Опал – камень молочного цвета, с различными радужными переливами всех оттенков спектра.

Это минерал силы, который обладает уникальными свойствами и применяется в ряде колдовских областей. Он используется для создания защитных амулетов, способных отражать негативные энергии и магические атаки. Камень может сотворить щит, который будет охранять чародея от стороннего воздействия.

Второе свойство минерала – способность выполнять не только функции оберега, но и оружия, что делает его применимым для создания оберакта.

Напомним, что создание любого оберакта сопровождается обязательным согласованием с Советом Чародеев. Успешно созданный оберакт, усиленный опалом, способен открывать тайны прошлого, настоящего и будущего, а также развивать способности к ясновидению у владельца оберакта.

На следующей неделе Зденкович заметил, что я не в настроении. Он отпускал разные шуточки и стал забегать к нам в кабинет чаще, чем обычно.

А я была не просто не в настроении – я не могла найти себе места, задыхаясь от ежеминутных приступов тревоги.

Однажды шеф влетел в нашу комнату с флагом «Портал-Телекома». Флагшток чуть не заехал Мире по макушке. Я даже не подняла головы, разбирая потоки ругательств, сыпавшихся из мерцающего плавающего монитора прямиком мне на стол. Зденкович, поставив развевающийся флаг, подошёл к моему рабочему месту, перегнулся через экран и внимательно посмотрел мне в лицо. Увидев перед собой его рыжую бородку, я вздрогнула.

– Знаешь, что тебе нужно, Арина?

– Нет, не знаю.

– Развеяться. Куда ты ходила в последний раз?

– Так. Ну, в столовую.

– Мда… Тебе надо сходить в нормальное место.

Перед глазами всплыла сцена, когда на Зденковича наставили палочку и он обмяк в кресле.

– Может быть, посоветуете что-то?

Зденкович чуть не захлопал в ладоши.

– На следующей неделе Мария Маркова проводит благотворительный бал. «Портал-Телекому» каждый год выделяют десять билетов, так как мы спонсируем… Что-то спонсируем. В этом году в этих числах я улетаю в командировку, поэтому свой билет отдаю тебе. И это… там у них дресс-код, так что принарядись. Но не забудь про отчёт, который тебе надо сдать следующим утром!

Бал проходил в ресторане «Боги и монстры». Я никогда там не была, но знала, что он находится недалеко от города: первый поворот налево в сторону нечарского аэропорта. Убив два часа на просмотры видеоуроков по контурингу лица, я натянула колготки, платье и вызвала такси.

Найти нужный поворот оказалось просто: оттуда шёл характерный серебристый дымок, который появлялся в порталах при перемещении.

Да, портал установили прямо у ресторана – могут же, когда хотят. Он был украшен огромными золотыми цветами и яркими тропическими птицами, каждое перо которой также искрилось золотом. Из портала то и дело появлялись чародеи на тёмных лакированных мётлах с платиновыми наконечниками, ведьмы в ступах, выдолбленных из цельного дерева, и нечарские машины класса люкс, переоборудованные в какие-то летучие полукареты. На одной из таких прибыла и я – мне просто было любопытно прокатиться на этой странной модной махине.

Пригласительное из чёрного бархата украшали вензеля с дресс-кодом: чёрно-белая одежда, для леди – платье в пол. Я мысленно поругала себя за гусиную кожу – по улицам шагала осень, а я, выскакивая из дома, как всегда, впопыхах, не захватила плащ.

Летучая полукарета застряла в деревьях на подъезде к ресторану, и мне пришлось петлять остаток пути до «Богов и монстров» на шпильках – для такого мероприятия пришлось закупиться непривычной обувью.

Я выбралась из чащи и увидела настоящий миниатюрный замок: в серое небо тянулось не меньше десяти кирпичных конусов, посередине стояла большая фигура сфинкса, позади неё – огромные колонны, украшенные лампочками-гирляндами. Выглядело всё вместе довольно несуразно.

– Постойте, леди!

Я повернулась к окликнувшему меня молодому человеку. Он держал в руках громоздкий аппарат, обмотанный такими же золотыми цветами, что и портал. Странное зрелище.

– Фотографироваться будем? – и указал в сторону деревьев. Мои брови поползли вверх.

К насаждениям были привязаны несколько огромных чёрных пегасов. На их крыльях поблёскивала золотая сетка – смотрелось неплохо, если закрыть глаза на тонны остального золота вокруг.

– Нет, спасибо.

На входе мне выдали программку, тоже из чёрного бархата, и тут же вручили бокал с шампанским. Внутри плавала засахаренная виола, сладость на лепестках не таяла, и листья цветка неприятно скребли по стеклу.

В окружении этого безумного великолепия и вереницы чародейской элиты, выплывающей из портала, я чувствовала себя чрезвычайно неуютно, но мне всё равно было до жути интересно, что произойдёт дальше. Я поспешила найти свой столик.

За широким круглым столом уже собралась весёленькая компания. Эльвира, начальница отдела клиентского сервиса, держала в руке осушенный бокал для шампанского с пожухлым синим цветком на дне.

Повесив клатч на длинную спинку стула, обтянутую розовым шифоном, я присела за стол и развернула программку. Песни, танцы и показы каких-то коллекций чередовались со спортивными соревнованиями. За вечер должны были бороться шесть пар силачей. Ведущий объявил, что нужно обязательно сделать ставку на одного из них. Все недовольно скривились и полезли за кошельками. А заканчивалось всё крысиными бегами. Я подумала, что последняя строчка мне померещилась, наколдовала свет на кончике мизинца и приблизила его к белым витиеватым буквам. Но нет, торжественный бал действительно заканчивался забегом дрессированных крыс. Лично я с удовольствием сделала бы ставку.

Когда я открывала клатч, мой ежедневник выскользнул из атласного подклада и с глухим стуком улетел в сторону. Я наклонилась за ним и чуть не ударилась головой о ногу официантки, которая принесла десерт – пареную канистель с голубыми взбитыми сливками. Эльвира, заметив неудобную сцену, полезла под скатерть доставать мой дневник. Подцепив край обложки рукой в чёрной кружевной перчатке, женщина снова ловко уселась на стул и протянула мне дневник. Последние страницы помялись и теперь неказисто торчали из серого корешка. Внезапно Эльвира передумала: она приблизила дневник к лицу, достала лупу и стала рассматривать одну из страниц. Я нахмурилась.

– Почему у тебя на последней странице нарисован Дроивам?

– Э-э-э… что, простите?

– Дроивам. Главная руна повстанцев, которые начали последнюю войну – Великую гражданскую войну видов, а затем разграбили то, что им передали чародеи и волшебные народы для защиты мирного населения и тех, кто был в тылу. Но и это не всё…

Женщина смотрела на меня с такой злостью, что мне захотелось сползти под стол.

– Он… приснился мне. Я не знаю, что это означает. Я пыталась по своей Карте мага найти этот знак в Материи, но…

– Он уничтожен. Его следы стёрты, чтобы психи, которые до сих пор верят в могущество этого культа, не завербовали кого-нибудь ещё.

– Это было что-то типа секты?

– Секты? Что это?

– Ну, группа людей, которые… – Я пыталась найти подходящие слова, но шампанское слишком мощно ударило в голову. Почему, кстати, здесь подают шампанское?

Эльвира перебила меня.

– Ладно, ясное дело, группа. Группа колдунов, которые отобрали все ценности чародеев и натравили их на волшебный народец. А когда те переубивали бы друг друга, они захватили бы континент. А потом – и весь Соррос. После осталось бы заключить сделку с дьяволом и пробраться в другие миры, чтобы наследить и там. И править. Править и чародеями, и нечарами.

Справа от меня сидел Альберт, смуглый черноволосый коллега из соседнего отдела. Чародей наклонился ко мне и заговорщически прошептал:

– Многие считают, что на самом деле члены Дроивама живы и просто скрываются в разных уголках планеты. – Мужчина приблизился ко мне настолько, что я увидела светло-жёлтые крапинки, обрамлявшие зрачки его глаз. – Знаешь, один из главарей организованного преступного культа был вампиром и ему каждый день привозили человеческих детей. Светленького – на завтрак, тёмненького – на обед и какую-нибудь рыженькую девочку на ужин. Перед этим они могли их…

– Хватит, Альберт!

Эльвира, стиснув зубы и склонившись над тарелкой, зло посмотрела на мужчину, и он, опустив глаза, начал ковырять блюдо вилкой. Приборы всех десяти человек за столом застыли в их руках. Чародейка продолжала говорить.

– Не лучшее место вспоминать о тех временах. Мой отец потерял на войне двух братьев, а спустя пять лет умер сам. У нас отобрали всё, всё отобрали, даже мётлы бабушек с серебряными наконечниками! Моя бабуля умерла от голода, чтобы после той войны мы с матерью выжили! И я могу рассказать подобные истории про любого за этим столом. Но я не хочу снова слышать об ублюдках, которым всё сошло с рук и они, мало того что живые, – снова набирают силу. Не желаю!

Меня передёрнуло. Конечно, я сразу представила детей – беленьких, рыженьких, которых поставляли члену культа. Откуда их брали? Помнится, у нас в интернате как-то пропало двое ребят, и никто не знал, куда они делись…

– И не смей больше рисовать этот знак! Вырви страницу из дневника и сожги. Желательно самоуничтожительным заклинанием. Если Зденкович или кто-то из шишек увидит – тут же заставят писать увольнительную.

Я кивнула Эльвире и поспешила убрать злополучный ежедневник в клатч.

* * *

Все последующие дни моя тревога усиливалась. Инцидент в портале, ещё и дурацкий знак, который спалила Эльвира. Вдруг она кому-то нажалуется? И где я могла его видеть? Больше в поисковике Материи искать информацию я не думала: вдруг, как в старом человеческом интернете, данные пользователей собираются?

Впереди маячила командировка – организация Самайна в Теумраке, и я тут же начала набрасывать сценарий праздника. Лиля, вернувшаяся из отпуска, всё ворчала: она не любила ездить в маленькие города, которые вообще не соприкасались с миром нечаров. Теумрак был именно таким.

Меня тоже не радовала командировка в неоплачиваемый выходной, но деваться было некуда. Я решила найти в этом плюс: расширить свою чародейскую географию и открыть для себя новые волшебные места, пусть и незначительные.

Перед поездкой я решила заглянуть в больницу к Ларисе Ивановне, которая уже много месяцев пребывала в коме. Добралась до чародейской клиники я с помощью портала – благо нам начали выдавать на месяц по шесть бесплатных корешков на перемещение.

Я зашла в палату. В ней всё выглядело безжизненным. Мягкие бежевые оттенки стен, пола и лёгких льняных штор, казалось бы, должны были создавать атмосферу спокойствия и умиротворения. Но Лариса Ивановна ненавидела бежевый. И я полностью разделяла её точку зрения. Этот цвет всегда ассоциировался у нас со скукой: он наводил на мысль о нашей беспомощности в настоящий момент жизни – и её, и моей. Каких только цветов не было в её костюмах, платьях и мантиях, которые она иногда накидывала сверху – обязательно в тон наряду, но бежевых – никогда в жизни.

Над кроватью Ларисы Ивановны висела лампа с магической световой сферой, которая меняла освещение – помещение заливало то жёлтым, то белым светом. На столике находились медицинские приборы и лекарства.

Пожилую чародейку заботливо укрыли тонким одеялом. Я заметила, что на ней не было её привычного кудрявого парика, который она всегда носила в институте. Лицо осунулось, но выглядело таким же спокойным и проницательным. Мне не верилось, что она больше не откроет глаза, не поговорит со мной.

Поэтому я продолжала разговаривать с ней сама.

– Кажется, у меня неприятности, Лариса Ивановна.

Мне хотелось обнять женщину, взять её руку в свою, но в тот миг казалось, что моё собственное тело в этой комнате тоже становится неподвижным. Взгляд снова упал на безмятежную световую сферу.

– И я даже не знаю, с кем посоветоваться.

Моя институтская патронесса сейчас походила скорее на мертвеца, чем на бойкую чародейку, но я изо всех сил отгоняла мрачные мысли. Мне это почти удалось, но предательская слеза всё же скатилась по щеке.

– Знаете, чего бы мне больше всего хотелось? – Я вспомнила легенду, которую Лариса Ивановна рассказала мне на предпоследнем курсе. – Чтобы вы… даже если… уйдёте от нас, стали Душой. Душой, которая может иногда приходить к чародею… Я знаю, мы с вами не были родственниками и вообще знакомы не так давно… Но вы мне такая родная! Что же мне делать без вас…

Всё-таки дотронувшись до руки Ларисы Ивановны, я заметила странное бледное пятно от кисти до локтя, похожее на след от ожога. Оно выглядело как витилиго, но кожа была немного другой – более тонкой, почти прозрачной.

– Что за чёрт…

Сквозь высокие арки окон палаты проникли солнечные лучи, и сферы постепенно начали гаснуть. Я осмотрелась ещё раз и впервые заметила, что на стенах висят гобеленовые картины с изображениями волшебных существ. Их контуры, обрамлённые золотыми нитями, отражались бликами в начищенном до блеска мозаичном полу. Из коридора доносилось постукивание флаконов с эликсирами – через минуту в комнату вошла молодая медсестра.

Когда она увидела меня, её нежное, но строгое личико приобрело сердитое выражение. В руках ведьма несла серебряный поднос, уставленный флаконами для капельниц из цельных камней – дань старым традициям.

– Добрый день, – максимально доброжелательно сказала я. Было видно, что медсестра собирается сделать выговор и выставить меня за дверь, но мне было важно узнать, откуда у Ларисы Ивановны появился этот шрам. – Вы не знаете, что это? Откуда?

Девушка медленно приблизилась к кровати и осмотрела участок кожи на руке пожилой чародейки.

– Нет, не знаю. Это было, когда её уже доставили сюда.

После больницы я отправилась прямиком на работу.

– Марго, ты видела когда-нибудь Дроивам? Я недавно увидела этот знак… на пиджаке у одного чародея на улице.

Марго, заваривающая йоштовый чай разовым пакетиком, повернулась в мою сторону и озадаченно посмотрела на меня. Затем подошла и приложила руку к моему лбу.

– Деточка, о чём ты опять? Тебе показалось, наверное. Многие руны похожи друг на друга.

– Не показалось, я даже перерисовала тот знак, чтобы не забыть!

Лицо Марго исказилось в гримасе.

– Кошмар! Срочно уничтожь его. Если, конечно, это тот самый знак. Или он ещё у тебя?

– Нет. Я выдрала и сожгла страницу.

– Умничка.

– Марго.

– А?

– Ты мне не веришь?

Женщина посмотрела на свои ногти, на косметичку, на фикус и только потом перевела взгляд на меня.

– Мне кажется, ты переутомилась, Арин. Тебе дают очень много работы. А этот культ – больная тема для всех. Лучше забудь. Об этом не принято говорить.

– Но…

И тут я вспомнила, где увидела его. Кольцо Лили, моей коллеги по «Портал-Телекому».

– Он есть на кольце Лили! Я вспомнила, где видела его!

– Арина, этого просто не может быть. Лучше не рисуй этот знак и больше не спрашивай о нём.

Чародейка отвернулась, достала свою Карту Мага из сумки и стала листать новостную ленту Сорроса.

Почему-то в эту секунду мне захотелось разрыдаться.

О том, что я подслушала в портале, наверное, не стоит вообще никому говорить. Вряд ли мне кто-нибудь поможет, если что-то случится.

В полдень Нина с довольным лицом объявила, что порталами пользоваться нельзя – в этот час будет слишком сильная нагрузка – и что до Теумрака мы должны добираться своим ходом. Лиля взбунтовалась, едким голосом зачитала выдержки из Объединённого Чародейского Кодекса и ушла из кабинета, громко хлопнув дверью. Мира взяла Нину за руку и, что-то ей нашёптывая, увела из кабинета. Спустя пятнадцать минут обе с кислыми лицами вернулись на свои места. Марго, напевая под нос арию из «Аиды», спустя два часа кинула мне на стол четыре корешка на перемещение в Теумрак.

Городишко Теумрак был образован шесть столетий назад местным народом. С языка их племени «теумрак» переводилось как «рано вечереет», то есть сумерки опускались на город раньше, чем на других территориях, и было по-особенному темно. После того как карта Сорроса расширилась до этого городка, произошло нечто странное. В один день город полностью опустел: нечары покинули свои дома, оставив все вещи. С тех пор там жили только магические виды: чародеи, гномы, русалки и прочие обитатели волшебного мира.

Нас предупредили, что, несмотря на огонь, который мы можем наколдовать, переместиться туда надо всё-таки пораньше, так как сумерки наступают очень быстро – после «предзакатного» двадцать пятого часа мгла мгновенно окутывала город, погружая его во тьму.

В нужный день мы с Лилей встали в пять утра и уже в пять тридцать пять стояли у портала. Небольшая арка была инкрустирована маленькими камнями аквамаринового цвета. Лиля вырядилась в тёплый белый свитер, который, казалось, был больше неё раза в четыре. Я надела чёрные удобные брюки и синий свитер со снежинками, который мне недавно связала Альфина. Мы взяли наши пакеты с символикой «Портал-Телекома» и скрепили руки. Затем прочли короткие заклинания, бросили коричневые бумажные корешки в портал и следом шагнули под арку сами.

Мне нравился процесс перемещения: он напоминал гидромассаж. Тёплые струи энергии сначала мягко обволакивали тело, чтобы через секунду мощным потоком вцепиться в него и переместить в нужное место. Когда покалывание в пятках прошло, я открыла глаза.

Мы стояли в тёмном переулке, вымощенном крупным булыжником. «Нежарко», – отметила я, поёживаясь. Тонкие низкие каблуки моих сапог то и дело застревали между камнями. Пока мы брели, я колдовала световые шары до нужной нам точки – единственного в Теумраке торгового центра.

– Как думаешь, сколько продержатся мои шары? – Из моего рта выходили облачка пара, которые тут же рассеивались в окружавшей нас мгле.

Считалось, что в ночь на Самайн границы между мирами стираются, и духи могут свободно перемещаться между ними. Раньше именно в этот день чародеи проводили кучу обрядов, ритуалов и в целом праздновали его намного масштабнее, чем сейчас отмечают Йоль.

Жилые домики Теумрака были традиционно украшены хеллоуинской атрибутикой: на массивных дверях и окнах висели венки из сухих трав и цветов, у порога обязательно высились горки из тыкв с вырезанными глазами и ртами, а внутри домов горели свечи. Наступало утро, и в деревянных бревенчатых домах вовсю кипела жизнь: раздвигались шторы, расстилались самобранки, раздавались приглушённые голоса. Так хотелось оказаться внутри, сесть за широкий стол, выпить йоштовый чай и посмотреть, как чародеи используют старинные печи! Но нас никто не ждал, ждала только работа.

У входа в центр шары погасли, и мы поспешили войти. Внутри было пусто: тишину нарушало потрескивание заклинания невидимости, которое было обозначено несколькими чёрточками у входа, и шагами продавцов, открывающих свои лавки. Внутри торговый центр был больше похож на рынок: от потолка до пола тянулись ветхие лесенки, а между ними вырастали торговые ряды. На одной из лавок сидел чёрный кот и настороженно наблюдал за нами.

Дойдя до очерченного под мероприятие места, мы начали приготовления: поставили несколько шатров, подготовили столики и постелили скатерти – правда, обычные, а не самобранки. Спустя пару часов начали собираться люди, в том числе сотрудники, которые работали в «Портал-Телекоме» на аутсорсе. С той минуты время полетело со скоростью света, и мы с Лилей не успели моргнуть глазом, как все снова разбрелись кто куда и ларьки начали закрываться.

Напоследок мы решили немного расслабиться: выпили по взбитому молочному коктейлю из ретроавтомата, который запирался на говорящую щеколду, и украсили лица рисунками. К концу дня художница, наносившая грим гостям праздника, выглядела уставшей и недовольной, но я всё равно уговорила сделать её ещё один рисунок. Видимо, во мне проснулась маленькая девочка, в детстве которой таких увеселений не было совсем. Специальной краской женщина нанесла несколько ярких искрящихся завитков, которые медленно кружили на щеках и расцветали незабудками.

Вернувшись домой, я попыталась стереть краску с кожи: часть смылась, часть осталась на лице, образуя рисунок… того самого шрама! Меня передёрнуло – я намылила ладонь и стала с остервенением стирать краску с кожи.

* * *

Я продолжала ходить на тренировки, но не видела особых изменений – ни в теле, ни в своём магическом уровне. Юпитер называл нас слабаками, гонял, как пуделей в цирке, и всё время повторял, что результат мы увидим минимум через год. Несмотря на мой депрессивный настрой, я делала небольшие успехи: читала заклинания почти в три раза быстрее, отжималась три десятка раз и даже научилась правильно забираться по канату. Интересно, что сказала бы на это Лариса Ивановна? Одобрила бы методику?

Чего точно прибавилось, так это тревожности – после инцидента в музейном портале в каждой подозрительной физиономии мне мерещился кто-нибудь из чародеев, которые собрались тогда за столом в кабинете у заколдованного Зденковича. В Материи было невозможно нагуглить что-либо о борьбе с тревожностью: стоило ввести запрос, как тебя выбрасывало на страницу горячей линии скорой магической помощи. Возможно, нужно было рассказать про инцидент в портале Альфине, но меня беспокоило, что она тоже могла оказаться в зоне риска.

После тренировок я возвращалась домой, съедала йогурт и тут же проваливалась в сон. Сил больше ни на что не оставалось.

Новый год я предложила Регине отпраздновать вместе, на что получила вежливый отказ. Подруга сообщила, что на этот Новый год у неё уже есть планы, и я немного расстроилась. Это был единственный праздник в году, который я вообще праздновала. День рождения отмечали мы не так часто – хотя с переводом Регины в интернат это стало ежегодным событием. Обычно мы припасали на такие дни что-нибудь особенное, например, сникерс, пачку чипсов и стеклянные бутылочки «Спрайта».

В первый год обучения в Институте чародейства и магических отношений я ещё не успела ни с кем сдружиться, поэтому тогда мы снова праздновали его вдвоём – я сделала вид, что специально прилетела из Новосибирска. Пришлось тащиться с чемоданом в аэропорт, где меня с визгом встретила подруга. Окружающие смотрели на нас как на сумасшедших, но нам, как всегда, было всё равно.

Ближайший чародейский супермаркет находился в пятистах метрах, и я пошла пешком. Поднимаясь по улице вверх, я проходила мимо роддома нечаров, вокруг которого примостилась группа старых, разрушенных временем бревенчатых домиков.

Я вспомнила двух братьев, которых перевели в интернат после того, как их жильё сгорело вместе с родителями. Они почти ни с кем не общались, кроме как друг с другом, а однажды просто исчезли. Возможно, кто-то усыновил их.

Хотела ли я, чтобы меня удочерили? Сейчас я уже не задавалась этим вопросом. Жизнь в целом перевернулась с ног на голову, и кто знает, что меня ещё ждёт впереди.

Когда я проходила мимо одного из домов, с большой дырищей, где раньше находилось большое окно, меня обдало тёплым воздухом. Я остановилась и осторожно всмотрелась в темноту. Моё неуёмное любопытство победило, и я подошла поближе.

В опускающихся сумерках, при ярком свете уличного фонаря, под которым бодро плясали крупные снежинки, я оглядела очертания комнаты. На полу громоздилась гора из застарелого хлама: пальто, книг, каких-то тканей и разбитой посуды. Я немного удивилась, потому что видела эти блюдца в магазине керамики для чародеев. Внутри сложного плетения керамических разноцветных нитей обычно летали светлячки, освещая стол, словно маленькие свечки. Чуть поодаль, у входа в другую комнату, скрючилось в темноте обгоревшее кресло: на местами обугленной обивке из красивого бархата пурпурного цвета были вышиты райские птицы. И всюду валялись мелкие обломки и горы пыли, будто дом уничтожило не время, а взрыв.

Внезапно прямо перед моим лицом быстро прошмыгнуло что-то чёрное и мохнатое. Я отпрянула от окна и дала стрекача в сторону дома.

Пробежав метров десять, я остановилась. «Если бы это был кто-то магический, вряд ли я до сих пор осталась бы жива», – подумалось мне.

Ноги сами понесли меня обратно. Действительно, на почерневшем подоконнике сидел кот – с блестящей чёрной шёрсткой, круглыми жёлтыми глазами и маленькими забавными ушками. Он протяжно мяукнул и принюхался ко мне. Я почесала животное за ушком и пообещала вернуться с чем-нибудь вкусным. Он протяжно мяукнул в ответ, словно понимая каждое слово.

Спустя час-другой я поставила перед чёрной мордочкой баночку паштета и налила воды. Котик с удовольствием стал поглощать еду, когда я повернулась, чтобы пойти домой, кот мяукнул.

– Хочешь со мной? – спросила я. – Хотя, возможно, скоро о тебе вспомнят твои настоящие хозяева. Как только найдут новый дом, я уверена, они вернутся за тобой.

Кот снова протяжно мяукнул.

– Ладно, мне пора, пушистик.

С помощью заклинания я расширила дно своей сумки и сократила её вес в пять раз, но она всё равно неприятно оттягивала плечо. Конечно, ведь там было пять бутылок сока, мороженое с имбирной крошкой, маринованная кукуруза, несколько банок со взбитыми сливками и свежая канистель – я хотела приготовить десерт, который недавно пробовала в «Богах и монстрах». Бутылки с соком звонко дзынькнули в моей сумочке, и бомж, который неподалёку спал на скамейке, завернувшись в коврик для йоги, удивлённо открыл один глаз. Я поспешила ретироваться.

Приближался праздник Йоль – день зимнего солнцестояния. В честь Йоля «Портал-Телеком» украсили елями, пушистыми кипарисами и живым дождиком – тонкие ленты плавали под потолком, словно крошечные змейки, сплетаясь друг с другом в различные фигуры.

Всё это погружало меня в ещё большее уныние и напоминало о том, что придётся встречать Новый год в одиночестве. В последнюю пятницу декабря «Портал-Телеком» проводил новогодний корпоратив, и мне разрешили уйти пораньше. Нина и Мира с восхищением кружились перед зеркалом в нашем офисе, демонстрируя всем коллегам свои праздничные туалеты. Нина нарядилась в платье из тонкой серебристой парчи и со своим огромным ростом была похожа на эскимо на палочке, обёрнутое в фольгу. Мира надела такое же платье, но из золотистой ткани – в нём она напоминала огромную конфету «Ферреро Роше».

Марго тоже шла на корпоратив и уговаривала меня пойти с ней.

– Ариночка, будут музыканты, фокусники, спектакль! И танцы, танцы!

Я с улыбкой покачала головой. Лиля наблюдала за всеми с мрачным лицом – Зденкович не давал ей отпуска. В отличие от нечаров, новогодних каникул у волшебников не было – все возвращались на рабочие места второго января.

«Предостаточно того, что у вас есть двадцать пятый час», – гнусаво протянул Зденкович на одном из декабрьских совещаний.

В какой-то момент Лиля схватила меня за локоть и выволокла из кабинета.

– Я больше так не могу. Я увольняюсь!

– Ты уверена?

Я расстроилась. Увольнение означало, что проведение всех праздников Колеса Года, помимо работы с обращениями, ляжет на меня.

– Конечно! Я не собираюсь больше работать на эту компанию! Как будто ты сама не видишь, что здесь происходит!

– Да знаю я, конечно…

– Так увольняйся тоже!

Лиля, теребя край свитера, с вызовом уставилась на меня.

– Мне предлагают другую работу. Не хочешь со мной?

– А что это за место?

– Я сама до конца ещё не разобралась. Но я здесь не останусь…

Было понятно, что коллега рубит сплеча. Ясное дело, мне тоже хотелось чего-то нового, но нужно было всё как следует обдумать.

– Лиля, ведь у меня, в отличие от тебя, совсем нет опыта. Это моё первое место работы…

– Всё ясно. Ты отсюда никогда не уйдёшь. У тебя просто духу не хватит! – Лиля вернулась в кабинет, хлопнув дверью. Я зашла следом.

Для зимы погода была необычайно тёплой и безветренной, под огромными уличными фонарями кружились снежинки – можно было разглядеть их замысловатый узор. Возвращаясь по центральной улице, я снова увидела чёрного кота, который печально свернулся калачиком на подоконнике разрушенного дома, но у меня с собой не было ничего съестного.

* * *

А ночью я увидела сон… Передо мной простирался большой речной пляж – крупинки мокрого песка грязно-бежевого цвета приставали к моим пяткам. Девушка на пляже – не помню, кто это был, возможно, Регина – просила меня быть осторожной. Река была неширокой, всего метров тридцать, но течение оказалось довольно быстрым.

Погрузившись по плечи в воду, я оттолкнулась ногами от жёсткого дна и поплыла, сопротивляясь течению. Когда я преодолела метров десять, мою левую руку пронзила резкая, острая боль. Стиснув зубы, я продолжала двигаться и скоро оказалась на противоположной стороне. Там стоял мой дом – пятиэтажная хрущёвка. Вылезая на берег, я очутилась у самого подъезда.

Из левой руки выползала какая-то тварь размером с ладонь, похожая на детскую перчатку – только из чёрной склизкой кожи. Она была живой. Правой рукой я что было мочи схватилась за отросток существа и выдернула её из руки. Оно тут же окаменело и покатилось комком по серым бетонным ступенькам перед входом в подъезд. Я посмотрела на ладонь и увидела, что тварь вся усыпана струпьями и длинными чёрными шипами: пузырясь, они впивались в кожу, которая покрывалась красными волдырями. Штуковина снова ожила и покатилась в мою сторону, пытаясь вцепиться в ногу.

Однако дальше произошло что-то ещё более странное.

Из той же левой руки опять стало выползать нечто живое и чёрное. Странный отросток превратился в шипастое щупальце, которое за секунду с шипением пригвоздило отвалившееся от меня существо к асфальту. То, в свою очередь, с визгом распалось на чёрные ошмётки…

Я проснулась очень рано, шепнула «йолом» и озарила руки светом с кончика правого мизинца. На поверхности вспотевших ладоней ничего не было, и я, подув на палец, со стоном повалилась обратно на подушку.

Ни о каком дальнейшем отдыхе речи идти не могло: сон был слишком ярким и мерзким, чтобы снова уснуть. Казалось, что в руке до сих пор что-то шевелится.

В горле пересохло, и на кухне я залпом осушила подряд несколько стаканов воды.

Возможно, я всего лишь отлежала руку, и это была обычная судорога.

Просто судорога.

Почистив зубы, я достала новую красную пижаму с рисунком из цветков омелы – подарок себе на Новый год – и аккуратно разложила её на заправленной кровати. В голову пришла мысль покататься на коньках в городском чародейском парке, но я отбросила её, вспомнив, что ещё ни разу не стояла на коньках, а также у меня дома не имелось зелья и мази для сращивания костей.

Я сварила какао и, зажав кружку в левой руке, подправила правой мигающую гирлянду на искусственной ёлочке. Это были сотни крошечных свечек, которые сошли бы за свечи на столе в домике куклы Барби – они меня и подкупили своей миниатюрностью, так как в детстве я всегда мечтала о кукольной мебели.

Раздался звонок, я подумала, быть может, Регина всё-таки решила почтить меня своим присутствием. В глазок никого за дверью рассмотреть не удалось, но я всё равно отперла замок.

– Привет, Альфина. – Я улыбнулась подруге, широко распахивая дверь.

На меня смотрело круглое приветливое лицо, над которым возвышался искрящийся колпак в зелёно-белую полоску. В руках гномиха держала кулёк в золотистой бумаге и пирог в форме сердца, обёрнутый фольгой, от которого исходил пар. На плече подруги сидела Софушка – воронёнок с точно таким же колпаком, только в миниатюре. Осенью Альфина подобрала птицу во дворе во время сильного ливня, когда молния ударила в тополь напротив окна и несколько крупных веток дерева-исполина упали на асфальт. Из обгорелого гнезда вывалился воронёнок, гномиха выходила его, устроив спальное место в коробке из-под обуви, а потом решила оставить себе.

– Проходи!

– С наступающим!

Альфина с улыбкой до ушей прошествовала на кухню и водрузила пирог с кульком на середину барного стола.

Я поставила на плиту чайник и открыла холодильник, чтобы вытащить какое-нибудь угощение. Выложив на стол тарелку с пирожными безе и шоколадными трюфелями с апельсиновой крошкой, я достала из кухонного шкафчика крекеры, насыпала их в небольшую вазочку и подвинула её Софушке. Воронёнок спрыгнул с плеча соседки и крайне аккуратно стал клевать крекеры с тарелки.

– Она такое, конечно, не очень любит, – прокомментировала гномиха.

Мы потягивали чай из кружек, и Альфина делилась планом празднования Нового года. Через три часа к ней должны были приехать родственники сразу из четырёх городов – в основном с севера России. Соседка заранее предупредила меня, что, скорее всего, за стеной будет слышен шум – у гномов, мол, на праздниках не обходится без драк и весёлых танцев.

С последнего визита ко мне Софушка похорошела: пушистая серая голова воронёнка обрастала толстыми синеватыми перьями взрослой вороны. Цок-цок – сейчас она бодро прыгала по краю столешницы.

– Альфина, я хотела спросить кое-что у тебя.

– Конечно, спрашивай.

– Мне сегодня снился сон, очень яркий.

– Надеюсь, хороший?

– Ну, не уверена…

Альфина чуть не подавилась безе.

– Ох, нехорошо это…

– Почему?

– Сны в такой день, как правило, означают, с чем тебе придётся столкнуться в предстоящем году.

Я вздрогнула так, что чай из моей кружки плеснулся на стол. Альфина брякнула заклинание, ткнув коротким указательным пальцем в центр лужицы, и пятно тут же испарилось.

– Так что тебе снилось?

Я пересказала соседке сон. Она охнула и закрыла рот маленькой ладошкой.

– Ох, не к добру это, не к добру. Но одно хорошо – ты во сне эту дрянь отцепила от себя. А значит, и в жизни от проблемы избавишься. Вообще-то то, что было у тебя на ладони, похоже на чёрную метку.

– Какая ещё чёрная метка?

– Да, обычно чёрная метка и бывает в форме чёрной ладони и пристаёт к одной из рук. Но, судя по тому, что она прибилась к левой руке, трудность будет связана с твоим прошлым. Ведь ты знаешь, что левая рука означает прошлое, а правая – будущее?

– Я… Да, знаю. Просто эта чёрная метка… Всё очень скверно звучит. А щупальце?

– Не бойся ничего, девочка. Главное, ты избавилась от неё! И она тут же скрючилась. Это главное. Думай об этом.

– Хорошо. Постараюсь.

– А теперь давай сменим тему. – Мне нравилось, что моя соседка никогда не концентрировалась долго на чём-то плохом. – Чем займёшься сегодня?

Остаток дня я провела, прибираясь в разных уголках квартиры. Обычно я пользовалась магией, чтобы переместить крупу из одной тары в другую или помыть кружку, но сегодня буквально наслаждалась простыми медленными движениями, которые помогали забыть о сне.

Тайное собрание и человек с кошмарным шрамом не выходили из моей головы. Постелив скатерть и плотно задвинув шторы, я включила популярные новогодние песенки и достала бутылку ежевичного сидра. Налив полбокала, я стала пританцовывать и подошла к окну. Живой сидр запузырился, чуть выполз и попытался куснуть меня за палец – я отставила бокал на подоконник. Когда пузырьки все до единого полопались, напиток приутих.

На улице чародейская детвора пускала фейерверки в виде оживших животных: по двору уже бегали двое светящихся оленей и озорной лабрадор.

Новый год был праздником и для нечар, и для волшебного народа.

Я покачала головой и включила старенький телевизор тётушки ровно на первом ударе курантов. Удивительно, но он до сих пор работал – как техника здесь оказалась, одним четырём стихиям известно. С грустью подумав, что, пожалуй, сегодня наступил мой настоящий день взросления, я вспомнила, какие сложные желания мы с Региной загадывали в Новый год – обычно они даже не умещались на бумажках, и конец фразы приходилось писать очень мелкими буквами.

В красивой вазе из синего хрусталя лежали конфеты из кулька, принесённого Альфиной. В остальные вазочки и плошки поменьше я разложила всё, что, на мой взгляд, годилось для торжественного новогоднего стола ведьмы-одиночки.

Я отломила кусочек от пирога гномихи. Творожник с шоколадной крошкой уже давно остыл, но был всё ещё непередаваемо вкусным. Основа из измельчённого печенья таяла во рту, и я еле сдерживалась, чтобы не слопать весь десерт за раз.

В голове всплыл последний разговор с Лилей. Может, мне действительно уволиться и на пару с Альфиной открыть кондитерскую? Попробовав оранжевый десерт, приготовленный мной собственноручно, я тут же прогнала подобные мысли из головы. Кажется, я передержала канистель на пару́, и он разварился, став похожим на подслащённую тыкву, которую я ненавидела. Отправив хрустящую краюшку пирога Альфины в рот, я поставила чайник на плиту.

После двенадцати Карта Мага стала трещать от уведомлений. Несколько поздравлений пришли по воздуху. Мерцающие конвертики появлялись у ёлки в кухне и голосами институтских друзей зачитывали и напевали поздравления. В ответ я тоже отправила несколько сообщений. По телевизору показывали «Один дома»: Кевин Маккаллистер уже успел прокатиться по лестнице, съесть мороженое и посмотреть гангстерское кино.

Какие бы фильмы снимали чародеи, если бы у них был кинематограф? В Сорросе волшебники развлекались театром и представлениями и, вообще, на мой взгляд, не особо умели веселиться.

Так и не переодевшись в новую пижаму с омелой, я уснула прямо на диване, укрывшись накидкой из синего бархата, и проспала, пока меня не разбудил стук. Ожидая увидеть на пороге Альфину, я быстро открыла дверь.

Передо мной стояла пожилая бескрылая эльфийка Ада, грозно скрестив руки.

– Ты чего безобразничаешь?

Женщина смотрела на меня так свирепо, что от удивления я открыла рот и сразу поверила, что я действительно успела что-то натворить.

– Добрый вечер и с Новым годом. Не понимаю, в чём дело?

– Твои гости не могут пользоваться дверью?

– Какие гости? Нет у меня гостей. Я вообще спала.

Эльфийка снова просканировала меня своими фиолетовыми глазами и, кажется, не поверила моим словам.

– Около получаса назад у тебя на балконе болтался какой-то парень, а может, девица! Ты уж прости, но мне пришлось воспользоваться нашей чихательной пыльцой, я сразу не разобрала, кто это вообще и к кому лезет. Может, ворюги какие.

Волосы на голове встали дыбом, пальцы на руках и ногах тут же обдало холодом.

– А дальше что?

– Оно издало крик и упало в кусты, прямо на мои чёрные ландыши! Там это и нашли упыри. Один из них вцепился в ногу, пытался затащить его или её – кажется, это всё-таки была девица – в окошко, ну, отпраздновать с ними Новый год, а может, ну, того, хотели… – женщина сверкнула глазами. – Кровушки её попробовать. В общем, она еле отбилась от них и дала стрекача.

Перед глазами всё поплыло.

– Ада, я прошу прощения. Но я действительно не знаю, кто бы это мог быть.

Эльфийка развернулась и уже собралась уходить, но я окликнула её:

– А… как она выглядела, вы не запомнили?

Женщина задумалась.

– Тёмные волосы, смугловатая кожа, обычная одежда – как у тебя. Примерно твоего возраста.

Старая Ада развернулась и побрела по лестнице, на её цветастом халате я увидела два маленьких неровных бугорка там, где некогда были большие эльфийские крылья.

Значит, всё-таки на хвосте у меня кто-то есть.

Вопрос один: что мне теперь делать?