Цель настоящего издания – помочь чародеям самостоятельно изучить основные принципы магического учёта времени. Зачастую магический учёт называют тысяча первым языком Сорроса. Как и любой другой язык, он выражает идеи с точностью и ясностью. В данной книге я попытался изложить основы общепринятой магической практики, а также указать на спорные или расплывчатые моменты.
В этом издании читателям предлагается современная версия магического учёта, которая применяется в Сорросе.
Они преследовали меня – двенадцать псов, двенадцать демонов ночи. Я бежала по улицам, сбивая прохожих, петляя между призрачными домами. Лай то приближался, то снова затихал где-то вдали. Мир окутала тьма: двадцать пятый час с его разноцветной дымкой давно рассеялся. Нечары и колдуны уже сидели по домам, а то и вовсе спали в своих тёплых постелях.
Когда я останавливалась, чтобы перевести дух, оскаленные морды псов снова появлялись из-за угла.
Мир стал другим: тревожным, небезопасным. Словно мне вновь было десять лет и приходилось каждый день собираться с силами, чтобы проживать свою жизнь.
Когда собаки исчезали, появлялся он – чародей со шрамом из портала.
Он преследовал меня ещё яростнее, чем те двенадцать собак. И когда я не находила места для укрытия, в самый последний миг я всегда просыпалась.
С момента разговора с упырём сны стали ещё хуже, чем обычно. Только монстр с глазами-огоньками, что мелькали меж деревьев, мне больше не снился. Зато снились собаки Лили и весёленькая компания, свидетелем встречи которой я стала.
Лиля, моя только с виду наивная коллега, была частью опасного культа – иначе, чем можно было оправдать её странное поведение?
Боль от травмы постепенно ослабевала – когда состояние улучшилось, я решила снова искать работу. Деньги заканчивались быстро: большей части накоплений пришлось помахать ручкой на платном курсе реабилитации в дневном стационаре чародейской клиники. Капельницы и обезболивающие процедуры были бесплатными, а вот протекторные зелья приходилось покупать или создавать самостоятельно. Возиться в таком состоянии с порошочками и травами было ужасно неудобно, поэтому я пошла самым коротким путём. Необходимое зелье помогло мне почти забыть о постоянной боли в ноге уже через две недели.
Спустя пару месяцев я, всё ещё затянутая по совету Альфины в ортопедический корсет, сидела на своей любимой кухоньке, жевала мюсли и зависала в Карте Мага. В системе для помощи в трудоустройстве выпускников Института чародейства и магических отношений было не так много вакансий. Больше вопросов вызывали те, что исчезали и появлялись вновь через каждые пару месяцев. Подобная текучка могла говорить только об одном: в этом месте явно творится что-то неладное.
Я закрыла три вкладки и нахмурилась: в системе не нашлось ничего интересного и сто́ящего. А графу «уровень заработной платы» зачастую можно было счесть за оскорбление: за оклад чуть больше прожиточного чародейского минимума почти везде требовались сотрудники с двадцатилетним стажем, креативным мышлением и творческим подходом, с огромным набором навыков и умений за плечами. Например, для работы в каком-то местном рекламном агентстве требовалось соответствующее образование, магический уровень не ниже второго, наличие летающей метлы или ступы, пятилетний стаж на аналогичном рабочем месте, способность быстро устранять проблемы с помощью заклинаний и стрессоустойчивость. Ну и где всё это взять?
Собравшись с разочарованием закрыть Карту Мага, в самом конце списка я увидела мигающее предложение: «Стажировка в журнале "Потусторонний стиль"». Мигание означало, что сотрудники им требуются срочно.
Оплачивалась работа очень скромно, но место было воистину притягательным. «Потусторонний стиль» представлял собой центр чародейской тусовки в нашем городе. К работе в знаменитом журнале прилагалась куча возможностей – здесь тебе и контакты с представителями чародейской элиты и бизнеса, работа в центре города в невероятном по красоте здании с панорамным видом – кстати, на перемещение в который сотрудникам журнала делали переместительное тату – и пропуски на различные вечеринки. Взвесив все за и против, я без особой надежды на положительный ответ всё-таки рискнула отправить туда отклик.
На следующий день, снова натянув на поясницу корсет, я отправилась на утреннюю прогулку. Времяпрепровождение в спортивном дивизионе окончилось провалом, но тем не менее тело просило вернуть хотя бы часть привычной активности.
Утро вообще стало моим любимым временем суток: ночь окутывала мир пеленой тревоги и тёмных, крадущихся силуэтов, которые безмятежно рассеивались с появлением первых солнечных лучей. Они прорезали сумрак, словно стрелы, и Соррос наполнялся привычными звуками и красками.
В парке пели птицы – предвестники весны. Группка гномих выгуливала пекинесов. Увидев вдалеке собак, я по привычке шарахнулась в другую сторону, но потом подумала, что будет глупо всюду ходить, постоянно озираясь.
В голову уже в сотый раз пришёл один и тот же вопрос.
Почему?
Почему она стала одной из них?
Или Лиля уже давно вступила в этот культ и всё время просто притворялась, играя необходимую роль?
На кроссовки налипла грязь, хотя снег растаял почти везде и дорожки были сухими и упругими. Я избегала лестниц и резких подъёмов: в спине неизменно возникали болезненные ощущения, стоило только спрыгнуть с более-менее высокой кочки. Несмотря на это, настроение моё улучшалось. Зожники и отчаянные любители утреннего бега недоговаривают очевидную особенность, которую вспоминаешь только тогда, когда сам надеваешь кроссовки и несёшься в парк. Пробежка – это ведь маленькая жизнь! Утром из домов выбираются самые разные категории людей, а некоторые даже не выбираются – просыпаются в парке. Как типичный интроверт, я обожала молчаливо наблюдать, подмечать даже незначительные изменения, которые приходили в Соррос со сменой времён года.
У меня вдруг заурчало в животе, и я двинулась в сторону дома. Бросив чарошки – что-то вроде сорросовского аналога пельменей, но с овощной начинкой – в кипящую воду, я открыла Карту Мага и увидела новое письмо в электронном ящике. «Потусторонний стиль» приглашал меня на собеседование! Странно, что они не отправили письмо с птицей. Решив, что такими возможностями не разбрасываются, я первым делом поковыляла к шкафу, чтобы выбрать нужный наряд для встречи с директором.
После двух часов копания в комодах выбор пал на чёрную блузку с вышивкой, чёрные узкие брюки со стрелками и ботинки на невысоком каблуке. Офис журнала находился недалеко: я смогла выспаться и подойти точно к нужному времени.
Чтобы сильно не деформировать пространство, что могло вызвать негативные последствия, чародейские архитекторы не втискивали дома чародеев в дома нечаров, а растягивали ввысь давние постройки. Я смотрела на верхушку бизнес-центра, пытаясь прикинуть, сколько этажей вмещает огромное здание, но догадывалась, что это нереально – внутри применялась очень сложная магия, которую с моими познаниями было трудно представить и тем более осуществить.
Корпус бизнес-центра покрывали гигантские рисунки цветной мозаикой: волшебники, пожимающие друг другу руки, песочные часы и обычные, со стрелками, значок курсора компьютерной мыши в виде маленькой волшебной палочки со звездой.
Над окнами первого этажа была растянута вывеска «Васильева», отливающая металлом. Я уже не раз встречала в городе эту фамилию – кажется, это была одна из выдающихся чародеек. Стоило подняться по небольшой лесенке, как стеклянные мозаичные дверцы с треском рассыпались передо мной, а затем, когда я зашла внутрь, собрались обратно. Меня встретил метрдотель, потребовав предъявить тату видения и Карту Мага. Когда я протянула ему левую руку, мужчина бесцеремонно задрал рукав блузки, провёл крючковатым пальцем по одному из завитков и пропустил к лифту.
– Четыреста двадцать седьмой этаж, шестнадцатый офис. Вывеска «Потусторонний стиль».
– Спасибо!
Стены лифта от пола до потолка украшали зеркала. В одном из них показывали новости, в другом – рекламу. Увидев себя в третьем зеркале, я ахнула – апрельский ветер разметал волосы, сделав причёску похожей на воронье гнездо. Вытащив расчёску, я отчаянно пыталась пригладить их, но в этот момент в лифт ввалилась стайка галдящих девиц с триста девяносто седьмого этажа, закрыв нужное мне зеркало. Они замолкли на минуту, рассматривая меня, а затем вернулись к своему разговору. Новости, реклама, их щебет – мои перепонки готовы были лопнуть, и на нужном этаже я поспешила выскочить из лифта первой.
Меня неожиданно встретила однокурсница из Института чародейства и магических отношений – Сабрина. Сначала она недоверчиво сощурилась и сдвинула брови, но тут же опомнилась и натянула дружелюбную улыбку типичной хостес. Девушка трудилась в «Потустороннем стиле» уже два года, сразу после института. У неё была приятная внешность: округлая фигура, густые чёрные волосы, большие синие глаза и широкая, обаятельная белозубая улыбка. Во время учёбы я никогда не видела её в плохом расположении духа или в одиночестве. Её всегда окружали две-три девицы, обычно менее симпатичные, чем сама Сабрина.
Девушка приобняла меня и спросила, как я поживаю. Мы перекинулись парой слов, и чародейка проводила меня к голубому «дивану ожидания».
Я осмотрелась.
Комната выглядела достаточно стильно. На бирюзовых стенах висели огромные яркие картины, написанные маслом. Изящные прозрачные стулья болтались в воздухе на протянутых от потолка к столу нитях еле видимого стекляруса. Несколько человек громко щёлкали по клавишам печатных машинок. В главном холле за большим серебристым экраном, напоминавшим огромную версию Карты Мага, сидела только одна чародейка и надиктовывала что-то. Там была открыта типичная программка набора текста для чародеев – «Шуппет». Белый экранчик обрамляла чёрная рамка, откуда со всех сторон стекались буквы. Выглядело всё это красивее, чем нечарский Word. В шуппете я писала сценарии для праздников в «Портал-Телекоме», и на меня тут же накатил приступ ностальгии. Однако при воспоминании о Лиле и неприятной встрече в одном из старых порталов ностальгические чувства как рукой сняло.
Усевшись на голубой диван, я ойкнула. Зад провалился куда-то вглубь пуфа, а сбоку меня словно ткнули боксёрской перчаткой.
Сабрина, уставившись на экран своей Карты Мага, небрежно махнула мне рукой:
– Он типа живого. Устраивайся поудобнее. Главное, расслабься, и он примет нужное тебе положение.
Конечно, расслабиться не получилось. Я так и просидела, почти не дыша правым лёгким, пока в комнату не вошла Оксана, глава коммерческого отдела. Ведьма бросила на меня взгляд-сканер и села за стол. Пока она открывала ноутбук и готовилась заговорить, я тоже осмотрела её.
Ей было сорок-пятьдесят лет – на глаз определить невозможно. Молочного цвета кожа, стильная стрижка-блонд и зычный голос принадлежали женщине, которая, очевидно, знала себе цену. Её подводила одна вещь – образ жизни, неразрывно связанный с «Потусторонним стилем». Регулярные рауты и ночные светские тусовки оборачивались мешками под глазами и сереющей кожей. Она, конечно, пыталась бороться с изменениями с помощью дорогущих патчей из черноплодного кактуса, но не слишком успешно. Оплывшую фигуру маскировали брендированные шмотки, а взгляд а-ля «я-консультант-в-магазине-и-я-слежу-за-тобой» замораживал любые попытки душевного человеческого общения. Но в чём ей не откажешь, так это в том, что она была непревзойдённым мастером своего дела и могла «продать дракона нечару» – сорросовская поговорка, которая была в ходу в «Потустороннем стиле».
Сабрина кивнула мне, и я, высвободившись из силков дивана, взяла один из висящих стульев и, зажав свою сумку-батон под мышкой, присела.
– Добрый день.
– Добрый.
Я, рассматривая Оксану, которая сама неотрывно наблюдала за мной, описывала свой профессиональный опыт, институтские достижения и пыталась рассказать, кем я вижу себя через десять лет. Всегда ненавидела последний вопрос на собеседованиях: кто знает, что произойдёт через десять лет? Никто, блин, не знает. Поэтому я придумывала истории на ходу: съезжу на Мадагаскар, посмотрю другие чародейские локации Сорроса, буду работать здесь, занимаясь любимым делом, собираюсь разводить суккуленты, выйду замуж за какого-нибудь сносного чародея, найду новое увлечение, например, буду танцевать танго, возьму двух собак и назову их Наполеоном и Жозефиной. На последнее утверждение чародейка недоуменно уставилась на меня, ведь она не была знакома с историей нечаров, поэтому пришлось сказать, что так звали моих дедушку с бабушкой.
Спустя два дня после собеседования мне позвонила Сабрина и сказала, чтобы со следующей недели я выходила в «Потусторонний стиль».
Так началась моя стажировка в журнале, которая ограничилась всего тремя рабочими неделями, но тогда я этого ещё не могла знать. В первые дни я просто наслаждалась красивым офисом и глянцевой атмосферой редакции. Спустя четыре дня я стала чувствовать, что среда не такая уж дружелюбная и комфортная – скорее, все просто поддерживали имидж дружного коллектива, некоего хайпового чистилища, где места раздаются избранным. Я заметила, что все сотрудники «Потустороннего стиля», включая издателя Стеллу, постоянный бомонд и молодых стажёров, медленно и неосознанно загоняют себя в кабалу. Мало того, я сама чуть не поддалась этой атмосфере красоты и дороговизны.
Каждый день все приходили в новой одежде и обуви. Чаще всего в накрахмаленных белых рубашках, коктейльных платьях, одежде местных дизайнеров странноватого покроя, в узких или, наоборот, слишком широких брюках, спортивных платьях, остроносых туфлях или огромных кроссовках, а также в пальто и куртках безумных цветов. Верхнюю одежду Сабрина прятала в гардеробной, которая могла расшириться на десять метров, словно сумка Мэри Поппинс, чтобы не портить интерьер редакции.
Придя домой после первого дня стажировки, я перетрясла весь свой шкаф. А на следующий день поехала в «Священную гору», самый большой местный торговый центр для чародеев. Там я купила три новые рубашки, замшевые чёрные туфли с ремешком на щиколотке, сапоги с вышивкой ручной работы в форме инфузорий и плащ-перевёртыш салатового цвета. С другой стороны он был серым, в чёрный мелкий горошек. Принарядившись в первый трудовой понедельник, я прихватила только купленный ежедневник и с энтузиазмом понеслась на новую работу, представляя себя Энди Сакс[4] в магических реалиях.
Накануне вечером на связь наконец вышла Регина: несколько часов мы обсуждали нашумевшие новинки в сфере нечарского кино и музыки. Подруга рассказала, что на работе её постоянно отправляют в командировки и нагружают дополнительными задачами, поэтому она сильно устаёт и забывает перезванивать и отвечать на мои сообщения. Хотя я тоже была хороша – получив увольнительную из «Портал-Телекома», впала в уныние и забыла про телефон на несколько недель. Тот лежал в одном из отделений комода, разряженный.
Неужели мы повзрослели и начали отдаляться друг от друга?
В первые дни я знакомилась с сотрудниками редакции и вникала в суть работы. У меня тут же возникло несколько идей для ближайших гастрономических заведений, рекламодателей в «Потустороннем стиле». Я поделилась ими с Радимиром – арт-директором журнала для чародейских сливок общества.
Радимир, молодой мужчина с потрясающим чувством стиля и таким же чувством юмора, трудился здесь уже несколько лет. Меня он нарёк «малышнёй» и в обед часто травил байки о поисках своего стиля последнее десятилетие и охоте за вещами из редких коллекций. Однажды чародей поведал мне о том, что в двадцать лет он привёз из Италии дорогущие сапоги из драконьей кожи, на которые была спущена вся стипендия и первые гонорары, но они были такими неудобными, что он почти не мог в них ходить. Носки сапог предательски жали, а после поездки, ради которой пришлось даже влезть в долги, на транспорт не всегда хватало денег, поэтому Радимир нашёл в чулане родительского дома обветшалую метлу. Чародей тайно ни свет ни заря прилетал на ней на работу и почти за полночь улетал. В ту злополучную для него осень мужчина заработал себе репутацию стиляги и трудоголика, но никто ни за что в жизни не подумал бы, что причина вышеперечисленного – старая облезлая метла, на которой маг не мог показаться на глаза коллегам, и шикарные сапоги, которые чародей с гордостью демонстрировал при любой возможности.
Стелла одобрила темы статей, которые мы придумали с Радимиром, и я приступила к выполнению рабочих обязанностей. В основном мне поручали делать обзоры и писать заметки для сайта «Потустороннего стиля», которые дублировались в новостной модной ленте Карты Мага. Это были лонгриды и короткие статьи на тему новых шоурумов, открывающихся ресторанов и прочих заведений, пытающихся переплюнуть друг друга в оригинальности. Во многие из них приходилось наведываться, и не всегда они производили нужное эффектное впечатление. После сашими из каких-то доселе неизвестных ни нечарам, ни Сорросу морских гадов я не только горстями пила уголь и мятный порошок, но и впервые попробовала сок черноплодного кактуса. Его меня всё-таки заставила выпить Альфина, когда услышала за стенкой (дословно) «звуки оборотня, рожающего двойню». Гномиха подумала, что в мой дом прорвались упыри снизу, и облегчённо выдохнула, увидев меня – безобидную молодую ведьму, корчившуюся на ковре в спальне.
– Мракобесие в чистом виде! Да уж, с работой в Сорросе, кажется, какой-то кризис.
Последние правки в статьи вносила Агния, главный редактор. Она носила узкие платья, затянутые тонким ремешком на талии, и никогда не улыбалась. Чародейка почти всегда казалась мне безумно уставшей и очень злой. Дизайнеры и верстальщики как-то проговорились, что женщина – анимаг, который превращается в ротвейлера. Непонятно, стоило ли им доверять: иногда казалось, что эти чародеи вообще обитают в каком-то своём, третьем, мире текстиля и глянца. Поначалу меня удивляла их расслабленность, но затем она переросла в дикое раздражение. Пока я каждую неделю стирала туфли на презентациях и ланч-брейках, пробовала севиче с соусом дорблю, а затем цедила проклятый кактусовый сок, часть редакции словно пребывала в своей канцелярской нирване.
К вечеру я еле приползала домой, чтобы по кругу выполнить один и тот же список дел: приготовить еду и одежду на следующий день в редакции. Стоило один раз заявиться в помятой рубашке, и в компании «Потустороннего стиля» на тебя смотрели так, словно ты нарушил сразу все заповеди Сорроса и чародейский Кодекс. Хорошо, что для стирки-глажки чародейки ещё сорок лет назад смогли сообразить нужное заклинание, и на все приготовления у меня уходило максимум полчаса времени.
После пятого отравления, когда нас с Радимиром отправили пробовать глубоководных устриц под йоштово-перечным соусом, рабочий энтузиазм стал сходить на нет.
«Новое место – новые возможности».
«Подожди ещё чуть-чуть. Кто тебя возьмёт с таким опытом?»
«Надо менять не работу, а своё отношение к ней».
И ещё куча мантр, которые я постоянно повторяла про себя, особенно когда по утрам собиралась в редакцию «Потустороннего стиля». Оксана давала мне всё больше информации и разнообразных заданий: иногда казалось, что от этих объёмов голова скоро лопнет. Мысли и тексты перемещались между Картой Мага и «Ундервудом»: каждый день мы все вместе считали количество знаков, выпущенных материалов, рекламных заказов, сданных проектов…
После происшествия в спортивном дивизионе спина продолжала болеть, хотя целители обещали мне, что всё давно уже должно было пройти. Иногда боли проявлялись не только в поясничном отделе, но и в ногах. Уведомления от Юпитера больше не приходили: видимо, чародейские медики всё-таки подали жалобу в Чародейскую Комиссию. Иногда под широкими тёмными рубашками я носила корсет: так боль купировалась в одном месте, и я могла ходить, не хромая.
Утром, как обычно, я пришла в офис третьей. За стеклянной стеной, отделявшей бухгалтера и дизайнеров, уже сидели две женщины, уставившись в гигантские мониторы, аналогичные Картам Мага. Одна чародейка была одета в длинную серую пушистую шаль, на её картофельном носу примостились красные очки-половинки. Клавиатура перед ней была обложена блокнотами, в которых несметное количество синих циферок прытко перебегали из клетки в клетку. Вторая женщина, а скорее девочка, была одета в короткую чёрную юбчонку и тёмно-зелёный свитшот. Худые ноги, обтянутые плотными чёрными чулками, были похожи на паучьи лапки.
Когда я вошла через мерцающую стеклянную дверь, они переглянулись. Настроениебыло типично понедельничье: я наградила обеих бодрым кивком и, бросив сумку на стол, двинулась в сторону кофейного автомата. Через тридцать минут начнётся оперативка с начальницей, поэтому действовать надо быстро. Наполнив белую фарфоровую кружку кофе с вишнёвым сиропом, я постаралась как можно аккуратнее усесться за крошечный рабочий стол, выполненный из золотистого дерева. Я удивилась, когда впервые увидела здесь коробки с кофейными зёрнами: этот напиток в Сорросе был не в почёте.
После трёх нажатий на кнопку «Ф» мой магический «Ундервуд» включился и нетерпеливо стал ждать прикосновений подушечек пальцев. Вообще, сотрудникам-новичкам разрешалось пользоваться только Картами Мага: у стажёров частенько что-то шло не так и техника загоралась от неправильного взаимодействия магии и электричества. Только «Ундервуды» могли выдержать это нелёгкое испытание. Включая машинку, я ещё раз окинула взглядом редакцию.
Длинный белый стол и прозрачные стулья на почти невесомых нитях, тянущихся от потолка, по замыслу Стеллы, символизировали высокое искусство и тягу к прекрасному, которое олицетворял «Потусторонний стиль». Вечноцветущий жёлтый чертополох расположился в тонкой вазе посередине стола. Рядом с вазой прямо в столешницу был впаян гигантский хрустальный шар, внутри которого начальница каждую неделю колдовала план для всех сотрудников «Потустороннего стиля». Недалеко от шара примостился белоснежный стол самой Стеллы, а над ним – исполинского размера написанный маслом портрет древнегреческой богини Фемиды. На мой взгляд, художник чуток попутал с пропорциями – рука, держащая весы, была явно коротковатой, а личико, перетянутое повязкой на уровне глаз, было неестественно маленьким и имело обиженное детское выражение.
Через две минуты в комнату влетел арт-директор Радимир, тут же остановившись у длинного зеркала на входе в редакцию. Он крутанулся вокруг своей оси и продемонстрировал нам новое чёрное твидовое пальто с атласным синим подкладом. Я показала ему большой палец и уставилась на хрустальный шар, внутри которого сгустился голубой дымок. Это означало одно: Стелла поблизости – скорее всего, уже паркует свою ступу из массива дуба где-то на заднем дворе.
Я достала из сумочки небольшой блокнотик, где записывала планы. В редакции «Потустороннего стиля» я трудилась стажёром уже третью неделю. Некоторые, вроде соседа Димитрия, были очень рады за меня: пробиться сюда было непросто. В первый день дизайнеры и верстальщики заговорщически сообщили, что наше общее дело – сверхсложное, а на моей вакансии вообще больше трёх месяцев другие чародейки не задерживались.
«Потусторонний мир» был крупной федеральной сетью глянцевых журналов и издавался в ряде городов: Москве, Санкт-Петербурге, Екатеринбурге, Новосибирске, Казани, Уфе, Краснодаре, Челябинске – почти везде, где наблюдалось скопление чародеев в Сорросе. Особых денег за стажировку не платили, но я упорно решила, что моё место здесь – в городе это был единственный журнал для чародейской тусовки, да и работа до сих пор не вызывала у меня скуки или отвращения, кроме регулярных отравлений и дикой усталости.
Деньги, выплаченные «Портал-Телекомом», почти закончились, но у меня всегда был план Б. Пользуясь благами нечаров, а именно телефоном, я продолжала браться за мелкие подработки вроде гаданий. С помощью небольшой мелкой руны я на час – так было разрешено – открывала себе доступ на нечарские улицы, где наведывалась в супермаркеты и кофейни. Альфина как-то отругала меня за подобные выходки, но я не могла не делать этого, особенно когда на меня накатывало чувство беспробудного одиночества.
В мире нечаров не было ничего хорошего, кроме нескольких деталей лично для меня – Регины и простых мирских законов.
По предыдущей неделе удалось выполнить почти всё: я написала пресс-релиз на открытие фонда для брошенных детей оборотней, накатала несколько новостей по мелким городским событиям и взяла интервью у чародейки-активистки, недавно родившей тройню. Мне не терпелось узнать, что мне приготовили на последнюю стажировочную неделю работы, которая решит мою дальнейшую судьбу.
За дверью послышался топот и голоса – и в один момент в проём ввалились сразу шестеро человек, стряхивая с пальто, курток и кардиганов холодные капли дождя.
– Стелла здесь?
– Стелла ещё не пришла?!
Менее чем за две минуты все сотрудники «Потустороннего стиля» по-армейски разделись и уселись на прозрачных стульях по обеим сторонам стола. Я еле-еле втиснула свой между Алиной, которая стажировалась на рубрике «Мода и красота», и Радимиром. Радимир был поглощён Картой Мага: он так и сяк ретушировал селфи, чтобы с утра пораньше напомнить подписчикам о своей ленте. На лице Алины зазмеилась ухмылка, а вот я смеяться не стала: как стажёра другие сотрудники пока не воспринимали меня всерьёз, а Радимир всегда был очень отзывчив и внимателен.
Цоканье сапог-казаков из крокодильей кожи возвестило нас о приходе Стеллы: все тут же выпрямили спины и попытались придать как можно более умное и осмысленное выражение своим лицам. На указательном пальце у меня отлетел кусочек лака: пришлось скрестить руки на груди, чтобы спрятать предательски слезший лак под мышкой. Алина глубоко вздохнула и уткнула нос в свой зелёный ежедневник.
– Привет, ребятки.
Стелла скинула казаки, переобулась в бежевые кроссовки и уселась во главе стола. На хрустальном шаре на яванском языке появилась надпись «sugeng enjing» – это такой оригинальный способ приветствовать всех каждое утро на разных языках мира. Все сидели, сосредоточив постные взгляды по блокнотам и ежедневникам, а мне до сих было всё в диковинку. Стелла открыла свой большой журнал, обёрнутый в матовую лазурную кожу, и стала по порядку с каждым обсуждать задачи на эту неделю.
Через полтора часа очередь дошла и до меня. На той неделе я пыталась убедить себя, что проделанная мной работа удовлетворила Стеллу: чародейка, обычно поджимавшая губы, кутаясь в экстравагантные наряды, даже пару раз мне улыбнулась. А вот постоянным кадрам доставалось как следует: в эти минуты я невольно поджимала плечи и думала, ждёт ли меня то же самое в будущем.
– Арина.
– Да?
Стелла задумчиво уставилась на цветы в вазе. На меня она не смотрела. Внутри хрустального шара начали образовываться слова, и я затаила дыхание.
Мистик-маркет.
– Девочка моя, в среду пройдёт пятый по счёту Мистик-маркет, надо будет наведаться туда, взять парочку комментариев и этим же днём выпустить материал.
– Хорошо.
– Это не всё. Кстати, ты прошла медицинский осмотр?
– Почти. Осталось взять справку у нарколога и психотерапевта.
– Хорошо… Так, ревеневая.
Ревеневая.
Эту новость я уже слышала. Где-то недалеко от меня открылось очередное место для подростковых сборищ: кофейня, где всё, даже чай, готовят из ревеня. Звучит странно, но мне было любопытно туда наведаться.
– Отлично, я даже знаю, где это.
– Это ещё не всё. Тебе надо договориться об интервью с Богом.
– Интервью с… кем?!
– Плохо слышишь?
Коллектив за столом притих, кто-то чуть слышно присвистнул. Радимир понуро рассматривал свои пальцы.
– Хорошо, я вас поняла.
На Мистик-маркет я пошла за комментарием Эллайи для обзорной статьи про мероприятие. Необычная женщина, как и я, работала и в чародейской, и в нечарской среде, однако не скрывала этого: видимо, так было задумано и согласовано с определёнными лицами. Городской истеблишмент принимал Эллайю за социального предпринимателя и городскую активистку, ну а все нелюди знали ведьму как организатора самых гремящих и ярких тусовок среди нечисти в нашем городе.
Чародейка происходила из рода Нгочи – перекочевавших в нашу страну четыре столетия назад индейцев, практиковавших варварские магические обряды, однако об этом никто никогда не говорил вслух. Эллайя не красилась, носила кожаную одежду по типичной чародейской моде. Имела десять тысяч подписчиков в Карте Мага, где ежечасно постила истории и видео – я тяжело вздыхала, когда в ленте приходилось постоянно видеть её большое открытое лицо с раскосыми миндалевидными глазами, однако я не отписывалась от ведьмы, ибо она слыла местным лидером мнений.
У Эллайи была ведьмочка-напарница, Дана. В параллельном мире Дана работала в российском издательском бизнесе, а в Сорросе занималась тем, что заметала следы Эллайи. Издалека Дана казалась чертовски привлекательной: чёрное графичное каре, смуглая кожа, асимметричная одежда, лакированные остроносые туфли с ремешками на лодыжках и длинная сигарета с сиреневым дымком. Но стоило подойти поближе, и её колючий взгляд исподлобья перекрывал весь внешний антураж.
Эллайя и Дана дважды в год проводили шабаши, или, как сейчас модно говорить, Мистик-маркеты. Иногда эти мероприятия пересекались с праздниками Колеса Года. Радимир поведал мне, что чародейки до того размахнулись в масштабах торжества, что на их тусовки стала собираться нечисть со всей страны.
К моему разочарованию, Мистик-маркет не произвёл на меня особого впечатления. Повсюду бродили кучки чародеев-подростков в жёлтых очках, пьющие многослойные зелья в банках Mason Jar, в центре помещения кружились мастера, продающие на двухэтажных деревянных поддонах самодельные спиритические доски, а также кошельки и портупеи из телячьей кожи. Тем не менее под поддонами для покупателей, появлявшихся после полуночи, они прятали портупеи и кошельки из материалов поинтереснее – например, драконьей кожи.
Всё это действо сопровождалось музыкальным грохотом из огромных колонок диджея, близкого друга ведьм-организаторш, гаркуна Нихила. После обмена диковинами чародейки и гаркун устраивали афтепати, тусовку для своих, где, по слухам, ведьмы сбывали друг другу настоящие редкие контрабандные штучки и где смешивались трешевые напитки вроде глинтвейна с кровью несчастного, вздумавшего испортить веселье вампирам из Челябинска.
– Дана, добрый день. Где я могу найти Эллайю?
Я протиснулась через толпу парней с длинными крашеными чёлками и девчонок в джинсовых комбинезонах. Дана демонстративно просканировала меня глазами, похожими на мокрую смородину.
– Будет в коттедже завтра. На Мистик-вечеринке.
– А афтепати разве будет не сегодня, как обычно?
Дана проигнорировала мой вопрос и двинулась в сторону своего друга-гаркуна.
Гаркуны, или лешие, почти ничем не отличались от чародеев, разве что у них было меньше магических татуировок – и только на руках, и исключительно зелёными красками из особых видов мха. Парень, что диджеил за музыкальным аппаратом, был среднего роста, худощав, с бледным вытянутым лицом, на котором выделялись ярко-зелёные глаза. Длинные волосы небрежно спадали к плечам, одет гаркун был в свободную льняную рубаху, подвязанную кожаным ремнём.
В Институте чародейства и магических отношений нам говорили, что лешие умеют растворяться в пространстве и появляться в другом месте, то есть перемещаться без помощи порталов. Парень поднял на меня холодные глаза-изумрудины, и мне захотелось поскорее ретироваться отсюда.
Участники всегда в курсе происходящего до и после Мистик-маркета, поэтому я подошла к столику, где продавались украшения. Время шло к полуночи, и ювелирша с сиреневыми дредами стала потихоньку выкладывать на накрытый чёрной шёлковой накидкой поддон ароматные лунные украшения. Они были известны тем, что в сочетании с энергетикой личности источали особый приятный аромат при ношении. Я подошла к девушке и ткнула на фаланговое колечко с крошечным белым камешком: мол, сколько?
– Полторы. Можно рассчитаться по Карте Мага.
Шаря по забарахлённому дну сумки в поисках кошелька, я ненароком спросила, где состоится афтепати-вечеринка. В этом году организаторши решили нарушить традицию и запланировали тематическую вечеринку на следующий день. Формат – в духе Даны и Эллайи: коттедж в заброшенном районе, горячительные напитки и вызывание духов нечарских музыкантов семидесятых годов по спиритической доске, ибо современная музыка им наскучила. И всё это в будний день, в восемь вечера, с обязательно зашторенными окнами.
Конечно, придётся туда наведаться.
Возвращалась домой я в дурацком настроении. Первые три дня последней недели стажировки в «Потустороннем стиле» прошли впустую. Вчера я почти весь день провела в больнице, сегодня весь день караулила Эллайю. Ревеневая, если верить расписанию, которое заведение вывесило в Карте Мага, уже закрылась. О третьем задании даже не хотелось думать.
На город плотно опустились сумерки – двадцать пятый, предзакатный час уже прошёл, вихрь из оранжевых и фиолетовых облаков темнел где-то у горизонта, и там же медной угасающей монетой стремительно скрывалось солнце. Зато оживали окна домов: заливались золотым светом, будто сорросовское и нечарское светило не завалилось за горизонт, а каплями расползлось по стёклам, окаймлённым старыми деревянными наличниками в маленьких домах, кирпичом и бетоном в больших.
Если и из «Потустороннего стиля» уволят, что делать дальше?
Никто из преследователей больше не высовывался. Говорить о них Альфине я передумала. Вот если бы Лариса Ивановна очнулась – другое дело. Она могла бы дать мне хороший совет.
Надо навестить её.
При мысли о последнем походе в больницу по телу пробежала дрожь – я с ужасом думала о том дне, когда мне напишут в Карте Мага сообщение, что сердце моей наставницы больше не бьётся. Пришлось даже замедлить шаг: казалось, эта мысль отзывается в теле осязаемой, физической болью. Почему у меня в Сорросе её стало так много?
«Мрррмяяяу».
Размышления прервал кот – с огромными тревожными глазами, тощий, пушистый и грязный. Возвращаясь домой, я каждый день проходила мимо разрушающегося бревенчатого строения, а за оконным проёмом сидело это несчастное существо.
– Сейчас-сейчас, только ради бога, не бросайся на меня!
Я вытащила из сумки пачку кошачьего корма и исполнила вечерний ритуал: насыпала на потрескавшийся подоконник пушистому бродяге еды. Кот с жадностью бросился к ней и начал довольно жевать, поминутно поднимая на меня свою мордочку.
– Эх, жалко, что ты такой взрослый. Был бы котёнком, авось и притащила тебя домой. А то заберу, а ты мне всякую живность начнёшь таскать.
Кот снова поднял глаза и сощурился.
– Наверно, ещё и блохастый.
Пушистик мяукнул.
– Нет, говоришь? Ладно, дружок, мне домой пора. – Я всё-таки осторожно погладила указательным пальцем его чёрный пушистый лобик и побрела в сторону дома.
В подъезде кто-то открутил лампочку, и было темно, как в Теумраке. Я сняла перчатку и сунула руку в сумку, надеясь на ощупь найти ключи. Только с четвёртой попытки пальцы нащупали холодный металл, и я победно вынула связку из сумки.
Было подозрительно тихо – замолк внизу вампирский котёл, обычно издающий громкое бульканье и временами хлопки, ни одного упыря видно не было, и даже Альфина за соседней дверью не гремела посудой. Чтобы не копаться в кромешной тьме ещё добрый час, я прошептала заклинание света, и на кончике указательного пальца появился яркий миниатюрный фонарик. Внизу что-то зашевелилось – я взвизгнула, и ключи выпали из рук.
У моих ног примостился чёрный котяра – тот самый, которого я полчаса назад кормила у сгоревшего дома. В свете магического фонарика его мокрый нос и шкурка поблёскивали, а глаза горели яркими жёлтыми огоньками. Я нагнулась за ключами и заодно проверила, не обозналась ли: рука нащупала что-то живое, пушистое, тёплое. Да, это был тот самый кот – в этот же момент он протяжно мяукнул и прижался щуплым тельцем ко мне.
«Наверное, это судьба», – особо не раздумывая, я открыла дверь, взяла в охапку чёрное мохнатое существо и прошла в дом. Чтобы блохи не успели перекочевать на волосы и одежду, я сразу отнесла его в ванную – кот особо не сопротивлялся. Под струями воды и пеной от мыла его тельце стало похоже на палку, а лапки – на спички. Завтра придётся заглянуть к ветеринару.
Засыпая, я вспомнила, что не придумала ему имя. Кошак зевал и довольно умывался в старом сером кресле на шерстяной голубой подстилке. Может быть, и оставлю его – какой-то умный человек ведь сказал, что у идеального друга должно быть не меньше четырёх лап.