарских улиц и лицезрел тревожную картину.

В одном из нечарских домов плакал младенец, и никто из всего семейства не мог его угомонить. Плач был таким жалобным и протяжным, что я не удержался и заглянул в окно нечарского жилища. И что ты думаешь? У колыбели, представь себе, сидела гаргулья! Чего ей от людского ребёнка понадобилось, неизвестно – возможно, её просто удивило «видение» младенца, который рыдал и пытался ударить маленькой ладошкой по перепончатой лапе, вцепившейся в кроватку.

И тогда я не выдержал, Пафос: возвёл руки к огню и изгнал гаргулью! Нечарский младенец тотчас заснул глубоким здоровым сном.

Я посмею предположить, что наш мир именно потому именуется «Сорросом», и с древнего языка это означает "прости нас". Однако все мои учителя и друзья по перу опровергают такое предположение, поэтому настал черёд твоего слова, дорогой друг».

После апельсинового рома голова трещала так, словно в акробатических танцах вчера кружились не гномы, а я. Возможно, из-за него мне и приснился кошмар про интернат и монстров. С кухни раздавались странные звуки, я накинула кофту, тапочки и направилась туда.

На подоконнике сидела крошечная синичка с запиской, закрученной в тонкую трубочку и привязанной к лапке. Я аккуратно сняла письмо и выпустила птицу наружу. Внутри было приглашение-напоминание на собеседование в корпорацию «Портал-Телеком». В уголке письма красовался витиеватый значок компании в форме крошечного портала.

«Портал-Телеком» являлся крупнейшей коммуникационной организацией и, помимо разветвлённой сети высокоскоростных «путей» для перемещения, раскиданных по всей стране, владел магической «паутиной» общего пользования внутри Материи, чародейскими системами передачи данных и, конечно, теле- и радио-вещания, используемых магами и нечистью. Я слышала, что компания вроде как пыталась расширить перечень услуг и улучшить качество сервиса, поэтому набирала сотрудников.

Интересно, всем ли одногруппникам пришли письма-приглашения? Помнится, несколько ребят точно хотели работать здесь. Когда я заполняла свою анкету в Бюро занятости при Институте чародейства и магических отношений, многие сдерживали ухмылки. Да, мне пришлось целый год навёрстывать то, что все проходили в школах, а на первом и втором курсе практика ещё сильно хромала.

Ко мне приставили личного куратора – Ларису Ивановну, и вот с ней дела пошли куда лучше. Никаких поблажек чародейка мне не давала: «Основы Чародейства Сорроса», «100 вводных заклинаний для начальной и средней школы», «История Сорроса с древнейших времён», «Введение в рунопись» мне до сих пор иногда снятся в кошмарах – тех, где не мелькает пожар.

Экзамены я сдала почти лучше всех, и на выпускном уже никто не ухмылялся.

Грудь пронзил приступ тупой боли. Был Институт чародейства и магических отношений, и была Школа Ларисы Ивановны. Иногда мне кажется, что она дала мне намного больше, чем университет. Мы работали над хитрыми тонкостями нанесения рун, над редкими книгами, которыми почти никто не пользовался – но они давали исключительную информацию о магических процессах Сорроса. Она научила медитировать и правильно пользоваться источниками магии из Материи.

И главное, она научила меня защищаться: на последнем курсе мы практиковали оборонительные заклинания, хотя это было запрещено – официального объяснения этому не существовало, но среди студентов ходили слухи, что запрет ввели из-за большого количества несчастных случаев. По всей стране уже несколько лет как отменили экзамен по практике, но Лариса Ивановна была ведьмой старой закалки. Мы обе покрывались едва заметными шрамами, одежда местами обугливалась, а её светлый парик всегда к концу практики немного съезжал набок. Потом мы вместе смеялись до колик в животе и пили чай с молоком и мятой.

Зимой у Ларисы Ивановны случился инсульт, она впала в кому. Это разбило моё сердце: я не могла поверить, что жизнь её угасает, что мы больше никогда не поболтаем в её маленьком кабинете, как в старые времена.

К насмешкам одногруппников я относилась равнодушно. В институте мне всё равно было спокойнее и интереснее, чем в интернате. Там я вообще как-то уже смирилась с несправедливостью: с тем, что из тумбочки регулярно пропадали книги, которые днём с огнём не сыскать, на стенах в туалете рядом с моим именем всегда красовалось какое-нибудь обидное слово, выведенное несмываемым маркером, а на дне рюкзака часто обнаруживалась пара-тройка скомканных записок. Причина мне до сих пор непонятна, ведь выглядела я обычным, довольно тихим ребёнком с грустными зелёными глазами и чёрными косичками.

Моим утешением и единственным другом стала Регина, которая появилась в интернате, когда нам было по тринадцать лет.

В Институте чародейства и магических отношений я научилась защищать себя даже во сне, я вздрагивала от шороха за спиной. Казалось, что человеческие призраки продолжают преследовать меня и в Сорросе.

Вот и сейчас рядом раздался непонятный скрип с сопением и ворчанием.

Утром начался дождь. Холодные капли окрасили стены городских домов в ещё более тёмный цвет, и отовсюду слышался скрежет открывающихся зонтиков. Я собралась толкнуть дверь, чтобы выйти из подъезда, но кто-то снаружи меня опередил.

В проёме сначала показалась деревянная трость, а затем – рыжая взлохмаченная голова. Я уступила дорогу женщине – она кивнула мне и, закрывая мокрый клетчатый зонт, прошествовала вперёд.

– Доброе утро, ведьма.

Я поздоровалась в ответ. Многие в этом доме на дух не переносили пожилую, колкую на язык эльфийку. А мне она по-своему нравилась. Да, она была жутко злой, вечно недовольной, но тем не менее кормила всю живность в округе, подкарауливавшую её каждое утро у чёрных ландышей в палисаднике.

Мне было ужасно интересно, почему её крылья обрезаны, но я так и не решилась спросить у неё об этом или узнать у кого-то ещё.

Вместе с эльфийкой в подъезд чёрной торпедой шмыгнул кот. Он принадлежал соседской шайке упырей, они тоже обитали на первом этаже, прямо напротив бескрылой пожилой эльфийки. Судя по всему, упыри занимались нелегальным производством какого-то особого вампирского напитка с кровью в составе. В спальне я часто слышала скрежет тяжёлого чугунного котла и бульканье густого варева. За ним после полуночи стекалась вереница грязных упырей, люмпенов, изгнанных из Нижнего Города – официального места жительства всех кровососов.

«Портал-Телеком» находился в паре кварталов от моего дома, поэтому я быстро добралась до места собеседования. Обретя магические знания и способности, я стала распознавать всех обитателей нового мира, а также порталы и чародейские здания: инстанции, банки, магазины. У меня появилась привычка зависать на улицах и рассматривать характерные уголки и вывески. Магическая карта города была шире и длиннее, но я уже изучила местные маршруты.

У ворот «Портал-Телекома» меня встретила помощница директора. Она махнула рукой – мол, иди за мной – и тут же скрылась из виду.

Ведьма чрезвычайно бойко передвигалась на десятисантиметровых шпильках – мне пришлось прытью нестись за ней. Как она двигалась на таких каблуках по скользкому глянцевому полу? Не иначе тоже магия. Из бесполезных фактов энциклопедии, прочитанных мною когда-то, вспомнилась способность ящерицы-василиска пробегать на задних лапах до пяти метров по поверхности водоёма, если её напугать.

Борис Зденкович, который собеседовал меня, был ходячим клише про боссов больших компаний – что чародейских, что человеческих.

Он восседал в огромном чёрном кресле из драконьей кожи, окружённый статуэтками и наградами, нарочито небрежно расставленными по массивному столу из дуба. Телефон разрывался от бесконечных звонков. Щёлкая по кнопке ответа, Зденкович врубал десять линий одновременно и отвечал на вопросы инженеров, строителей и мелких менеджеров.

– Здравствуйте, – стоя у двери, я робко постучалась и заглянула в кабинет.

Зденкович, прищурившись, подозвал меня пальцем и указал на стул.

Пока чародей разговаривал по телефону и искал что-то в своей Карте Мага, я оглядела кабинет. Справа размещался длинный стол из тёмного дерева для переговоров, окружённый креслами с высокими спинками. Вдоль стены, занимая всё пространство от пола до потолка, стоял огромный застеклённый шкаф, забитый кубками, медалями и всякими наградными значками. Единственным магическим атрибутом являлась хрустальная люстра-сфера, излучающая яркое белое сияние.

Внезапно воздух пронзил странный звук. От неожиданности я подпрыгнула на месте. Источником оказалась живая картина прямо над креслом Бориса Зденковича, на ней был изображён серый козлик с маленькими кряжистыми рожками, жующий камышовую траву. Казалось, его маленькие глазки, единственные оставшиеся неподвижными, смотрят прямо на меня. Рогатый открыл рот и снова что-то проблеял.

– Ну, дорогуша, и почему же ты хочешь работать у нас? – Чародей отложил в сторону бумаги и уставился на меня.

Я несколько раз репетировала свою речь перед собеседованием, но сейчас все заученные фразы благополучно испарились из моей головы.

Зденкович буравил меня глазами, цвет которых невозможно было определить. Почему-то в мыслях всплыл склизкий студень, которым нас однажды кормили в интернате перед Новым годом. Внимание снова привлёк странный пейзаж за спиной мага.

– Ммм… мне кажется, у вас интересно.

Мужчина сосредоточился на моём резюме, которое поднесла ему помощница, материализовавшись будто из воздуха. Он глубоко задумался минут на пять, и в кабинете воцарилась мёртвая тишина, которую нарушал только шорох картин.

Зденкович ещё раз просканировал меня с ног до головы, затем уставился в монитор и, не отрывая от него взгляда, буркнул:

– Добро пожаловать. Можешь выходить завтра.

Мне оперативно выдали мини-карту для перемещения по кабинетам «Портал-Телекома», и в тот же день я отправилась в отдел кадров.

Стены огромных помещений были украшены мозаичной картой Сорроса, помимо карт встречались изображения мифических существ и древних символов.

Одна девчушка в отделе кадров, видимо, была такой же новенькой, как и я. Она засы́пала вопросами женщину, которой я подала своё резюме и Карту Мага.

– Если ты не скажешь, почему у него везде эти козлы, я сама пойду и спрошу!

– Во имя огня, не смей! Говорят, он из шаманского рода… Скорее всего, они придают ему сил. А ещё он рыжий!

– Это вообще ничего не объясняет.

– Ну ладно его кабинет – но зачем их повесили в столовой?! У меня аппетит пропадает, когда они буравят меня своим взглядом!

– А ещё, говорят, он даже в лес выезжает к ним и делает всякие подношения… – В кабинет влетел парнишка с упаковкой светящихся проводов и весело подмигнул той девушке.

– Да ладно!

– Говорят, его род поклоняется им уже несколько столетий. И вроде даже портал у него есть… Куда иначе он временами пропадает средь бела дня прямо из своего кабинета?

– Да перестаньте уже!

Все трое заметили меня только сейчас. Парень оставил женщине провода и удалился, не переставая улыбаться, девушка попыталась принять серьёзный вид. Главная чародейка отдела кадров взяла документы, напомнила, чтобы я зашла утром ещё раз, и почти сразу отправила меня восвояси.

Первый рабочий день должен был начаться только завтра.

Закрывая дверь, я не могла избавиться от липкого, тревожного чувства, которое зародилось внутри. Я списала всё на волнение: всё-таки у меня не было никакого опыта, и я ещё не знала, чем мне предстояло заниматься в «Портал-Телекоме».