Дорогой друг, приветствую тебя.

Твои рассуждения не лишены смысла – я тоже много раз слышал эти предположения и сам несколько раз лицезрел, как в тот или иной час в Сорросе магия на секунды развеивается и люди становятся свидетелями актов волшебства. Объяснить они, конечно, ничего не могут – придумывают любопытные теории и даже делают вид, что понимают толк в магии.

Однако, разумеется, это невозможно. Предполагаю, этим вопросом стоит заняться более подробно.

Вчера мои ученики устроили дискуссию на предмет другой, также крайне увлекательной темы, а именно – нашего двадцать пятого, антрацитового часа. И снова, как и в твоём случае, я не нахожу точного ответа.

Древние летописи говорят, что наши пращуры вышли из огня, из сердца земли – точнее, из разлома крупного антрацита. В другом, крайне интересном письменном артефакте утверждается, что то была Материя, а не сами прародители. В иных документах летописец указывает, что чародейское сверхъестество было даром иной цивилизации, посетившей Соррос. Он был преподнесён в виде горячего, могучего, чёрного, однако очень лёгкого камня. Принявшие дар не знали, как можно назвать его, – и нарекли антрацитом. Однако это всего лишь гипотезы.

Что думаешь? Надо бы встретиться. Через месяц здесь пройдут Пифийские игры. Помнится, в прошлом году тебе пришлись по душе соревнования в игре на кифаре – мне удалось узнать, что в этот раз в мероприятии примет участие ещё больше музыкантов.

Я подготовлю портал к твоему прибытию.

Мне угрожала опасность. Впервые я задумалась, есть ли в Сорросе полиция и к кому вообще обращаться в чрезвычайных ситуациях.

Допустим, такая служба существует. Но что я им скажу? Что случайно подслушала разговор в портале и с тех пор меня преследуют?

Рассказать им про Санкт-Петербург? Мда.

В комнатке продолжала выть глохнущая пластинка, Саша как ни в чём не бывало напевала ту же песню себе под нос и что-то набрасывала в блокноте.

Прихватив все свои вещи в одну руку, я решила переместиться в зал ресторана. Если меня хочет прикончить шайка злобных чародеев, готовых нарушить любой закон, кто им может помешать?

Может, надо пойти к Йозефу, и дело с концом?

На кухне было не так много людей, как днём: один из су-шефов, Антон, вертелся у трёх дымящихся котлов. Я поздоровалась с ним и двинулась дальше, почти столкнувшись в дверях с Мишей. Парень не обратил на меня внимания.

– Антон, привет! Тебя зовёт Йозеф.

Су-шеф отряхнул руки, снял фартук и пошёл в зал. Я сделала вид, что пошла следом за чародеем, однако снова на пару секунд зависла за углом. Внимание привлекло странное поведение Миши.

Бармен медленно вытащил из белого накрахмаленного поварского фартука какой-то порошок и бросил по щепотке в каждый из котлов. Бесцветная булькающая жижа загустела и обрела аппетитный оранжевый оттенок, затем снова стала бесцветной. Он сделал это так быстро, что ни один работник цеха ничего не заметил.

* * *

В тот день я пришла домой и сразу провалилась в забытье. Обычно к вечеру в доме становилось шумно и заснуть с первой попытки было сложно: старая бескрылая эльфийка Ада выходила кормить живность, икали и стучали в окно соседа снизу упыри, Альфина за стеной гремела посудой, готовя тесто для выпечки.

Мне пришла в голову мысль собрать сумку и сбежать куда-нибудь в Азию – затеряться среди маленьких густонаселённых неоновых городков. Колдовать по минимуму либо не колдовать вовсе, чтобы не навлечь беды.

С другой стороны, у тех ребят практически захваченная сеть из порталов, а ещё они скоро проникнут и в саму Материю. Сбежать – значит просто оттянуть неизбежное.

Проснувшись ни свет ни заря, я сразу отправилась в «Дикую устрицу», собираясь там же позавтракать. В семь тридцать холл заполонили командировочники из «Синего отеля». Возможно, было глупо считать, что мне удастся затеряться среди сонной толпы. Какая-то тётка во всём чёрном – платье-футляре, накидке, остроносых туфлях – тыкала длинным бледным пальцем в пожухшие кусочки сыра, выставленные на заполненном едой шведском столе. Откуда-то налетели мухи на нарезанный бекон и кружочки томатов черри. Меня стало тошнить, и я купила закрытую бутылку минеральной воды в баре.

Через два часа в зале появилась Милана. Как всегда, у неё было серьёзное и печальное лицо.

– Милана, нам надо поговорить.

– Конечно. Что случилось?

Я сосредоточенно рассматривала русалку, пытаясь понять, находится ли она в данный момент под чарами.

– Вы не видели Йозефа? Что-то его нигде нет. Мне нужно посоветоваться с ним насчёт виолончелистов, которые придут сегодня…

– И что? Нет, не видела. Ты сама решить это не можешь?

– Могу…

– Тогда не беспокой других, более важных сотрудников. Я за что плачу тебе?

Я опешила, не ожидая такого агрессивного выпада.

В глазах Миланы искрилась тонкая серебристая дымка, которую едва можно было уловить при разговоре.

– Мне надо ехать к мужу. Ему в последнее время нездоровится. Есть ещё вопросы?

Весь день от Йозефа не было ни слуху ни духу, словно бренд-шеф провалился в адское пекло. Вечером в ресторан пришла группа музыкантов – у каждого в руках был большой чёрный футляр.

Сдав верхнюю одежду, артисты расселись на инструментальном пятачке и тут же стали играть. Десять виолончелистов были одеты в плащи из блестящего чёрного шёлка, украшенные полумесяцами. Звуки их инструментов сливались в единую, довольно грустную мелодию, которую я, казалось, где-то уже слышала.

* * *

Облака на фоне голубого неба, уже с сапфировым оттенком, расползлись по небосклону живописными тёмно-серыми клочками, нахально забираясь на кремово-оранжевые полоски света у горизонта. Скоро закат, а, значит, и наш антрацитовый час.

В прошлой – нечарской – жизни у меня вообще не было привычки любоваться небом. Сейчас я всё чаще разглядывала облака и удивительные всполохи, пронзающие небо на закате.

Антрацитовый час был лучшим временем суток.

Вот и сейчас, открывая входную дверь, я не заметила примостившееся возле неё существо: когда она хлопнула, раздался протяжный визг. Метнувшись обратно, я увидела, что дверь зажала хвост чёрному коту, который верещал и содрогался от боли.

Конечно, это был Олег. Я разревелась и взяла его на руки.

В образе кота анимаг заметно исхудал. Когда я посадила его на диван, он несколько минут сидел на подушках, нерешительно таращась на меня огромными жёлтыми глазами.

– Нет, Олег, я не прощаю тебя. Но так как мне угрожает опасность, я хочу, чтобы в этот раз ты мне рассказал всё подробно.

Оставив Олега на диване, я отправилась на кухню – заварить чай. По звукам я определила, что анимаг обратился снова в человека и теперь натягивает одежду. Мне так и не хватило духу её выбросить.

– Ты меня простишь?

Я вздохнула. Когда-нибудь я прощу его.

А может быть, и нет, и сегодня мы навсегда попрощаемся друг с другом. Олег подошёл и обнял меня. Я снова разрыдалась.

Несколько часов мы сидели за столом и разговаривали.

– Та пчела… Это был ты?

Олег молча кивнул.

– Она была ужасной!

– Знаю. Но она бы не смогла причинить тебе вред.

– Но она жалила меня и пыталась убить!

– Вспомни, как ты убила её.

– Битой.

– Вот именно. Монстры от этого не исчезают: это было что-то вроде ожившего пугала.

– Ты сам её создал?

– Да, но она должна была быть меньше. И вообще, я так испугался за тебя и в первый раз усомнился в том, что сделал…

– А в Петербурге, на крыше?

– Нет, это уже не я. После того, как меня выпустили, мне написали только одно письмо: его доставила старая ворона, пока ты работала. Там было написано: «Сделай всё завтра, иначе тебя снова ждёт клетка». Тогда я создал пчелу. Но потом мне больше никто не писал – я даже как-то подумал, что они забыли про меня… до вчерашнего дня.

Я подняла брови.

– До сегодняшнего дня я просто шатался по городу, а накануне та же птица снова нашла меня, свалившись на голову.

– Не тяни, а! Что тебе написали?

– Что через несколько дней сделают всё сами. И что я должен к ним присоединиться. Иначе… мне придётся выпить силоворное зелье.

– Какое зелье?

– Силоворное. Ты не знаешь, что это?

– Не припомню. Наверное, проходили его, но это всё давно было…

– Такие зелья делать нельзя, но, конечно, их производили всегда и, скорее всего, продолжают создавать. Эти зелья – их несколько разновидностей – убивают силу в чародее, делая его нечаром, человеком. Зачастую – так как после отвара чародей ничего не помнит – он становится ведомым, зависимым от того, кто дал ему это зелье…

– Ясно.

– Ненавижу это слово!

– Другого у меня нет. Что будешь делать? Пойдёшь к ним? Они сказали, куда надо прийти?

– Сказали подойти к ближайшему порталу и дотронуться до этого знака. – Олег вытащил скомканную бумажку из кармана и протянул мне. Я скривилась.

– Что-то когда ты был в пушистой шкуре, я у тебя этой записки не видела. Где ты её хранил?

– Не спрашивай. Если тебе неинтересно, заберу обратно, – парень собрался убрать злополучный кусок бумаги, но я выхватила его.

На листке чёрными чернилами была выведена руна – тонкая, простая, красивая, знакомая. Дроивам.

– Так ты решил, что будешь делать?

– Решил. Я никуда не пойду. Кроме тебя у меня вообще никого не осталось.

Несколько минут мы молчали. Тишину нарушил Олег.

– Ты помнишь своих родителей?

Я задумалась.

– Знаешь, нет. Совсем. Никто не знает, что с ними случилось, и сведений ни в Карте Мага, ни в документах квартиры тётушки я не нашла. И… это, конечно, странно… Но мне и не хочется помнить. Будто бы у меня просто стёрли память и все эмоции.

Олег покачал головой.

– Может быть, так и есть?

– А если так и есть, ответ один: вряд ли я им была нужна, раз они так сделали. А значит, и они не нужны мне.

Анимаг молча слушал меня.

– Я в одиночку пережила самые трудные периоды. И дальше, думаю, справлюсь.

Парень с шумом допил чай из кружки.

– Как дела с работой?

На моём лице расползлась безумная улыбка.

– Лучше некуда.

– Чувствую подвох.

– Правильно. Тебе же сказали, что сделают всё в ближайшее время – именно там всё, скорее всего, и случится.

– Ты уверена?

– Да.

– Я хочу помочь тебе.

От долгого сидения на жёстком стуле мышцы затекли – пришлось встать, чтобы тело не свело судорогой. Вдоль спины пробежали мурашки – боли не было, но я знала, что скоро она вернётся.

– Как? Ты же понимаешь, с кем мы имеем дело?

Ответом было молчание – как-то его стало слишком много в последнее время, отчего было не по себе.

– Вы ещё общались с Севером… после того дня?

– Нет, – буркнул Олег и скрестил руки на груди. – А ты?

Мне было интересно, выполнит ли петербуржец своё обещание.

– Да… Олег, почему ты спросил меня про родителей?

Мы снова замолчали – на этот раз довольно надолго. Вновь разлив нам чай, я вернулась на стул и подвинула его ещё ближе к анимагу.

Он показал на свои татуировки. Я ничего не поняла.

– Отец работал, а может, работает до сих пор в… Чародейском Совете.

Мои брови взлетели вверх. Этого он точно не упоминал.

– У нас всегда были странные отношения. У меня был старший брат, который трагически погиб, его отец любил по-настоящему. А меня… он меня стыдился. Стыдился моих плохих оценок в школе, стыдился моих поступков. Последней каплей стало то, что я начал экспериментировать с одеждой… Возможно, потому что стал слишком часто превращаться. Я не мог понять, кто я. И с каждым днём я становился всё несчастнее. Возможно, так на меня повлияла моя способность к превращению или смерть брата, я до сих пор не могу понять…

Я протянула руку и взяла его холодную ладонь в свою. По острым скулам парня бежали слёзы и капали на стол.

– И он… однажды он превратил меня сам, и это была другая магия. Сказал, что теперь я буду жить в теле кота, раз не могу найти себя. Он сам читал заклинание и вливал зелье мне в рот, пока его коллеги держали меня за локти. Тогда я был ещё подростком, я только достиг совершеннолетия. Я просил у него прощения, кричал, что буду таким, каким он хочет видеть меня.

Олег покопался в кармане, а затем протянул мне старенький телефон, врученный ему в первый день нашего знакомства. Экран успел покрыться трещинками – наверняка причиной служили внезапные превращения.

– Прости, он немного потрепался.

– Ничего.

– Там много изображений девушки с рыжими волосами и тебя. Кто она?

Я ошарашенно воззрилась на Олега.

– В смысле кто? Это Регина, вы знакомы.

– Ах, да. Но ведь я не видел её, лишь слышал голос. И даже не всё, а только обрывки фраз…

– Но она была у меня в гостях! Вы пили вино!

– Пил только я. Она пить не могла – она же Душа. Видеть её можешь только ты.

Мир качнулся перед глазами – казалось, сейчас я упаду со стула.

– Я не знала, как это всё работает. Нам рассказывали, но… Я не думала, что это призрак! Она была слишком реальной.

От сочувственного взгляда Олега хотелось сбежать, спрятаться в углу.

Видимо, то, что показал демон, было правдой.

Но несколько процентов моего сознания отчаянно сопротивлялись правде – казалось, я всё-таки не поверю в это, пока снова не увижу всё своими глазами.

Мы с Олегом говорили до полуночи, пока он не вспомнил, что завтра утром ему нужно на работу – не так давно он устроился официантом в ту самую ревеневую. Анимаг снял комнату где-то поблизости, но сегодня я разрешила переночевать ему на диване в гостиной – как в старые времена. Пока парень искал подушку с одеялом в шкафу, я бродила по Карте Мага.

* * *

– Я больше не могу.

– Можешь! Ещё как можешь!

Я стояла на кафельном полу. Потемневшие от туши слёзы затуманивали взгляд и стекали по щекам прямо на белую рубашку.

– Не останавливайся! Иди дальше!

Я снова попыталась войти в Материю. Было слышно, как ветер раздувает занавески, как где-то скрипят половицы, раздаётся чей-то звонкий смех. Но звук метронома перебивал всё. Он напоминал о дыхании – точнее, о необходимости дышать ровно и спокойно.

Ужасно хотелось сбежать отсюда. Я закрыла глаза и прошептала нужное заклинание, когда звуки прибора стали созвучны с биением моего сердца.

Передо мной тут же возникло лицо преподавателя природоведения из интерната, по телу прошла мелкая дрожь. Захотелось сжаться в комок, в небольшую тряпочку, чтобы поместиться в одной из секций обветшалого комода в дальнем конце комнаты…

– Иди мимо него!

– Не могу, не могу его обойти…

Морщинистая рука с линейкой потянулась ко мне: кончик уродливого деревянного предмета был истёрт и обломан.

Я заслужила это наказание. Руки и ноги онемели так, что ими было невозможно сделать даже крошечное движение.

– Чувствуешь холод?

– Да.

– Прочувствуй его до конца, до самых кончиков пальцев, а затем иди дальше.

Я глубоко вздохнула и прошла мимо старика. Он взмахнул линейкой: деревяшка выскользнула из его руки и осталась болтаться в воздухе.

«Кажется, в любую минуту я могу умереть».

– Прекрасно, прекрасно!

– Не мешайте!

Резкие слова сами сорвались с языка, и я тут же прикусила его. Ну действительно, зачем она всё комментирует? Я так никогда не достигну самостоятельности в практике!

Звуки из внешнего мира становились всё спокойнее, пока в моём видении не осталось ничего, кроме звенящей тишины.

Высохшие дорожки от слёз неприятно стягивали кожу на лице.

– Я вижу комнату.

Го́лоса ментора слышно не было, как и любых других звуков.

Впереди маячил длинный затхлый коридор полуразрушенного здания, мне незнакомого.

Хотя нет, знакомого – это был мой интернат.

Меня снова пробила дрожь, но я, пусть медленно, всё же смогла взять себя в руки.

«Я должна идти дальше».

Закрыв глаза, я делала небольшие шажочки вперёд. Выше и выше.

Откуда-то послышался тихий треск.

Открыв глаза, я обнаружила, что нахожусь в уютной комнате с камином. Яркое зарево двух горящих поленьев освещало все помещение и часть коридора. Пол украшал вязаный коврик, рядом удалось разглядеть чёрный рояль и небольшой круглый стульчик. На инструменте лежала массивная книга.

Снова какие-то загадки… Я взяла её в руки и вчиталась в название: пособие Николая Первушина «Природные ресурсы Сорроса и их рациональное использование».

Лариса Ивановна издевается надо мной? Я выпила зелье, которое ещё неделю будет отравлять мой разум, и прошла по этому коридору, чтобы почитать про камешки?

Делать нечего – я взяла книгу с рояля и растянулась на коврике перед камином. В пособии было много красивых иллюстраций с подробными характеристиками. Особенно привлёк внимание раздел с описаниями магических природных ресурсов в пятом веке нашей эры.

Осилить удалось около сотни страниц. Тихое потрескивание огня и запах дерева убаюкивали, и, положив книгу рядом с головой, я задремала прямо на коврике. Он был связан из нежной пуховой пряжи, которая хорошо прогрелась у камина. Глубоко уйти в сон не получилось: в шиворот вцепилась проворная сухая рука, которая стала тащить меня куда-то наверх.

– А-а-а-ай!

– О ЧЁМ ТЫ ДУМАЛА?!

Перед глазами мелькало разгневанное лицо Ларисы Ивановны, которая трясла меня за плечи.

– Просыпайся! Сейчас же!

Я зажмурилась, а затем снова широко распахнула глаза. Вроде бы видение ушло.

– Арина!

– Да-да, я всё поняла!

– Нет, ты ничего не поняла! Ты можешь остаться там на-всег-да, понимаешь?! В Материи нельзя спать!

– Вообще-то, там нам вообще нельзя находиться.

Мне казалось, Лариса Ивановна сейчас меня ударит. До этого момента я не видела её в такой ярости. Глаза её буквально метали молнии.

– Так, ещё раз повтори правила. Иначе уроков больше не будет.

– В Материи мы работаем только с сознанием. Ничего не делаем, ничего не меняем, ни с кем не общаемся. – Ментор всё ещё держала меня за плечи, затем резко отпустила.

– Как думаешь, почему мы не хороним Ладимира Ульянова?

– Потому что он был великим чародеем. И его нужно увидеть всем чародеям.

Лариса Ивановна усмехнулась кончиками губ.

– Он ушёл так же, как и ты. И не вернулся. Мы поддерживаем жизнь в его теле уже больше ста пятидесяти лет, но не знаем, где он, что с ним… Материя – опасная вещь, запомни.

* * *

Проснувшись утром, я повалялась в постели ещё минут десять, вспоминая уроки Ларисы Ивановны.

С ментором мы иногда делали запрещённые вещи – не Кодексом, скорее правилами школы. Зачастую мне казалось, что она учит меня не колдовать, а правильно размышлять. Конечная суть всех уроков заключалась в правильной формулировке мысли, нужном настрое.

Завтра Регине должно было исполниться двадцать четыре. Вытащив телефон, я проверила сообщения. Ни одного. Возможно, от этой штуковины уже нет толку и пора выбросить её на помойку.

Внезапно на экране высветился номер подруги, и я тут же взяла трубку.

– Привет!

Мне ответил хриплый голос:

– Привет.

– Регина, всё нормально? Я так волновалась!

– Не совсем…

– Что-то серьёзное?

– Не особо. Кажется, я заболела.

– Что это?

– Похоже на отравление.

– Давай я приеду!

– Не нужно.

Тон Регины был трудноузнаваем – тихий, померкший.

– Я просто не хочу их видеть, но вижу.

– Кого?

– Ребят. Которых ты спалила тогда. Они иногда ходят за мной…

Не дослушав, я швырнула телефон в стену – он разбился на несколько частей. Кусочки разлетелись в разные стороны. Отвалившийся экран дважды мигнул и медленно потух. Конечно, я тут же пожалела об этом: достать новый телефон в Сорросе будет проблематично.

Правда была слишком жестокой – настолько, что об этом было невозможно думать. Страх, что она настигнет меня и я не смогу принять её, был слишком велик.

До начала рабочего дня оставалось совсем немного времени. С бардаком помогло справиться наспех созданное заклинание – осколки телефона изящно поднялись с пола, словно в замедленной съёмке, и осыпались в мусорную корзину.

В зале яблоку негде было упасть, а за единственным свободным столом сидел Йозеф. По столу были разбросаны записки с каракулями, а в одном из стаканов, стоявших рядом с его волосатой рукой, плескалась бузинная водка.

– Нет, только не это. – Развернувшись на сто восемьдесят градусов, я двинулась в администраторскую.

Вполне вероятно, я заслуживала смерти – за то, что сделала тогда, шесть лет назад, пусть и не специально. Может быть, странные обстоятельства жизни есть следствие моей гадкой кармы. Соррос стал очередным интернатом, а дом и семью обрести мне было не суждено.

Вонь в администраторской стояла хуже обычного – в углу кто-то грудой свалил несколько мешков с овощами. В сумке завибрировала Карта Мага – открыв её, я увидела мигающее сообщение от Севера.

«Городская библиотека, М. Белоголовый „Основы чародейства“»

Чародейская городская библиотека располагалась недалеко от ресторана: в это время там как раз было тихо и немноголюдно. Но всё равно страшно – почему чародею пришло в голову передать посылку в общественном месте?

Где кончается гениальность и начинается безумие? Видимо, там же, где начинается и заканчивается наш двадцать пятый час.

Во времена студенчества я облюбовала городскую библиотеку для подготовки к экзаменам. Каждая часть этого пространства была окутана магией, особенно холл с рядами древних книг, на корешках которых были выгравированы названия буквами из чистого золота. В солнечные дни свет, заползающий на них, отражался и играл даже на потолке, покрытом вычурной лепниной.

Зажав в окоченевших пальцах стаканчик с йоштовым чаем, я поднималась по серым каменным ступенькам к необъятным дубовым дверям. Края их ручек – деревянных совиных голов – потёрлись от времени. Совы рассказывали студентам простые загадки и впускали внутрь только тех, кому удавалось найти на них ответ. Некоторые умудрялись часами сидеть на лестнице, пока какой-нибудь чародей посмекалистее не отгадывал шарады деревянных птиц. Я бережно погладила миниатюрную голову совы справа, и двери со скрипом распахнулись без загадывания загадки.

Меня встретил яркий свет канделябров, горящих в библиотеке круглосуточно. Протянув пропуск администратору, я прошла в ближний зал, где обычно было много свободных столов, а вдоль окон высился ряд сирийских гибискусов и белых олеандров. Я выбрала самый дальний стол и сделала вид, что собираюсь поработать.

Мерзкий хлюпающий звук, издаваемый библиотекарем, сбивал меня с мыслей – сплёвывая на палец, она переворачивала страницы старого фолианта.

– Извините. Не подскажете, где здесь секция «Б»?

Чародейка медленно подняла глаза. Её седеющие каштановые волосы были собраны во французскую косичку, на крючковатом носу примостились очки в толстой оправе. Ещё большей строгости её образу придавала чёрная кружевная пелерина, наброшенная на покатые плечи.

Библиотекарша молча кивнула на дальний правый угол.

– Спасибо.

Найти нужную книгу не составило особого труда. В её корешок была вложена тонкая металлическая колбочка размером с шариковую ручку. Я запихнула её в рукав водолазки. От волнения немного кружилась голова. Библиотекарь, кутаясь в пелерину, продолжала увлечённо читать свою книгу, совершенно не обращая внимания на происходящее вокруг. Когда я спускалась с библиотечной лестницы, спину пронзила боль, и склянка чуть не выпала из рукава. Металлическая колба приятно холодила ладонь. Вытащив её, я переложила зелье памяти, приготовленное Севером, в самый глубокий карман сумки. В другом её отделении снова раздался писк и вибрация: Ася вопрошала в Карте Мага, где меня носит. Фотограф, что должен был отснять коллекцию десертов «Дикой устрицы», перепутал дату и явился в ресторан сегодня. Я постаралась ускорить шаг, но боль, пульсирующая в нижних позвонках, у самого копчика, снова заставила сбавить темп.

На улице накрапывал дождь. Крупные дождинки падали на пальто и быстро скатывались, словно прозрачные желейные конфетки. Боль перетекла в ногу – в один момент показалось, будто кто-то заехал мне под левое колено. Хромая, я всё же добралась до «Дикой устрицы».

Ася бросила странный взгляд, когда я пересекла вестибюль ресторана. Похлопав меня по плечу, она исчезла в коридорах хозяйственных помещений. В центре заведения мелькал тёмный силуэт, размахивающий руками.

– Это никюда не гадица!

Я остановилась перед Йозефом, сняла пальто и, уперев руки в бока, выпятила подбородок.

– В чём дело?

– Я сомневаться, что они профессионал дела. Пусть сначала сфотографируют мне помидор, перец и лимон, а потом мы будем делать разговор!

– Вообще-то, Йозеф, мы с Миланой и Давидом Зуфаровичем сами выбрали этого фотографа, он утверждён. Да, съёмка должна была пройти завтра…

Иностранец развернулся ко мне и зашипел:

– Ты – никчёмная девчонка, которая ничего не уметь. Я вообще не видеть, как ты хоть что-то тут делаешь… – чародей дыхнул мне в лицо. – В кровати от тебя было бы больше пользы!

Мужчина был выше меня на две головы. Водянистые глаза бегали из стороны в сторону, от него разило алкоголем так, что, казалось, можно было опьянеть, даже если просто вдохнуть воздух рядом. Чёрная рубашка распахнулась, и взору предстала покрасневшая грудь с колтуном редких седых волос на ней. На шее висела кожаная верёвочка с переливчатым камнем.

Ну ещё бы. Оглядев помещение, я поняла, что мы остались тут вдвоём.

Спина продолжала болеть: бойцом я сегодня была так себе, однако страха внутри не ощутила. Казалось, его запасы просто иссякли.

– Никчёмная тварь! Думала, мы простим тебе Семёна? Просто забудем всё? Что мы не доберёмся до тебя? – чародей злобно выплёвывал слова уже без акцента.

Нога и спина горели изнутри. Внезапно огонь будто растёкся лавой и стал подниматься по телу вверх, сжигая вторую ногу, спину и плечи.

Жар добрался до рук, но мне было всё равно: голову не покидала мысль проучить идиота. Я сжала зубы и, смотря чародею прямо в глаза, двинулась на него.

Глаза мага сощурились. Он засунул одну руку в карман и стал что-то нашёптывать. От его чародейских потуг стало смешно. Неужели жалкий иностранец думает, что сможет меня одолеть?

Где-то на затылке от ужаса зашевелились волосы: казалось, моя личность разделяется на две половины и настоящая я наблюдала за происходящим со стороны.

– Ты, – мой голос стал чужим, неузнаваемым – металлическим, сухим, – просто жалкий слабак!

Кончики пальцев засветились красным неоновым светом, словно их обмакнули в магму. Боль уходила туда же. Тело медленно наполнялось силой: хотелось выпрямиться, похрустеть суставами, словно после долгого сна.

Схватив Йозефа за шиворот, я припечатала его к стене. Я увидела глаза, круглые от ужаса – просто огромные, как блюдца, на которых официанты выносили миниатюрные десерты.

– Можете приходить за мной хоть все сразу! Мы убьём вас всех!

Йозеф шептал что-то на иностранном языке. Я, в свою очередь, отпустила его, тут же зачитав оборонительное заклинание и прикоснувшись к нужным рунам.

В руках продолжал разгораться огонь. Йозеф с ужасом смотрел на меня.

По его поведению я поняла, что он страдает расщеплением личности: разум был захвачен волей постороннего человека. Ноги чародея пытались унести его в сторону выхода, но наложенные чары заставляли завершить порученное дело до конца. Пока иностранец колебался, я выпустила щупальца, которые стремительно обвились вокруг его омерзительной красной шеи. Они до боли напоминали те ужасные конечности монстра, что напал на меня в спортивном дивизионе.

«Нет, это не я».

«Но я же вижу…»

«Я забрал их, потому что они мне понравились. Смотри, как удобно».

Щупальца ещё сильнее обвились вокруг Йозефа.

«Интересно, если очень сильно сдавить, у него выпучатся глаза, как у резиновых игрушек?»

«Оставь эту идею! Сейчас же!»

«Хорошо, дорогая».

Йозеф багровел, хватаясь за чёрные конечности, которые теперь впивались не только в его горло, но и в туловище с ногами.

Я подошла и заглянула ему в лицо. Чародей продолжал что-то нашёптывать на итальянском.

«У-у, как красиво. Но есть древние языки и красивее. Хочешь, покажу?»

Демон снова пытался заговорить со мной. В отражении глаз Йозефа я не узнавала себя: моё тело осунулось, из спины выходили огромные шупальца, а над головой зависла другая голова, если её можно было так назвать.

«Пора это всё заканчивать».

Казалось, монстр послушно кивнул: тело приобрело ощущение невесомости, в руках начал клубиться чёрный дым.

Это была абсолютно незнакомая мне магия. Интересно, Лариса Ивановна была бы в восторге или в ужасе? Наверное, последнее.

Кто-то пытался завести мои руки за спину, но я лишь расхохоталась от такой наивности. Лава внутри тела раскалялась всё сильнее, хотя это казалось невозможным. Сил становилось только больше.

Щупальца ослабили хватку, и мужчина рухнул на пол. Мы с монстром увидели, что он пытается коснуться камня на шее – мне хватило взгляда, чтобы снова поднять его в воздух.

Из кухни выбежала Милана и закричала. Это был истинный вопль сирены – волосы у меня встали дыбом, а чародей и вовсе потерял сознание, безвольно повиснув в воздухе, как тряпичная кукла.

Одно из щупалец потянулось к ней – женщина ощетинилась, осклабилась больше как животное, неведомое существо, нежели как человек.

«Не надо. Она под чарами».

«Необходимо проучить их всех. Они не желают тебе добра».

– Милана.

Русалка сверкнула глазами.

– Несите договор. Я больше у вас не работаю.

Милана медленно попятилась от меня в сторону администраторской, боясь повернуться спиной.

«Он живой?»

«Вряд ли. Кажется, у него останавливается сердце».

Голос монстра звучал, как едва слышное прикосновение к металлу – было сложно описать его с первого раза.

«Мне приятно, что тебе приятен мой голос. Твоей бабушке он не нравился».

«Что?!»

Я почувствовала холод в позвонках – монстр стремительно забрался внутрь и притих. Видимо, устал от моей болтовни.

В зале снова появилась Милана – она положила передо мной листок и вновь попятилась, на этот раз – к кухне. Я усмехнулась.

– Вы расписались, где надо? Я свободна?

Женщина продолжала молча пялиться на меня. Её тоже расщепляло – губы сжались в злобную нитку, пока в глазах стоял страх и слёзы.

На стене отпечатался силуэт бренд-шефа, столы развалились на большие обугленные куски – это удивило меня, поскольку, по ощущениям, мы дрались с Йозефом от силы минут пять.

* * *

У двери своей квартиры я встретила Альфину. Гномиха приложила ладошку к моей руке – до лба гномиха не дотягивалась.

– Выглядишь так себе.

Где-то в глубине сумки булькнуло зелье, перекатываясь внутри узкой металлической пробирки. Нужно было выпить его в ближайшее время, пока оно не потеряло свойств.

Но не сегодня. Глядя на соседку – простую, добрую, которая озабоченно сканировала меня глазами-бусинками, я не выдержала и разрыдалась. Альфина схватила меня за локоть и заволокла в свою квартиру, где я тут же выложила ей всё, что со мной сегодня произошло. Выслушав последнюю часть рассказа о демоне, гномиха испуганно замолчала, а потом вдруг отшатнулась от меня и скрылась в другой комнате.

Погрузившись в полное уныние от такой реакции, я повернулась к двери, собираясь уйти. Со стороны соседки раздался шорох – из соседнего проёма снова показалась взлохмаченная макушка. Альфина вернулась с корешком в руке – на пожелтевшей от времени карточке был нацарапан адрес и имя целителя, который, предположительно, мог мне помочь.

Но нуждалась ли я в этой помощи?