Приготовление, употребление и продажа силоворных зелий полностью запрещены на всей территории Сорроса, так как принцип их действия противоречит Завету. Ни одному чародею или другому магическому индивидууму, наделённому разумом и минимум четырьмя чувствами восприятия, не разрешается готовить и употреблять силоворные зелья даже вследствие его исключительного статуса или положения.

Ресторан «Дикая устрица» располагался в том же здании, что и «Синий отель» – обитель чародеев-командировочников. Заведение предлагало постояльцам завтраки и питание в номерах.

На совещаниях мне приходилось присутствовать вместе с владельцем «Дикой устрицы» – Давидом Зуфаровичем.

Это был первый гоблин в Сорросе, с которым пришлось так близко познакомиться и к тому же работать. Впечатление от этого осталось неоднозначное.

О том, что Давид – гоблин, мне поведал кто-то из персонала. Самой с первого взгляда мне не удалось опознать в нём представителя другого вида: я просто решила, что передо мной ну очень уж уродливый чародей.

У Давида была отвратительная бесцветная щетинка на подбородке, который было очень трудно найти на его округлом, блестевшем от жира лице. Эта щетинка первой бросилась в глаза, когда гоблин похотливо оглядел меня с ног до головы и приветственно протянул миниатюрную ладонь. Живот, обтянутый тёмным свитером, свисал вниз, к коротким косолапым ногам. У гоблина были маленькие бегающие поросячьи глазки и такие же маленькие руки. Разговор он любил сводить к какой-нибудь нелепой шутке и обязательно заливался визгливым блеющим смехом. С виду он был просто отвратительным типом – в отличие от его жены Миланы, которая была на три головы выше мужа и очень смахивала на русалку. И, как удалось узнать впоследствии, ею же и являлась.

Милана ненавидела этот смех. Она всегда закатывала один глаз, когда подобный звук эхом раздавался по всему ресторану, а я удивлялась, как это ей удаётся. Тяжело было назвать Давида Зуфаровича откровенным дикарём, но от своей нерасторопности он страдал регулярно – особенно это затрагивало дела «Дикой устрицы». Позднее обнаружилось, что ресторатор был по уши в долгах и судебных процессах – долгое время гоблин не платил налогов. Семьянином он был тоже сомнительным – помимо странного поведения мужа Милана терпела измены и побои. Однажды она полторы недели не появлялась в «Дикой устрице», потому что неудачно залечила синяк под глазом. Я долго думала, почему они вместе. Всё сложилось в более-менее понятную картину во время одной из посиделок с Альфиной.

– Сколько времени они вместе? – спросила Альфина, когда разложила на моём кухонном столе свою скатёрку и на ней появилось жаркое и ароматный творожник с малиной в желе.

– Не знаю. Помню лишь, что у них пятеро детей. И она ими особо не занимается.

– Если, как ты говоришь, она русалка, то всё понятно. Они вообще не любят проводить время на земле, они ж не так давно выползли из своих озёр. Судьба вынудила. Я работала как-то уборщицей в спа – вот там я их много видела. Целыми штабелями они околачиваются в бассейнах, саунах, на побережьях… Везде, где есть вода. Или хотя бы влажный воздух. Скучают смертельно – по своим временам, по родне.

– Милана как-то сказала мне, что хочет развестись с Давидом. У них всё становится только хуже, а ещё он угрожает отобрать детей.

Альфина протяжно вздохнула:

– Ой, чего тебе так интересна их жизнь? Деньги тебе платят – и хорошо.

Однокурсница из Института чародейства и магических отношений как-то потом при встрече рассказала мне историю их знакомства. В конце войны, в 1994 году, Милана оканчивала университет. В группу, где училось двадцать два чародея и двадцать чародеек, вернулось всего четыре парня. Милана была очень красивой, но замкнутой, невесёлой и необщительной девушкой. За всю жизнь у неё был только один поклонник – гоблин-одноклассник, который был влюблён в неё с четвёртого класса, Давид. Когда после окончания института он пришёл к ней свататься, родители Миланы не сопротивлялись. У них просто не было особого выбора: они не так давно выбрались на сушу и только-только стали жить в Сорросе как полноправные признанные граждане. Милана была первой рождённой на суше в роду, и большого приданого у неё не имелось.

Помимо Давида и Миланы, в «Дикой устрице» существовал какой-то таинственный бренд-шеф Йозеф, с которым мне предстояло познакомиться, и итальянский шеф Лука Кваттроки.

В среду утром на город опустилась морось. Мне было ужасно одиноко завтракать, без Олега, – каждое утро я по привычке делала слишком много тостов и грела для кофе слишком много молока.

Несмотря на разгар лета, температура опустилась до нуля. Я шла по главной улице и наблюдала, как туман рассеивался и снова сгущался. Одинокие капли повисли на ветках деревьев. Добравшись до «Дикой устрицы», я скинула красное пальто, похожее на уютный и тёплый ворсистый халат, и сдала его приветливой тучной гардеробщице. К столику, за которым должно было пройти совещание, подплывали три женщины. Я достала ежедневник в синей бархатной обложке и уселась напротив них, выбрав крайний левый стул.

Посередине устроилась Милана, а справа от неё – Ася, завхоз «Дикой устрицы». Каждый день её волосы были собраны в идеальный рыжий пучок, а стройное тело в обтягивающем платье-сарафане украшали небольшие брошки в виде кусочков еды. Перед каждым присутствующим лежала стопка бумаг и блокнотов.

– Итак, начнём.

Женщина напротив меня раздала всем листочки, испещрённые гневными словами и ругательствами. Живые буковки разбегались и снова сбегались друг к дружке. Все молча пробежались по ним глазами. Чёрные брови Миланы сдвинулись, бледный аристократичный лоб прорезала тонкая складочка.

И Ася, и Милана считали все действия «Синего отеля» заговором – чтобы привести на место «Дикой устрицы» другого арендатора. Владельцу, мол, не нравилось меню и формат бара в ресторане, и он считал это причиной отсутствия постояльцев в отеле. Я тихо наблюдала за тремя девицами, которые нервно постукивали ногтями по лакированной поверхности стола.

– Их шеф придёт сегодня? – спросила я одними губами у Миланы, немного повернув к ней голову. И в эту же минуту он возник из ниоткуда – просто отодвинул стул и сел за стол, сверкнув улыбкой.

– Ладно, мне некогда вникать в суть, дорогие, скажу лишь пару слов, – мужчина оглядел присутствующих, бросив особо недовольный взгляд в сторону одной из своих сотрудниц. – Мне нужно, чтобы мы наконец пришли к согласию. Хватит уже трясти бумажками – каждое совещание одно и то же! Мне нужно, чтобы мы решили все проблемы и собирались только по радостным знаменательным поводам, – он задержал взгляд на мне.

Когда наши глаза встретились, я похолодела от ужаса.

Мужчина, одетый в чёрный костюм-тройку и тёмный плащ, продолжил что-то говорить, словно не замечая меня. Он производил схожее пугающее впечатление на своих личных ведьм – когда он заговорил, те проглотили язык и вперили взгляд в стол. Чародей кивнул Милане и Асе, а затем куда-то стремительно удалился.

Это был один из участников собрания в портале – самый молодой, с орлиным носом и светлыми волосами. Сегодня мне выпала возможность разглядеть его получше, хотя от напряжения я почти не дышала. Казалось, кожа чародея была чуть бледнее, чем тогда. В остальном он был так же хорош – какое бы выражение ни застывало на лице с высокими скулами и тонкими чертами, оно оставалось обезоруживающе красивым.

Однако его реакция оказалась обычной, словно он меня не знал вообще, хотя, возможно, просто хорошо притворялся.

Успокоило ли это меня? Нет.

Было ли всё случайным совпадением?

Возможно, в охоте на меня уже замешана Марго, которая посоветовала мне работать в этом ресторане? Вдруг её заколдовали, как тогда – Зденковича?

Они везде. От них нигде не скрыться.

Безумная троица оторвала взгляд от стола, и одна ведьма снова раздала нам какие-то бумажки. Это были скрины из гест-системы Карты Мага – что-то типа трип-эдвайзера для чародеев. Я вгляделась в кружочки и звёздочки на бумажках. Управляющая отелем, которую звали Эльзой, разразилась тирадой о том, что «Дикая устрица» не дотягивает в рейтинге на две десятые балла. Кто знает, возможно, это было правдой.

Но меня уже ничто не трогало. Остаток совещания я витала в своих мыслях – реальность снова хорошо дала мне под дых. Лишь Милана с Асей обеспокоенно переглядывались.

В четверг Давид представил меня Йозефу – бренд-шефу «Дикой устрицы».

Гоблин с важным видом подозвал меня, посадил напротив, налил себе в крошечную рюмочку карамбачеллу и стал травить байки про свои путешествия по нечарским странам. Размахивая маленькими ладошками, мужчина рассказывал мне, как они с бывшим поваром «Дикой устрицы» ели свежих осьминогов на берегу Римини. Или как старая бабуля по имени Франческа подарила ему тяжеленную бутылку жасминового масла, и он до сих пор хранит её в старом высоком серванте, куда не может забраться уже двенадцать лет.

– Однажды в Нидерландах за Миланой поползли крабы – двигались за ней маршем прямиком до гостиницы, где мы остановились. Она вопила от страха, как маленькая свинка! Так, пошли-ка в другой зал. – Вдруг гоблин вскочил и стремительно двинулся в соседнее помещение.

Один из официантов заинтересованно посмотрел на меня: сегодня я надела обтягивающее платье цвета спелой вишни – что было не свойственно мне, и затянула его ремешком, подчёркивающим талию. А вот каблуки я решила больше не надевать: когда я шла за Давидом, максимально сбавив шаг, то всё равно натыкалась на его большую голову, еле достающую мне до бёдер. В этот момент жутко хотелось съёжиться, желательно поближе куда-нибудь к полу: впервые за всю жизнь я так стеснялась своего роста! Даже на свадьбе гномов я не чувствовала такого дискомфорта. Понятно, почему Милана постоянно ходила в балетках.

Йозеф выглядел как обычный мужчина пятидесяти лет – темноволосый, с седеющей клочковатой жиденькой бородкой на смуглом лице и чёрными блестящими глазами. Он говорил с иностранным акцентом непонятного происхождения. В первые две минуты знакомства он разразился подробным рассказом о себе: о том, как рос на юге Италии, потом жил с отцом во Франции, успел поработать в Австрии, Польше, и о том, какая у него замечательная мама-итальянка. Через месяц кадровичка «Дикой устрицы» за крепким глинтвейном шепнула мне, что он никакой не итальянец, а серб и родился не в Италии, а в какой-то крошечной деревушке близ Любляны. Я поискала Йозефа в Карте Мага: в его биографии на сайте бренд-шефов Сорроса значилось, что почти всю жизнь чародей трудился в шашлычной Караганды.

Всё это совершенно сбило меня с толку.

Йозеф сканировал глазами-агатами и подсаживался всё ближе – возможно, полагая, что я могу испытывать интерес к его персоне. Мужчина явно не старался держать себя в форме: сквозь чёрную шёлковую рубашку выпирал круглый живот, на всклокоченной редкой шевелюре виднелась тщательно замаскированная лысина. Когда чародей подсел совсем близко, разговор превратился в пытку – до меня донёсся жуткий смрад из его рта. Весь остаток совещания с Давидом Зуфаровичем и Йозефом я пыталась сдержать завтрак в своём желудке.

Несколько дней спустя я старалась влиться в рабочую колею «Дикой устрицы».

– Арина, а где ваш мюж? – Бренд-шеф склонился надо мной, а я даже не успела задержать дыхание.

– Кто?

– Мюж.

– Муж, имеете в виду?

– Да, да, паритнёр.

– Эм-м… Ну, у меня нет мужа.

– Как у такой красивой женщин нет мюжа!

Затем он взял стул с соседнего столика, где цедил ежевичное вино – я про себя чертыхнулась, – и поставил его рядом со мной.

– У меня для вас есть прекрасное предложение.

– Какое же?

– Вы – красивый женщина. Я – блестящий повар. Вместе мы есть чюдесная пара!

Чародей потянул ко мне руку, но я резко отпрянула, заметив на его шее большой кулон. Стоило чуть приглядеться к нему, и становилось понятно, что он представляет собой кольцо, болтающееся на чёрном кожаном шнурке – дурацкий, вездесущий опал. Я пыталась ещё несколько минут разглядеть это украшение, уже наводящее на меня ужас, но Йозеф почуял неладное, встал из-за стола и скрылся в неизвестном направлении.

Когда я скрипнула дверью, секретарь Саша обернулась и посмотрела на меня. Юная чародейка сидела за столом, открыв Карту Мага, и постоянно перебирала кучу бумаг. Над одной из них зависла сургучная печать с тонкой позолоченной рукояткой: она болталась в воздухе, а Саша поглаживала её указательным пальцем.

– Привет.

Чародейка кивнула мне и вернулась к своей Карте. В комнате витал странный запашок, из маленького граммофончика доносилась музыка – пластинку заело, и песня повторялась по кругу до бесконечности. Девушку это не напрягало. Принюхавшись, я поняла, что из гигантского холодильника несло гнилыми фруктами и отбеливателем.

– Хочешь, садись тут! Человек, который работал до тебя, сидел здесь, со мной.

Я покачала головой. Хотя в этой комнатке есть крошечный плюс – можно было спрятаться от Йозефа. Сюда он даже не заглядывал.

Следующим днём я обнаружила, что где-то серьёзно поцарапала свою защитную татуировку. Вдруг это снова дурной знак?

Если тату не заживёт как надо, придётся записаться к мастеру на коррекцию.

Ни Олег, ни Север, ни Регина так и не объявлялись. Погружаясь в новую работу, я пыталась отбросить все мысли о монстре, старых и новых друзьях, а также о Севере, который перед перемещением поцеловал меня.

Да, вот так взял, притянул к себе, а затем исчез, как джинн из сказки.

В пятницу я со смешанными чувствами – вины и облегчения – мечтала о том, что наконец-то проведу выходные в одиночестве.

* * *

В последнее время я часто сравнивала взросление со сносом дома. Твоего собственного дома. Мне тяжело судить, конечно, – большую часть жизни я провела в интернате, но тем не менее.

Огромный кусок жизни ты прожил в нём, воспринимая это место как нечто должное, принимая и в чём-то отвергая: с этими уродливыми узорами на линолеуме, сквозящими ставнями, крохотными пятнами от акварели на бежевых обоях. Вспоминается домашнее задание по ИЗО в третьем классе, монументальные батареи, где зимой сохли носки после снежной битвы, скрип соседских дверей и тихий шорох камней, которые бегали внутри стен, словно предвещая большую беду. Всё являлось частью большого пазла.

Даже если завязать глаза, ты найдёшь его – по дворовым сквознякам, скрипу и шелесту тополя напротив и огромной грозной тени, которую он бросает на новостройку по соседству.

Этому дому тысяча лет, он не может разрушиться в один момент.

Но тем не менее это происходит.

В небе возникает драглайн с шар-бабой для сноса и разрушает здание под ноль.

Вместе с Майли Сайрус в нём сидит Смерть и хихикает в ладошку.

Кажется, это и есть взросление – наблюдать за полётом щепок от здания, которое уже не спасти. А внутри разливается, цветёт пустота – на месте твоего бывшего дома.

Какое-то время ты созерцаешь её, а потом начинаешь строить всё заново. Отбираешь материалы и кладёшь камень за камнем, выстраивая новый мир внутри себя. Это тяжело и не терпит дилетантства: несколько хрупких кирпичей – и всё может снова развалиться.

Я отвела взгляд от картины, которая украшала центральную стену ресторана. На ней была изображена долговязая фигура, похожая на Смерть с косой. Возможно, именно она наводила меня на депрессивные размышления.

Продажи блюд в «Дикой устрице» падали. Я не знала, как при такой статистике ресторан ещё держится на плаву. Гости приходили на мероприятия – танцы, концерты, однажды мне удалось затащить сюда оркестр волынщиков – но, давясь глубоководными устрицами, которые оживали и начинали истошно пищать в их глотках, с ужасом убегали из ресторана и никогда не возвращались.

– Саша, надо что-то делать с устрицами.

Голова раскалывалась, но я продолжала упрямо сводить цифры в большом блокноте на пружине по заданию Йозефа. За выходные выспаться не удалось – меня мучила бессонница, а в тех кусочках сна, что я пыталась отвоевать у сознания, мелькали иностранцы, чёрные коты и лицехваты.

Саша сегодня опоздала, поэтому мне удалось немного поработать в тишине – без заедающей песни на пластинке, которую упорно ставила завхоз «Дикой устрицы». Бросив сумку с пальто на пол, она нахмурилась.

– Нет, это не наша работа. Это проблема великого Луки Кваттроки и Йозефа – пусть разбираются сами.

Потягивая из стеклянной чашки вишнёвый кофе, который мне принёс в администраторскую один из официантов, я прочёсывала в своей Карте Мага профили ресторанов рядом. Недавно у «Дикой устрицы» появилось сразу два конкурента: местный известный бизнесмен, орк Константин Зильберман, распахнул двери одновременно обоих заведений поблизости. На Мистик-маркете я как-то видела этого орка – он представлял на площадке одну из своих кофеен. Подойдя ближе, я всё рассматривала и рассматривала необычное существо – как недавно Милану с Давидом Зуфаровичем. Казалось, Соррос и его обитателей можно узнавать бесконечно – одной жизни не хватит! С идентичными манерами Зильберман был не лучше последнего гоблина, отличал его от владельца «Дикой устрицы» лишь более высокий рост.

В Карте Мага профили заведений Зильбермана сверкали калейдоскопами предложений на изящных баннерах – магия показалась мне красивой.

– Ты знаешь его? – я показала профиль в Карте Саше.

– Конечно. Он странный и слишком громкий, но у него неплохое меню, и ребята хорошие.

– Почему ты так уверена?

Саша подошла к граммофончику и поставила свою любимую пластинку. Я чуть не подавилась кофе.

– Работала там года четыре назад. Кстати, у нас его парень на полставки трудится. Миша, который стоит на баре.

– А разве так можно?

– А кто ещё согласится работать за такую плату? Хорошо платят здесь только Йозефу. Кстати, ты идёшь на Мистик-маркет?

Вчера об очередной вечеринке Эллайи и Даны мне рассказала Ася – управляющая «Дикой устрицы». Чародейка пригласила меня составить ей компанию – она недавно приехала в город и плохо ориентировалась в местности.

– Иду.

– Замечательно. Там ведь будет вся округа! Возможно, наши фото потом опубликуют в «Потустороннем стиле». Ты читаешь его?

Я всё-таки поперхнулась кофе.

* * *

– Это тебе не какой-то плебейский горох, а нут!

– Хорошо-хорошо, не буду с тобой спорить!

Мы с управляющей Асей прогуливались по крыше «Священной горы» – чародейского торгового центра, где проходил очередной Мистик-маркет. Организаторы наколдовали огромный летний сверкающий купол: пиджак, который я сегодня решила надеть, стал насквозь мокрым от искусственного палящего зноя. По краям крыши были возведены пальмы, под ними разместились яркие скамейки. В кофейне мы взяли два больших стакана с лимонадом из ананаса и петрушки и сейчас направлялись к жёлтому фургону, где два парня в накрахмаленных фартуках продавали фалафель.

Ася во всех красках описывала мне прелести этого блюда из нута, а я угрюмо тащилась следом. Если бы здесь была Регина или Олег…

Я отбросила эти мысли.

Это невозможно. Олег – предатель.

Где Регина, пока остаётся загадкой.

В позвонках кольнуло, словно мой маленький монстр хотел напомнить мне: «Я ведь уже всё тебе сказал».

– Ладно, поверю на слово. Слушай… ты не видела мой телефон? Я его куда-то дела.

– Нет. А что это такое? – с улыбкой спросила Ася.

Я опять забыла окутать телефон магическим локатором – так он всегда находился с помощью моей Карты Мага. Наверное, забыла на работе, в администраторской.

– Ничего… Ась, я забыла кое-что на работе. Мне нужно срочно уйти, но я вернусь.

– Без проблем! Я пока поем. – Девушка махнула мне рукой и направилась в одну из гастрономических палаток Зильбермана, где орк уже плотоядно высматривал юных гостей маркета женского пола. Мне стало не по себе – уходя из-под купола, я всё вглядывалась в толпу в разноцветных одеждах, но Ася уже исчезла из моего поля зрения.

Чтобы не попасться на глаза Давиду Зуфаровичу и Йозефу в зале, я пошла в ресторан через служебный вход. В администраторскую можно было пройти, лишь преодолев лабиринт из серых коридоров на первом этаже «Синего отеля». Минуя складские помещения, я услышала приглушённые голоса – мужской и женский.

Милана доверила мне запасной ключ от склада: помимо основной работы, приходилось следить за раскладкой брошюр с меню в зале и брать с полки в хранилище новые, если текущие уносили посетители. На складе горел свет – его тонкая аккуратная полоска виднелась в конце коридора.

Дверь распахнулась, и оттуда вышел мужчина с орлиным носом, управляющий «Синего отеля».

Его идеальный, узнаваемый профиль сразу бросился мне в глаза. Не доходя до двери, я шмыгнула в тёмный коридор слева и спряталась за выступающим углом, послужившим мне отличным укрытием.

Из комнаты вслед за мужчиной вышло три человека: Милана, Йозеф и Миша. Они прошли мимо стройным рядом, с опустевшими, стеклянными глазами, смотря только перед собой.

Последней шла Милана. Блондин подождал, пока все пройдут мимо него, затем рукой остановил женщину и с улыбкой схватил её за шею.

– Ты же поняла? Ты должна сделать всё, чтобы Давид оставался дома. Поняла, крошка?

– Да, – послышался тихий ровный вздох.

Остальные тоже застыли на своих местах. Вторым был Йозеф – под чарами его лицо приобрело ещё более тупое выражение, чем обычно.

– Йозеф. Ты запомнил, что ты должен сделать?

– Да.

– Повтори.

– Подманить демон, дать своё тело для перенос, а девчонка убьить.

– А если не получится?

– Йозеф сделать всё, чтобы всё получиться.

Слышно было, что чародей повернулся к Мише.

– Ты начал готовить зелье?

– Да.

– Когда будет готово?

– Завтра.

Когда я убедилась, что все ушли достаточно далеко, то вышла из коридора.

Лоб покрылся испариной, руки дрожали.

Может, мне вообще не суждено быть ведьмой? Интересно, существует ли в Сорросе возможность снова стать человеком и зажить своей самой скучной жизнью, какую только можно придумать?

Словно в опровержение этим размышлениям спину пронзила боль – пришлось опереться о стену, чтобы не упасть.

Это снова Он?

«Оставь эти мысли. Он исчез тогда, на крыше, навсегда».

Чувства смешались.

«А если нет, я была бы этому рада?»

Всё ещё пытаясь унять дрожь в руках, первым делом я направилась в администраторскую – просто успокоиться и обдумать план дальнейших действий. Телефон лежал на столе. Я заметила, что Саша несколько раз покосилась на него. Я схватила устройство и торопливо запихнула его в карман.

На Мистик-маркет возвращаться уже не хотелось – да и вряд ли Ася будет меня искать.

Тот блондинчик из портала приказал Йозефу убить девчонку и забрать демона.

Не нужно быть гением, чтобы найти в «Дикой устрице» их обоих.