Анимаги – чародеи, обладающие способностью превращаться в животных. Для превращения в любое существо из биологического царства животных магу необходимо обладать вторым или третьим магическим уровнем.
Способность превращаться в животное обычно используется волшебниками для защиты, помощи, а также, по надобности, для целей государственной службы. В последних случаях чародеи используют данную разновидность магии для исследования Сорроса и решения проблем, связанных с анимагами.
Бормотание. Нет, скорее тихое пение, даже приятное, мелодичное. Не открывая глаз, я перевернулась на другой бок, и только потом до меня дошло, что в моей квартире, помимо меня, кто-то есть. Этот кто-то напевал низким баритоном и возился у шкафа. Я бесшумно запустила руку под матрац, где хранился небольшой нож, затем резко откинула одеяло и вскочила на ноги.
У гардеробного зеркала стоял длинный худой парень и прикладывал к телу моё чёрное бархатное платье. При этом он уже напялил мои старые летние бриджи и каким-то образом влез в синюю майку. Его тело покрывали многочисленные татуировки: однако это были непривычные Сорросу круги и спирали, завитки и цветы, а какие-то мелкие смешные завитушки и звёздочки. Странный взломщик повернулся ко мне.
– Доброе утро, солнышко! Мне идёт?
Солнышко?
– Ты, блин, что ещё такое? – я подпрыгнула к парню и помахала ножом в воздухе.
Юноша уронил платье на пол и поднял руки, как бы сдаваясь.
Ну да, поверила!
– Не обижай меня, я ничего не хотел, честно, ты же сама меня взяла к себе домой…
– Я похожа на сумасшедшую? Я не таскаю таких парней к себе домой и вообще ненавижу гостей.
При слове «таких» незнакомец нахмурился.
– Ты. Вчера. Сама. Меня. Взяла. – Не сводя взгляда с моей руки, парень потянулся к серому креслу, схватил шерстяную голубую подстилку и сунул мне почти в лицо. – Сама же?
– Что?!
Подобранный в подъезде облезлый кот оказался колдуном по имени Олег. Когда я убрала нож, он забрался на кресло и стал рассказывать мне свою историю.
В то время безобидного, но склочного парня загребли за нарушение основных постулатов Объединённого Кодекса Сорроса – а именно за контрабанду колдовской травы, пропаганду вампиризма, оскорбление чувств неверующих, – и заключили на сто лет в тело чёрного кота. В качестве исправительных работ Олега приставили присматривать за семьёй, усыновившей ребёнка-полукровку, и ежедневно докладывать об обстановке. Чтобы следить за самим колдуном, было решено надеть на Олега магический датчик в виде тонкого ошейника, бившего болезненными зарядами, если приговорённый покидал территорию.
В пятый день рождения за ребёнком пришёл оборотень – биологический отец. Конечно, приёмные родители не спешили вручать ему ставшее родным дитя и второпях смастерили портал, чтобы переместиться в другое место. Что-то пошло не так – и в уютно обустроенном доме случился пожар, который оставил от обстановки кучку сгоревшей мебели. Олег ничего не мог сделать, ведь он сам в тот момент был скован колдовством – когда он дошёл до этой части рассказа, на его большие печальные глаза навернулись слёзы.
Больше в том доме никто не появлялся. Члены Совета Чародеев решили ради безопасности, а может, чтобы избежать межвидового скандала, оставить всё как есть. Никто даже не заявился на место событий, чтобы случайно не разворотить часть портала и сгустки энергии, оставшиеся от несчастных колдунов и оборотня.
Они не подозревали, что Олег выжил и что не может выбраться оттуда – ошейник предательски жёг, когда кот выставлял лапу за порог. Вытащить его из дома имел право либо представитель Совета, либо обычный чародей, но с должным магическим уровнем.
Что мной конкретно было сделано, тогда осталось загадкой. Тем не менее в тот вечер анимаг попробовал снова выйти из дома – и ему это удалось. Олег шёл по запаху до моего жилища.
Так, через девятнадцать лет заточения, чародей обрёл свободу.
– И что мне с тобой делать?
Мы посмотрели друг на друга.
Я – всё ещё с недоверием. Олег – с надеждой.
– Конечно, как от соседа по квартире от меня будет мало проку. Я умею готовить всего два блюда – омлет с помидорами и жареную картошку. К слову, везде, где жил, старался содержать дом в чистоте…
Олег поднял ногу и, видимо, хотел по кошачьей привычке почесать ею левый бок – но потом опомнился и смущённо опустил ногу на пол, залившись краской.
– Знаешь, ты меня серьёзно выручила. А это значит, что я тебе серьёзно обязан. Прости, пожалуйста, что воспользовался твоей бритвой. Ну и гелем для душа «Иланг-иланг». Это какой-то местный жрец?
Олег виновато потянул майку к бёдрам, почесал нос и скрестил руки на груди. Минуты две я осматривала его татуировки и думала, что же сказать.
В образе кота мага было искренне жаль. Одно дело – беззащитное, маленькое, бездомное животное, другое – взрослый парень, мужчина.
– Послушай, Олег. Ты двадцать лет просидел взаперти в сгоревшем доме. – Чародей помрачнел, видимо, решив, что я всё-таки укажу ему на дверь. – Так уж и быть, недельку ты можешь пожить у меня, поискать жильё, – я кивнула на ноут с расплывшимися буквами под тонким слоем пыли, стоящем на кипе журналов. Как ни странно, после случая с превращением пострадал только его внешний вид – даже тачпад до сих пор пребывал в рабочем состоянии. – Потом мы тебя куда-нибудь пристроим.
– А что это? – Олег подошёл к журнальному столику и постучал по ноутбуку пальцем.
Я хихикнула. Регине бы странноватый анимаг, наверное, понравился.
– Ладно, оставайся пока здесь. Можешь занять диван в гостиной, если её можно так назвать. Я куплю тебе штаны и футболку.
– Стой, ты же ничего не рассказала о себе, – Олег вопросительно взглянул на меня. – Как тебя зовут? Ты работаешь? Какое у тебя хобби?
– Арина. Остальное расскажу как-нибудь потом. Опаздываю на работу. Ничего тут не трогай!
Я развернулась на пятках и побежала собираться в редакцию «Потустороннего стиля».
– Ну, как успехи?
Стелла в накрахмаленной белой рубашке склонилась над моим столом. Я клевала носом – из-за Олега я вскочила с постели ни свет ни заря, а время, оказывается, только шло к обеду. В кармане брюк завибрировал телефон.
– Что там у тебя? – глаза начальницы превратились в щёлочки.
– Ничего.
– Это плохо, что ничего. Уже должно что-то быть!
«Какой содержательный разговор!» – пронеслось в моей голове. Экран Карты Мага загорался от целой кучи пропущенных сообщений и напоминаний, телефон продолжал подскакивать в кармане – из головы совсем вылетело, что мы с Региной договорились сегодня пообедать вместе.
– Стелла, всё хорошо, но…
– М? – женщина нагнулась ко мне и посмотрела в глаза. Я решила всё-таки ещё раз спросить у неё про интервью.
– Стелла, вы не пошутили про последнее задание?
– Про интервью?
– Да.
– Нет. Ты отнюдь не единственная, кто получал такое задание. Но вот вопросов задаёшь многовато.
Вот это поворот. Кто-то в этой редакции уже делал интервью с… Богом? И как оно выглядело? И почему это не стало сенсацией, событием? Мысли в голове превратились в кашу, и я промямлила:
– Но ведь это такой высокий уровень, связей у меня пока мало…
Ведьма улыбнулась и пожелала мне удачи.
Мы с Региной зашли в кофейню, где на огромных экранах транслировалась передача о самодельном подсвечнике. Парень в сером кардигане с безумным радостным взглядом вертел в руках железную проволоку, полено и лампочку.
– Чему так радуется этот парень? – удивилась я. Из-за того, что зал был переполнен, пришлось сесть за столик под экраном.
– Я видела, как ты гуглила магазины мужской одежды поблизости. Признавайся, ты всё-таки подобрала какую-то помоечную крысу и повеселилась вдоволь, превратив её в Тома Хиддлстона? И даже меня не позвала, засранка!
Я рассмеялась. Толика истины в этом была. Если б Регина знала, как иногда близка к правде…
Официантка в белом переднике, принимавшая заказ за соседним столиком, сканировала меня внимательным взглядом из-под наращённых ресниц-гусеничек.
– А может, всё-таки Роберт Паттинсон? – Регина вскинула брови.
– Я устала от своих розовых пижам и хочу купить что-нибудь брутальное.
– Не поверила ни разу. Выкладывай.
Я так любила этот звук: заливистый, знакомый почти с детства смешок, который заставлял забыть о любых проблемах. Пришлось здорово извернуться, чтобы придумать историю моего знакомства с Олегом.
– …и вот, его выгнали из ночлежки, и я предложила ему поснимать комнату у меня.
– Я хочу на него взглянуть! Хотя бы одним глазком! – Регина картинно-печально вздохнула.
– А тебе сейчас куда-нибудь нужно?
– Ну теоретически я тоже на работе, но всё руководство на выезде, и мою пропажу в ближайшие пару часов точно не заметят.
Я вздохнула. Это всё усложнит – ну и пусть. Надоело врать. Почему я не могу позвать лучшую подругу к себе домой?
– Ладно, поможешь выбрать мне одежду.
Когда я открывала дверь, пришлось на минуту оставить подругу снаружи, чтобы объяснить анимагу, что Регина ничего не знает ни о Сорросе, ни о нашей магии. Чародей пообещал, что будет молчать.
Знакомство прошло успешно. Подруга, подмигнув мне, невозмутимо прошествовала в мою спальню и плюхнулась на кровать. Олег улыбался и что-то напевал себе под нос.
За час эти двое заставили меня перетрясти все полки с одеждой.
– Вот это да! Потрясающе! Давай вытащим твоё самое великолепное платье, а ещё лучше – смотаемся в торговый центр! Нам нужно что-то такое, особенное. Пожа-а-алуйста! – Регина скатилась с кровати. – Дай мне немножко тебя подкрасить!
– Нет, зачем тратить время и деньги, смотри, сколько у неё шмотья. – Кажется, прямиком из моего шкафа вылез Олег. На каждой руке колдуна висело по три платья, а голову украшала ведьминская шляпа с резиновым паучком на кончике, которую я надевала на позапрошлый Хеллоуин.
Я схватила одно из платьев – чёрное, с бархатным подолом, и пошла примерять его, заодно заглянув в холодильник на кухне. Во время моего пребывания в «Потустороннем стиле» Олег опустошил только пакет с молоком – удобно, наверное, быть анимагом.
Одним четырём стихиями было известно, удастся ли ему хранить молчание. Иногда он будто вовсе не замечал Регину, рассматривая предметы вокруг.
Когда я вернулась, Олег совсем развеселился: схватив мой телефон, анимаг подключил его к колонке в углу комнаты.
– Всегда обожал нечарские штучки! За двадцать лет они выдумали ещё целую кучу полезных вещиц! – вскричал парень и тут же испуганно схватился за рот. Однако его паника оказалась напрасной – Регина облокотилась на подоконник и что-то разглядывала за окном. Только через пару минут она снова обратила внимание на нас, чтобы поглядеть, в чём я собираюсь идти на очередное мероприятие, куда меня отправлял журнал.
– А теперь попробуй улыбаться глазами, как учила Тайра Бэнкс[5]!
Пришлось шествовать вдоль комнаты под музыку, которую врубил Олег.
Я выскочила из дома за десять минут до начала вечеринки. А всё потому, что Регина и Олег пошли на кухню ставить чайник и искать крекеры, а нашли мою полураспитую бутылку облепихового вина, преподнесённого друзьями Альфины, выпили её и потом насильно заставили меня надеть к платью белые атласные перчатки и невесть откуда взявшуюся шляпу с павлиньим пером. По дороге на вечеринку экстравагантная вещь нашла своё последнее пристанище в уличной мусорке.
Двухэтажный дом из белого кирпича не подавал никаких признаков жизни. Окна были зашторены, и лишь слабый гул наводил на мысль, что там что-то происходит. Я поднялась по выцветшим скрипучим ступенькам и с помощью железного кольца с изображённой на нём русалкой дважды постучала в дверь.
Мне открыла черноволосая девушка в чёрном топике и расклешённых джинсах с вышивкой в виде нитей ковыля. Ведьма осмотрела меня с ног до головы, ещё больше выпятила и без того надутые губы и уже собиралась что-то проронить, но я толкнула дверь и бесцеремонно вошла внутрь.
На первом этаже кухонное пространство соединялось с гостиной. В нем за длинным барным столиком колдовал бармен – в буквальном смысле. Из одних стеклянных сосудов выходили фиолетовые пузыри, из других – салатового цвета пар, сам он потягивал что-то мутно-белое из длинного прозрачного стакана. К нему тянулась очередь из девочек с цветными косичками.
В гостиной было интереснее: неразборчивый гул, он же музыка, раздавался из огромного граммофона. К нему была подключена сотня проводов и лампочек, рядом стояла стопка пластинок. Диджей – зеленоглазый гаркун со вчерашнего Мистик-маркета – делал вид, что перебирает провода, хотя пребывал в глубоком музыкальном трансе. Шумная компания, расположившаяся на угловом диване, трясла и передавала друг другу какую-то белую блестящую тряпочку. На узком длинном столе лежала спиритическая доска, мутные серые камешки, чьи-то очки и стояло шесть полупустых красивых бокалов с фиолетовой бурлящей жидкостью – один из них опрокинулся, и тонкая струйка варева вытекала на зелёный выцветший ковролин. На уродливом коричневом кресле у граммофона с каменным лицом, нога на ногу, сидела Дана, покачивая остроносой туфлей.
Я прислушалась к разговорам. Оказывается, белой штуковиной была перчатка покойного Майкла Джексона, и молодые люди сначала чуть не подрались из-за неё, так как одна половина развалившихся на диване утверждала, что это подделка, другая – что это реликвия музыкального идола. Потом все помирились, распили ежевичный живой сидр, и две блондинки начали новый спор на предмет того, кто из присутствующих умеет правильно обращаться со спиритической доской, а потом вцепились в ламинированные волосы друг друга за право вызвать духа поп-звезды.
Видимо, среди любителей нечарской культуры можно было обнаружить не только меня с Олегом, что стало удивительным для меня фактом. Покачав головой, я направилась к Дане.
– Привет.
Дана подняла на меня смуглое лицо, выдохнула сиреневый дым и кивнула мне. Идеальное чёрное каре даже не качнулось.
– Мне нужно поговорить с Эллайей, – от нетерпения уже хотелось сломать что-нибудь.
– Она будет через полчаса. Расслабься пока, выпей коктейль. Ты же у нас из «Потустороннего стиля»? Не могу вспомнить твоего лица.
Я не стала ничего отвечать, чтобы ненароком не нагрубить чародейке. Вместо этого было решено чуть лучше разведать обстановку. Сделав пять коротких вдохов-выдохов, я направилась к бару.
– Что будешь, крошка? – бородатый бармен вскинул подбородок и подмигнул мне. Оказывается, на нём были прозрачные очки на резинке, как у пловцов.
– Эм… А что вы пьёте? – я кивнула на стакан перед ним, и бармен хитро прищурился.
– Только не ходи с бокалом в зал, эти охламоны придут и выпьют всё до последней капли! – Парень достал из стола трубку и налил в высокий стакан прозрачную жидкость. Затем вынул откуда-то снизу платиновый термос, открутил крышку, и оттуда тут же пошёл пар. Бармен капнул в ёмкость немного расплавленного серебра.
– Это… – мне на ум пришла только одна жидкость со схожим цветом и консистенцией, – кровь голубокрылой колибри? – Я вытаращила глаза, и в этот момент все вдруг замолчали и уставились на дверь. – Давайте лучше ежевичный сидр. – Я отодвинула стакан и попыталась завладеть вниманием бармена в странных очках, помахав перед ним рукой. – Эй!
– Что? Ах да, кровь колибри. Это ненастоящая, крошка, просто очень хорошая подделка, что ты. Я же тебе не варвар какой-нибудь! Но если хочешь сидр, пожалуйста. – Бородач налил фиолетовую бурду в бокал для мартини и подвинул ко мне.
– Кто это такие? – я кивком показала на двухпарней и девушку, которые вошли в дверь и собрали все восхищённые взгляды девочек с косичками. Белая перчатка валялась на полу.
– Ох, а ты вообще из нашего мира, крошка? Они же из самых верхов… или низов, хе-хе, не знаю, как правильно. Личные помощники. Заместители. Правые и левые руки.
– Кого?
Бармен закатил глаза и отвернулся.
Ладно. Главное – сделать свои дела и незаметно свалить отсюда. Ещё не хватало найти новые проблемы на свою задницу. Я машинально потёрла спину – она почти не болела. Знать бы наверняка, что меня точно никто не преследует – было бы совсем хорошо. Может быть, я даже осталась бы здесь и познакомилась с кем-нибудь.
– Смешай мне водку с бузинным соком. – К бармену подошёл один из помощников я-не-знаю-кого-там.
Я сидела на самом крайнем высоком стуле и пыталась делать вид, что меня здесь нет. Пока бородач смешивал бледно-жёлтую и прозрачную жидкости, парень повернулся ко мне. У него были чёрные как смоль волосы и гипнотические синие глаза. Очень опасные, недобрые. Внешне он выглядел парнем хоть куда – широкоплечий, яркий, уверенный в себе… злодей. Просканировав меня глазами-сапфирами от макушки до ног, затянутых в чёрную кожу сапожек, парень неторопливо пододвинул к себе стакан.
– Привет. Что здесь забыла?
Видимо, когда при рождении всем раздавали красоту, чародей стоял в очереди первым. И это стало его единственным достоинством.
– Работаю.
Густые брови взлетели вверх. Парень ещё раз оценивающе посмотрел на меня. Кажется, поверил. Подвинулся поближе.
– И что же за работа такая?
– Обыкновенная.
– Всем бы работать, попивая коктейль за стойкой.
Я промолчала, собираясь встать и уйти ровно через десять секунд.
– Как тебя зовут?
– Арина.
– Я – Вадим. – Парень залпом выпил содержимое своего стакана.
В дверь вошла Эллайя. Толпа на диване завизжала от восторга, а Эллайя скинула чёрный кардиган, повесила его на крючок у двери и с распахнутыми руками прошествовала в гостиную.
– Прости, Вадим, мне пора идти. Приятно было пообщаться. – Я соскочила со стула и двинулась в сторону гостиной.
Спустя два часа, еле-еле оттерев ежевичный сидр с Карты Мага, куда записывала разговор с Эллайей, я двигалась в сторону выхода. За стойкой снова сидел синеглазый чародей – я решила попрощаться с ним.
Не знаю, что меня сподвигло на это. Может, едва заметная искра, ток, что прошёл между мной и парнем, который даже не отличался хорошими манерами. Когда мы разговаривали с организаторшей маркета, я заметила, что маг издали рассматривал меня.
Едва я подошла к бару и почти дотронулась до его плеча, рядом с ним на высокий стул забралась вусмерть пьяная девушка, пришедшая вместе с очаровательной парой помощников кого-то-там. Только-только обретя равновесие, она снова чуть не завалилась набок, но парень удержал её. Я хотела развернуться и быстро уйти, но она свистнула в мою сторону, и с паническим выражением лица я снова повернулась к ним.
– Здэрастьте…
– Вечер добрый. Вадим, до свидания.
Парень тоже был уже изрядно навеселе, но ещё держал себя в руках.
– И мне очень. Признайся всё-таки.
– В чём?
– Чем ты тут занимаешься? Наверное, шпионишь за кем-то?
– Ну, моя работа связана с мероприятиями. – Внутри меня уже не осталось никакой гордости от осознания того, что мне приходилось трудиться в единственном в городе глянцевом журнале для нелюдей. – Я работаю, точнее, стажируюсь в «Потустороннем стиле».
– О-о-о…
Девушка схватила друга за рукав кожаной куртки, чтобы отодвинуть его вбок и посмотреть на меня. Её тушь осыпалась водопадом чёрных катышков на щёки, наращённые пепельные волосы сбились в кривой колтун.
– А ты уже делала то самое задание?
К горлу подступил тошнотворный ком, и живой сидр был совсем ни при чём.
– Какое это – то самое?
Ведьмочка стянула с рук чёрные кружевные перчатки и бросила их на стол, затем, перегнувшись через бокал Вадима, заговорщически прошептала мне:
– У меня там работали двое знакомых. В конце стажировки, чтобы не брать девчонок на постоянку и не раскошеливаться, Стелла всегда даёт какое-нибудь суперсложное задание. Которое невозможно выполнить. И результат всегда не удовлетворяет её. Руководителю рубрики моды, например, найти имя швеи, кроившей платья греческим богам. Куратору рубрики «Еда» – выяснить любимое блюдо королевы русалок. И что оставалось делать беднягам – лезть к этим саблезубым хвостатым гопницам? Ну и так далее.
Объяснения отняли у чародейки последние силы – еле проговорив свою тираду, она рухнула на стойку и захрапела.
И снова я возвращалась домой в дурном настроении.
– Глянцевый курятник! – Я со всей силы пнула мусорный бак. Пожилой китаец, повар местной забегаловки, неодобрительно зацокал. Конечно, в этих кварталах лучше ходить аккуратно и не привлекать лишнего внимания.
Засунув руку в сумку, я стала шарить в ней в поиске наушников и Карты Мага – не хватало её где-нибудь посеять. Чуть не порвав со злости спутанный клубок проводов, я засунула их обратно в сумку. Неужели нельзя было что-то придумать для подобных ситуаций? Ну почему чародеи так равнодушны к технологиям!
Пройдя пешком два квартала, я очутилась в более безопасном районе, на одной из улиц которого витал аромат пирогов. Нос уловил необычные или, скорее, уже типичные запахи, неприсущие нечарским кофейням, особые чаи и специи, свойственные Сорросу. Желудок одобрительно буркнул.
Кафе, источавшее ароматное благоухание, оказалось больше похожим на прибежище байкеров, чем на ещё одну разновидность «Стар кофе», на который я уже успела настроиться. Вывеска, столы и стулья в рустикальном стиле, за стойкой над идеально выстроившимся в ряд бутылками с сиропами – огромная меловая доска с коряво нацарапанной на ней акцией дня. В радиоприёмнике играет Nickelback. В темноте глаза едва разобрали надпись на мигающей неоновой вывеске. «Р-е-в-е-н-е-в-а-я». Ревеневая. Та самая, про которую мне нужно было написать! Я зашла в кафе и подошла к стойке с пирогами.
За кассой возились два парня. Я изо всех сил пыталась рассмотреть их, пока делала вид, что не решаюсь, какой же пирог мне хочется. Один был ужасно тощим, его кожа отдавала желтизной, что придавало ему сходство с инопланетными червями из «Людей в чёрном»[6]. Второй чародей был очень привлекательным, хоть и немного уставшим: высокий, спортивный блондин в тёмно-синемполо с вышивкой эмблемы заведения и чёрных джинсах. Его мускулистые татуированные руки украшал плотный геометрический узор. Штанина слева была немного заляпана мукой. Самовлюблённым вроде не выглядит. Регина ещё две минуты назад увезла бы его домой, прихватив вместе с кофе и пирогами.
Всё-таки хорошо, что Олег с Региной немного меня приодели. Интересно, чем они сейчас заняты? Я моргнула, и через секунду на меня уставились тревожные голубые глаза.
– Определились?
– Конечно. Можно пирог с ревенем и ревеневый чай?
Парень внимательно на меня посмотрел и вытащил пирог из крутящегося стенда-холодильника.
– Мы скоро закрываемся. Нехорошо такой красивой девушке ходить одной, когда на улицу вылезает нечисть.
– Может быть, я тоже нечисть?
Парень бросил взгляд на мои руки и растянул губы в улыбке, продемонстрировав чуть подточенные клыки.
Я отпрянула от стола.
Не каждый день встретишь вампира – не полудохлого упыря, какие околачивались на первом этаже моего дома, а статного красавчика, ещё и с чародейскими рунами на локтях.
– А почему у вас… – я кивнула на его руки.
– Это временные рисунки, – парень продолжал улыбаться как ни в чём не бывало.
Видимо, клеил их, чтобы не распугать самих чародеев – кто будет ходить в едальню к вампиру?
Роды основных видов – обитателей Сорроса – происходили от четырёх стихий. Считалось, что чародеи были выкованы из огня, эльфы и феи происходили от земли, гномы с гоблинами – от камня, а русалки, конечно, только от воды.
Вампиры и оборотни были грязнокровными, нечистыми – порождением тёмной магии, что опустилась на этот мир вместе с первыми войнами. Они жили своими группками и старались не пересекаться друг с другом.
Исключения составляли случаи вроде моей сегодняшней встречи в ревеневой.
Если заведения держали вампиры, кто придумал эту странную концепцию? Хотя, если это были как раз таки они, неудивительно – разве такие существа могли что-то смыслить в обычной еде?
Спустя пару секунд я пришла в себя и постаралась незаметно нашарить в сумке Карту Мага, чтобы записать хотя бы что-то для редакции.
– На самом деле я тут не просто так, – я ещё раз окинула взглядом кафе. – У меня сейчас проходит стажировка в «Потустороннем стиле», и мы хотим сделать обзор на это заведение. Вернее, не хотим, а точно сделаем.
Вампир облокотился на стойку.
– Заведение принадлежит мне. Буду рад, если прочту в вашем замечательном журнале несколько прекрасных слов о нас.
Присев за столик, мы проболтали полтора часа, до самого закрытия кафе. Молодого владельца звали Макс. Он был потомственным брянским вампиром, любовь к готовке которому привила родная бабуля. Во всех её блюдах, конечно, главным ингредиентом была кровь или сырое мясо – страшно представить чьё. Парень не стал раскрывать подробностей, а перешёл к следующей части рассказа – про то, как при отказе от «естества», как они это называли, от него отреклась вся его семья и род. Макс стал вегетарианцем.
– А что тебя сподвигло?
– Да не знаю. Просто омерзение. Представь, каждый день ты ешь и пьёшь примерно одно и то же, и всё сопровождается ужасным, отвратительным зрелищем и запахом. Хорошо, что нам ещё не снятся сны – это были бы исключительно кошмары.
– Ясно.
В воздухе на секунду повисло напряжение. Успев немного поднатореть в журналистике, я почувствовала, что он чего-то не договаривает.
– Наша главная фишка – это сиропы.
– Что за сиропы?
– Сиропы видения. Прошлого, настоящего и будущего. Будущее не тестировали, пока мы в процессе получения разрешения… С этим есть сложности. Сама знаешь, кодекс или чего там… В ходу пока только прошлое и настоящее.
– Как они работают?
– А как работают ваши зелья? Добавляешь ложечку в свой чай – и видишь свои воспоминания.
– Хорошо, я понимаю – прошлое или будущее, но зачем мне настоящее?
Вампир вскочил со стула и шмыгнул за стойку, проворно схватив на лету одну из бутылок.
– Оно показывает не твоё настоящее, а тех, кто как-то связан с тобой. Родителей, сестёр, друзей…
В прошлое мне переноситься точно не хотелось – воспоминания об интернате и случившемся пожаре и так преследовали меня без всяких сиропов памяти. Если будущее ещё не было апробировано, из двух зол оставалось меньшее – переместиться в чьё-то настоящее, хотя куда меня занесёт, я даже не представляла.
– Ну что, выпьешь ещё чашечку?
Вампир потряс передо мной бутылочкой с густой прозрачной, чуть вспененной на поверхности жидкостью – я кивнула. Парень аккуратно налил эмульсию в большую ложку, затем перелил её в кофе и всё перемешал.
– А как это будет ощущаться?
– Как будто смотришь кино.
Я с недоверием воззрилась на Макса – и вампиры туда же.
– Если будешь долго раздумывать, оно выдохнется.
Взяв чашку обеими руками, я залпом выпила весь напиток – сироп видения придал ему горьковатый привкус.
Внезапно я вспомнила о том, что находилась в заведении настоящего вампира, в месте, о котором даже никто не знал. А вдруг это всё какая-то продуманная ловушка?
Спустя секунду стены кофейни затряслись и рухнули куда-то вниз. Понадобилось ещё немного времени, чтобы понять, где я.
Мягкие бежевые цвета. Вынужденная, пластиковая атмосфера спокойствия. Сквозь светлые льняные шторы в комнату проникали яркие лунные лучи – и мне, наконец, удалось узнать это место.
Лариса Ивановна учащённо дышала. Вдруг её тело выгнулось, грудь приподнялась – чародейка выпучила глаза и стала шарить ладонями по одеялу.
Рядом совсем никого не было. Металлические подносы и стеклянная посуда в руках целителей бренчали где-то далеко.
Моему ментору даже некому было помочь. Я пыталась ухватиться за неё, закричала, выбежала в коридор – но меня никто не видел и не слышал.
Плечи сжало кольцом – и картинка перед глазами поплыла.
Тревожные голубые очи смотрели на меня – только сейчас я заметила, что они были неестественного оттенка – слишком кислотного цвета, словно у детской игрушки. Вампир изо всех сил тряс меня за плечи.
– Что ты видела? У тебя началась истерика!
– Макс, прости! Мне надо бежать.
Я пулей вылетела из ревеневой.
У меня не осталось ни одного корешка на перемещение, поэтому пришлось добираться своим ходом – я одолжила у Альфины метлу. Гномы были единственными, кто мог использовать это средство передвижения помимо чародеев.
Я вообще не представляю, что делала бы в этом мире без моей соседки.
Метла была подпилена под рост подруги, поэтому в полёте пришлось изо всех сил группироваться и зажимать метлу между ног, чтобы не свалиться. В Институте чародейства и магических отношений у нас было всего несколько уроков по перелётам – зато повезло с тренером. Асе Андреевне удалось почти всем втолковать пару простых правил, связанных как с левитацией, так и последовательностью трёх заклинаний, которые нужно было обязательно проговорить перед полётом. Во время немногочисленных тренировок, однако, ни один студент не пострадал.
Бросив метлу в приёмном отделении, я поднялась на пятый этаж, где находилась палата Ларисы Ивановны. Несколько сестёр пытались меня остановить, но я неслась так быстро, что слышала только свист ветра за спиной.
У кровати уже столпилось несколько целителей, которые пытались привести чародейку в чувство. Голова женщины металась из стороны в сторону.
– Что делать?
Один из целителей покачал головой:
– Боюсь, мы уже бессильны.
– Как бессильны? Сделайте что-нибудь! Она не должна умереть!
Заметив меня, врачи насупились.
– Кто её сюда впустил?
– Я её… родственница!
Растолкав локтями бездушную, смирившуюся толпу, я вгляделась в лицо Ларисы Ивановны.
И, словно узнав меня, она на минуту очнулась.
– Ариночка! Ариночка моя!
Я не смогла сдержать рыданий.
– Я так жалею, что не рассказала тебе больше, не показала всё, что умею…
– Почему вы стоите?! Сделайте что-нибудь! – мой голос сорвался на визг, когда я снова развернулась к безмолвным, застывшим, словно статуи, целителям.
– Это бесполезно. Мы пытались его вывести, но он проник во все органы.
– Что вывести?
– Бесовской яд. Но это бесполезно. Не теряй время, лучше попрощайся с ней. – Мужчина похлопал меня по плечу, и они все двинулись в сторону выхода.
Слёзы ручьём стекали на больничную кровать моей умирающей патронессы.
– Арина, у тебя есть атомайзер?
– Что? Не понимаю…
– Арина, соберись. Мне нужен сосуд из любой природной поверхности…
Голос Ларисы Ивановны шелестел едва слышно, будто последние, распадающиеся на кусочки осенние листья под тяжёлыми сапогами. Я нервозно шарила в сумке, пока не извлекла маленький флакончик из гематита, который валялся на дне со времён обучения в магическом вузе.
– Отлично, гематит как раз подойдёт.
– Что делать дальше?
– Нож у тебя есть?
– Вряд ли. Лариса Ивановна…
– Для разговоров, девочка моя, нет времени…
На прикроватном столике женщина заприметила зубочистку, дрожащей рукой потянулась за ней – я хотела помочь, но менторша осадила меня колючим взглядом. Она была при смерти, но до последней секунды не терпела, чтобы с ней возились, как с малым дитём.
– Открой!
Я отвинтила крохотную резную пробку, которая также была сделана из камня. Лариса Ивановна выдохнула и резко всадила зубочистку себе в указательный палец на правой руке.
– Поднеси атомайзер, скорее!
Густая капля крови утонула во флаконе из чёрного глянцевого камня. Пожилая чародейка со стоном выдавила ещё несколько капель из пальца, затем приказала плотно закупорить сосуд и спрятать его подальше.
– Арина, тебе придётся приготовить зелье памяти.
– Но это…
– Да, запрещено. Но иначе ты ничего не узнаешь. Сил рассказать тебе всё у меня уже нет. Через минуту я уйду.
Взяв женщину за холодеющие руки, я всем телом прижалась к ней, как маленький ребёнок.
– Уныние – худший грех. Только не унывай.
– Не уходите, Лариса Ивановна. Вы же самая сильная! Вы сможете преодолеть всё.
– Послушай…
Сил у чародейки осталось только на то, чтобы еле слышно шевелить губами и слабо дотронуться до моей руки.
– Обязательно свари зелье памяти. Но только одна: никому не верь.
Я кивнула, продолжая беззвучно плакать.
– Помни, что твоя сила там, где твоё внимание. Не зацикливайся на прошлом, обращайся к себе из будущего. Ресурс – везде. Не ищи его в ритуалах: он в стихиях, в любви, в помощи. В простых вещах.
Глаза Ларисы Ивановны застывали, словно стрелка её собственных часов жизни замедляла ход.
Холодная рука выпала из моей.
Эта удивительная женщина стала короткой, яркой вспышкой на небосводе судьбы – словно наш, антрацитовый, двадцать пятый час, вспыхивающий сверкающим ультрамарином.
Миг – и её уже не было в обоих мирах.
Я сдала две статьи и в понедельник пришла в «Потусторонний стиль» в старом, поношенном платье чёрного цвета. У меня был свой траур, которым я ни с кем делиться не собиралась. Знала, что все будут корчить за спиной недовольные гримасы, так как чёрный сегодня надела Стелла. Сотрудники были обязаны носить одежду, сочетающуюся по цвету с интерьером редакции журнала, и при этом не дублировать колер, в который нарядилась в тот же день начальница. Схемы палитры вывешивались каждый вечер в групповом чате «Потустороннего стиля» в Карте Мага.
Стажёры поглядывали на меня с любопытством – вроде даже никто не шептался. На часах было без пяти десять, все расселись по своим местам, и только место Радимира пустовало.
Пока все обсуждали со Стеллой планы и дым густился в центре хрустального шара, я мечтательно рисовала в своём блокноте звёздочки и сердечки – наверное, вдохновилась татуировками Олега.
Анимаг не доставлял мне особых хлопот. С ним было даже как-то веселее и менее тревожно – хотя я ещё ничего не рассказывала ему про своих преследователей. Олег искренне сочувствовал мне о потере Ларисы Ивановны – и даже предложил вместе отправиться на похороны, которые организовали родственники чародейки. Я же, наоборот, идти туда не хотела – смотреть, как она сгорает и превращается в пепел, в пыль, было для меня непереносимым зрелищем.
Чародеев было принято кремировать – предавать их первоначалу, огню в антрацитовом камне, похожем на большую чёрную колыбель.
Отпросившись на пару дней, я ничком лежала на кровати, просто смотря в потолок. Олег жарил картошку либо омлет с помидорами, оставляя тарелки с едой на прикроватной тумбочке. Регине я писать не стала – с Ларисой Ивановной у меня была особая связь, которую оказалось сложно кому-либо объяснить.
Она была мне вроде тётушки, подарившей часть недостающей родственной любви; учителем, разложившим перепутанные понятия в юной голове на нужные полки; отчасти даже подругой, которая давала простые и искренние советы.
Гематитовый пузырёк с её кровью, казалось, прожигал насквозь сумку и кошель, в который я его положила. Но я не собиралась про него никому рассказывать. Делать зелье памяти по закону разрешалось только кровному родственнику – им я не являлась.
Интервью с Богом в редакции «Потустороннего стиля» поменяли на другое задание: отправиться в Санкт-Петербург на несколько мероприятий, которые устраивали местные чародеи, и выпустить релизы по итогам каждого из них.
Олег говорил, что поездка поможет мне выбраться из навалившейся депрессии – возможно, он был прав. Вернувшись из офиса домой, я вытащила дорожную сумку и стала прикидывать, что взять с собой.
В какую-то минуту в квартире послышался странный шум со стороны окна. Сначала я подумала, что это Олег: звук был похож на звонкий хлопок, который доносился до меня, когда новоиспечённый друг собирался превратиться в кота.
Но картина разворачивалась совсем другая.
В окне появилось тёмное облако. Оно медленно двигалось в середину комнаты, набирая густоту и тяжесть. За долю секунды из гущи смога вылетело существо, похожее на огромную чёрную осу. Сначала оно было с ладонь, потом стремительно увеличилось в десять, пятьдесят раз, а затем и вовсе заняло треть комнаты. Я в ужасе посмотрела на Олега, лицо которого приобрело задумчивое выражение.
– Что за?.. – я метнулась к чемоданчику под кроватью и выдернула оттуда несколько зелий. Хорошо, что он был так близко! Монстр, обретя полноценную форму, с пятью парами глаз и огромным чёрным жалом, приземлился на ковёр и двинулся следом за мной.
– К сожалению, я не смогу помочь. Это разновидность демона, который питается от страха того, с кем борется. Если я присоединюсь к битве, их станет двое.
– Олег, это проверенная информация? Сейчас не самое подходящее время для твоих философских теорий!
Я начертила в воздухе большую защитную руну и пропела заклинание. Перед монстром образовался синий круг, который тут же растаял, как дым. Чудовище засопело и рвануло на меня всей тушей: я извернулась и бросила в мохнатое тело одну из склянок. Раздался рокот, демон, обезумев от боли, стал двигаться быстрее.
– Да, точно. Я прогуливал почти все пары, кроме демонологии. Я буду подсказывать тебе, что делать. – На побелевшем лице Олега застыла сосредоточенная гримаса. Он прижал указательные пальцы к вискам и вжался в угол комнаты, где стоял комод с пластинками и колонкой.
Я три раза читала самое мощное защитное заклинание, которое знала, но огромная демоническая оса не отступала. Она загнала меня в противоположный угол: в один момент я не успела увернуться, и чёрная игольная лапа впилась мне в плечо. Я взвыла. Пять пар глаз-бусинок двигались перед моим лицом из стороны в сторону, выбирая место, куда воткнуть жало.
– Олег! Что делать?! Что ты ещё помнишь про него?
– Попробуй биту. А когда ослабнет, пальни ещё раз. И заставь себя перестать бояться его, он становится сильнее от твоих криков.
– Легко тебе говорить! – я прижала указательный палец правой руки к тату видения и, представив металлическую биту с шипами, прошептала заклинание материализации, параллельно уворачиваясь от жала. Когда предмет появился в руке, я тут же обрушила его на склизкую голову огромного насекомого. – Музыку, что ли, включи!
Олег повернулся к колонке и, что-то бурча себе под нос, поставил Прокофьева.
– Умоляю, только не «Танец рыцарей». – Я отвлеклась на долю секунды, и демон обхватил щетинистыми лапами левую ногу.
Скользнув под тело монстра, я шарахнула битой по его чёрному блестящему жалу. Ядовитый кончик покачнулся и отвалился. Чудовище даже не заметило этого.
Олег включил ритмичную музыку на полную мощность и подошёл чуть ближе ко мне.
– Арина, помни: надо перестать бояться. Прежде всего его питает твой страх.
Ситуация была безумна. Анимаг прижимался к стенке, по выцветшему ковру на меня ползло чудовище, и его мохнатые лапы потряхивало от раскатов клубной музыки. Если помру прямо сейчас, то весть о моей кончине можно публиковать не в разделе эпитафий, а на самой последней газетной полосе, куда помещают вульгарные анекдоты.
Я даже немного развеселилась – и, двинувшись на монстра, яростно замахала битой. В какой-то момент мне стало жалко его – чтобы прикончить тварь по совету Олега, отбросив весь страх, пришлось представить, что я молочу огромную пиньяту в виде большой живой осы. Демон почувствовал мой запал и отпрыгнул к окну – а я добавила к грубой физической силе заклинания, которые стала выкрикивать на всю комнату. Да, это дурная адская мощь, осязаемая, щетинистая и мощная, но здесь ещё есть я – молодая, сильная и упрямая. Последний удар пришёлся на черепушку с пятью парами глаз – монстр обмяк и скатился в кресло.
– Зараза, только не туда!
В комнате раздался хлопок – и его тело обратилось в тёмную багровую жижу, липкой лужей стекающую с кресла на ковёр. В какой-то момент она коснулась моей тапки, а я стояла посередине комнаты и пялилась в пустоту – в кресло, где пару секунд назад приземлился демон.
Олег подошёл со спины и обнял меня за плечи.
– Ты очень храбрая. Я надеюсь, ты не сильно злишься, что я не помог тебе.
Я повернула голову к нему и заплакала. Кофта была насквозь мокрой от пота, руки дрожали: от кончиков пальцев до локтей бегали мурашки. Горло горело от сухости воздуха, который наэлектризовался магией, и моих истошных воплей, пронзающих пространство минуту назад. Нельзя было позволить себе плакать, когда смерть плясала перед моим носом.
Только сейчас пришло осознание, что я снова столкнулась с чем-то страшным, по-настоящему потусторонним.
Ещё страшнее было думать, что оно осознанно пришло именно за мной.